Пепелище войны

Наихудшее состояние для мира наступило тогда, когда к власти пришел он – тиран и деспот, не знающий нежности, не любящий жизнь. Гитлера ненавидели все – те, кто в руках с оружием исполнял его волю, те, кто восхищались его жестокостью – в их гнилых душах кипела жгучая зависть, те, против кого было направлено оружие его солдат, но оно и понятно: кому будет радостно, когда тебе, твоим друзьям, твоим родственникам, твоему народу и, в целом, людям в мире, который тебя окружает, угрожает опасность смерти. Когда началась Великая Отечественная война, русский народ долго не мог поверить в то, что кто-то действительно пошел на преступление против человечества, против самой жизни, но тысячи обстрелянных городов, сотни тысяч убитых советских граждан, не смогли оставить равнодушным никого. В числе патриотов отыскалась дочь небезызвестного советского деятеля – Эвтида Сагнова. - Папа, я не хочу оставаться в стороне, моим долгом является защита своей Родины! - Эвтида Георгиевна, я прошу вас прислушаться к словам собственного отца. Ты ничем не поможешь ни на фронте, ни в тылу. От тебя, как от женщины, толку никакого. Твоя единственная обязанность родной стране – нарожать детей и сидеть с ними дома, воспитывая их. Ну хорошо, еще поддерживать уют в доме и исполнять волю мужа. - Не в моих правилах отсиживаться, Георгий Константинович! Я все равно сделаю по-своему и поеду на фронт. Там я хотя бы буду полезна! - Значит так, сволочь неблагодарная, я в ближайший месяц найду тебе мужа. Он из тебя выбьет всю твою дурь. А когда ослушаешься его, последствия увидишь сама. И поверь, они тебе ой как не понравятся. - Что прости? Это ты так пытаешься переубедить меня? Но отец уже замолчал. Он всегда так делал, когда считал, что он прав, и говорить больше не станет. Эве от собственного бессилия в этой ситуации хотелось разрыдаться. В последнее время отец был с ней несправедливо груб и все чаще вел речи о замужестве. Но ей это было совершено не нужно, ведь все чаще она задумывалась над тем, чтобы пополнить ряды доблестной советской армии и стать боевой разведчицей. Отец, понятное дело был категорически против. Он видел дочь домохозяйкой, матерью и хранительницей очага. Споры у отца и дочери на этой почве происходили последние полгода. С началом войны Эва все усерднее рвалась в школу разведки, чтобы помогать своей Родине. Сегодня она вновь попросила отца помочь ей – устроить ее в разведывательную школу, но тот отреагировал максимально негативно. Ему не нравилось, что дочь ни в какую не хочет принимать его слова о замужестве как истину. А в таких случаях Георгий Константинович Сагнов поступал так: делал все так, как хотел сам, не считаясь с чужим мнением. Только в этом конфликте он, казалось, спорил сам с собой – Эвтида с детства не знала матери, та скончалась при родах самой девочки. Убитый горем Георгий назвал единственную дочь в честь погибшей при родах любимой жены. Эвтида Зинович не была русской, она являлась еврейкой. Поэтому с самого рождения Эву воспитывал отец – человек военной закалки, который не позволял дочери лишнего. Эвтида росла в кругу генеральских сынков, подруг у нее особо не было, только Дия, да вот проблема: они виделись очень редко, общались тоже. То, что девушку окружали лишь парни при взрослении, сыграло свою роль – лицо у нее было женское: пухлые губки, нежные черты лица, аккуратный носик, шикарные каштановые кудри, которые девушка унаследовала от матери и невероятной глубизны глаза, они были зеленого цвета и не одного парнишку затянули в свои топи; а вот характер был отнюдь не женственный: напористость – если Эвтида Сагнова приняла для себя какое-то решение, не изменит она его. Не боялась девушка и споров, охотно в них вступая, и почти всегда выигрывала в них. Исключением являлись споры с родным отцом – современники описывали их так: «Два зеркала поставили друг перед другом, и оба пытаются доказать, что именно оно отражает действительность лучше». С детства умела стрелять из разных видов оружия, тренировалась верховой езде, рукопашному бою, а так же в совершенстве знала немецкий язык – отец как в воду глядел, заставлял дочь учить язык, приговаривая переодически, что пригодится. Как же. Ей бы в разведку, ловить немецкую агентуру, да вот только отец заладил со своим «Война не для женщин. Не должна ты руки в крови марать». А Эва нисколько не разделяла подобных взглядов. Ей с детства нравилось вести расследования, докапываться до истины, находить доказательства. Вот, что скрашивало ее и без того не простые будни. К тому же она читала много книг о гениальнейших разведчиках, что, несмотря на небывалые трудности, все равно находили и обезвреживали врага. Не было в ее доме книжек про любовь, такое она не любила, чего не сказать о Дие. Подруга читала в большинстве своем романтическую литературу, а после прочтения бежала к подруге, чтобы в очередной раз пересказать душевную и милую или раздирающую душу трагичную историю любви. Как славно, что не одной Эве приходилось слушать эту чушь. Вместе с ней был главный скептик их компании и по совместительству лучший друг девушек – Ливий. Тот к своему двадцатилетию учился на военного хирурга. Его отец тоже был не абы кем – один из главных нейрохирургов всего СССР. К нему обращались за помощью не только простые рабочие, но и крупные генералы, председатели колхозов, важные общественные деятели и их окружение. Раз уж заходит речь про родителей, стоит упомянуть и о семье Дии. Та тоже была не из простых. Ее отец был вхож в круг людей, приближенных к самому Иосифу Сталину. Золотое трио, так их в шутку называли родители. Ребята дружили с самого детства, помогали друг другу стать теми, кем они сейчас и являются, знали все потаенные секреты друг друга. Однако никто из них не опасался, что эти секреты узнает кто-либо кроме троих. Честь дружбы и священной клятвы, которую они принесли друг другу еще в детстве, была выше всего, выше жизни. Заканчивая лирическое отступление от темы про книги, упомяну про то, что имена ребят могут показаться вам странными для советских граждан. Для простых рабочих семей, может, они действительно они будут причудливыми, но в кругу «элиты» советских деятелей это не было чем-то вычурным. Многие из семей не являлись чисто русскими по крови, поэтому, имена некоторых были позаимствованы у других народов, так что не удивляйтесь. Вот и сегодня день, когда друзья договорились встретиться и обсудить насущное. Наверняка опять придется выслушивать от Дии про ее очередной пустой приторно-милый роман, явно созданный для тех, кто не пользуется популярностью у мужского пола, чего нельзя было сказать о Дие; напичканный пошлыми клише, кучей всякого несусветного бреда или еще лучше тропом «от ненависти до любви». Эвтида ненавидела этот жанр всей душой, не понимала Дию и всякий раз, когда подруга рассказывала о поцелуях главных героев, закатывала глаза. *** -Приветики, Эвочка- проворковала Дия, обнимая подругу. – О, наша зануда все таки пришла к дорогим подружкам? -Дия, заканчивай шутить. Я после ночной смены на дежурстве, но, как видишь, нашел время на своих дорогих подружек. Кстати из-за этого я в очередной раз поссорился с Зоей. -Опять мозги тебе ебет? - уточнила Эва. - Эва… Я бы выразился по-другому, но по факту так оно и есть. Она проедает мне весь мозг ревностью. Я очень устаю на работе в последнее время – война идет как никак, а она добивает меня своей не уместной ревностью. Я не давал ей ни одного повода. - Это она тебя к нам ревнует? – изумилась Эвтида. - Не к нам, а к тебе. – встряла Дия – Я, по мнению Помойки, небесной красотой не обладаю. К тому же не у меня отец Командующий Московского округа, мой не так высоко залез. Что ж поделать, если у Зойки-Помойки папаша непойми кто, и она максимально не уверена в том, что является достойной партией для нашего пупсика. То ли дело Эвтида Сагнова, все при ней. И сиси, и попа, и красивое личико, и связи папаши. - Дия! - А что Дия то? Я лишь говорю истину. Теперь вопрос к нашему милашке. Ты не думал облегчить себе жизнь и подать на развод? - Нет, ты что! Я ведь правда люблю ее. Да, мне надоедает е необоснованная ревность, но она все еще моя любимая женщина, моя жена. Мне плевать, какое у нее социальное положение. В брак я вступал не из-за выгоды. Зоя очень хорошая и милая девушка, и я настоятельно прошу тебя, Дия, не каверкать имя моей любимой, иначе мы с тобой будем в разладе. -Ладно. Хорошо. Извини. – смутившись, проворковала Дия. – Кстати о браке. Эвочка, ты как вообще? Собираешься выходить замуж? - Вот как раз таки об этом мне хотелось бы с вами поговорить. Мне нужна ваша помощь. - Что случилось? – забеспокоились друзья. - Сегодня я опять попросила папу отпустить меня в школу разведки. Отец воспротивился, мы опять поругались, и он сказал, что в ближайший месяц найдет мне жениха, который «выбьет из меня всю дурь». А я так не хочу замуж, особенно сейчас, когда я могла бы быть полезной на фронте… -Никогда не понимала твоего стремления пополнить ряды контрразведчиков. СМЕРШ это как-то даже звучит не по-женски. - Отец сегодня сказал почти тоже самое. Что это не для девушек, что моя роль – нарожать как можно больше детей и охранять семейный очаг. Я хочу стоять на защите своей Родины. А разведывать я люблю с детства, именно поэтому мне хотелось бы, чтобы меня поддержали в моем, подчеркну, добровольном желании помогать своей стране. - Эва дорогая, я понимаю, как тебе необходима поддержка. Конечно, я считаю, что война – не место для женщин, но если ты так уж хочешь туда, ни я, ни Дия не будем тебя отговаривать, препятствовать твоему решению. - Спасибо, Ливий. Мне безумно приятно, что ты остаешься на моей стороне. Я не знаю, чем заслужила дружбу с такими чудесными людьми, но с каждым днем осознаю все больше, как мне с вами повезло… -Эвочка, мне до сих пор непонятно, каков план твоих действий. Если ты говоришь о том, что отец задумал женить тебя на каком-то сыне своих знакомых, а ты хочешь в СМЕРШ, то… - У меня есть план. И для него мне нужна будет ваша помощь. - Что за план, Эва? - Я сбегу от отца… - Что, прости? – заорала Дия. - Я не вижу других выходов. Отец не станет слушать мои доводы и все равно сделает по-своему. Ему абсолютно плевать на то, что мне нравится его идея с замужеством. Он и глазом не моргнет, только лишь подыщет наиболее выгодную партию для меня, чтобы укрепить свои возможности. - Эвтида, я понимаю тебя и готов помочь. Вопрос лишь в том, когда и как именно ты хочешь провернуть сие мероприятие. - Ливий прав. Я хоть и не поддерживаю такой поступок, наверное потому, что сама я трусиха, но не помочь тебе не имею права. Ты для меня очень дорога, кошечка. - Спасибо вам огромное, ребята. Не представляю, что бы делала без вас. – Эва не смогла сдержать порыва и, подскочив с места, обняла друзей. - И все же. Каков план твоих действий? - Завтра в 02:24 ночи я буду ждать тебя, Ливий, в трех километрах от центрального шоссе. Поможешь мне пересечь границу города. На месте объясню. Задачей Дии будет делать вид, что ты ни при чем. Звони отцу с вопросами «Куда Эва пропала ? Я ей звонила, она не берет. Ливий тоже интересовался, но она не берет.» - Так скоро? – загрустила подруга. - Я не могу сидеть и ждать, пока отец найдет мне мужа, а это может произойти очень и очень скоро… - Как мне жалко, что вы, девочки, сталкиваетесь с этими ужасами. Наш мир прогнил. Ну не должны девушки участвовать в насилии. Как же херово, что неизвестно еще, когда эта блядская война закончится. - Ладно ребят, я побегу. Хочу успеть еще заскочить к Зуле, попрощаться по человечески. Да и веще собрать надо. Дия со слезами на глазах вскочила и бросилась обнимать подругу. Девушки не знали, когда увидятся в следующий раз, да и увидятся ли вообще – никто не мог знать. Вполне возможно, что они расставались навсегда. Вот так и могла оборваться их крепкая, выстроенная множеством лет дружба. Одним выстрелом, одной гранатой, одним поджогом. Войне и смерти абсолютно наплевать, сколько вы дружите, война никого не щадит. Она не делает скидок на юность, она лишь забирает миллионы жизней, ничего не давая в замен. Вот именно поэтому сейчас Дия и Эвтида стояли и захлебывались слезами, а Ливий и сам едва сдерживался, глядя на своих еще маленьких девчоночек. Ну какая Эве война? Она ведь еще совсем юна, она никогда не испытывала такого светлого и нежного чувства, как любовь, не встречалась. А теперь эта молодая жизнь рвется на фронт, чтобы защищать свою Родину, ну а потому что кто, ,,если не она - думала девушка. Множество мужчин – молодых и взрослых уже погибло и прямо сейчас умирает на фронте. Чем там поможет молодая хрупкая девушка – Ливий искренне не понимал. Ему не хотелось отпускать Эву ни в какую, но она так просит помочь ей, он, как хороший друг, не мог ей отказать, а с другой стороны, как хороший друг, он не имел права допустить того, чтобы его подруга сама неслась на встречу смерти. Ливий метался между своими мыслями по пути домой. Но едва он переступил порог дома, его мысли об порядочности поступков вмиг улетучились. Зоя начала свою гневную тираду про Эву. Кричала, что она лезет в их отношения, мешает их семье, кричала, что ревнует. Ливий старался спокойно говорить с женой, что нет у них с Эвтидой ничего, он не хотел конфликтов, ссор, он устал от этого негатива в личной жизни. И он правда терпел. Ровно до того момента, пока с губ Зои не сорвалось мерзкое и грязное «шлюха!» в сторону Эвы. - Прекрати, немедленно, Зоя! Почему ты постоянно пытаешься уличить меня в тайной связи с Эвой, почему позволяешь себе оскорблять мою лучшую подругу, считай сестру! Да Эва всегда хорошо отзывалась о тебе, даже не помысливала об оскорблениях в твою сторону. Она уважала мой выбор, чего не делаешь ты. Я неоднократно говорил тебе не опускаться до унижения, но тебе абсолютно наплевать на мои слова. Так если так и есть, зачем нам быть вместе? Я хочу связывать свою жизнь с человеком, который не доверяет мне. - Ливий, ты чего такое говоришь? Я же люблю тебя! - Так и я тебя люблю. Однако ты не хочешь доверять мне. Мне неприятно такое отношение. Может, по раздельности нам и правда будет спокойнее. - Нет! Не бросай меня, Ливий! Я больше не буду так говорить! Правда! Умолю тебя! - Я до последнего не хотел всего этого, но ты перешла все возможные грани… - Ты не можешь бросить меня как минимум потому, что я ношу под сердцем твоего ребенка! - Что? Мне не послышалось? - Нет! Я беременна от тебя, любимый. - Но ведь у нас так долго не получалось.. - А теперь получилось. Ты что, не рад? - Конечно рад, что еще за вопросы такие. Просто это как-то неожиданно, я растерялся… - Пойдем спать, любимый, тебе надо отдохнуть. - Да, ты права. Только, у меня ночная смена сегодня, мне придется уйти ночью. - А это не может подождать? У тебя вообще-то жена беременная. - Нет, Зоя, не может. Извини… *** ПОВЕСТВОВАНИЕ ОТ ЛИЦА АМЕНА. Сегодня наконец это свершится. Я увижу свою будущую жену. А потом буду свободен и поеду на фронт. Отец все таки сдержал слово и нашел мне жену. На мои доводы, что я еще не отошел от смерти Аделины, он лишь махнул рукой и сказал, что тут союз с огромнейшей выгодой. Как же меня раздражала сама эта нелепая мысль о женитьбе. Я, как и сказал, все еще не могу пережить потерю, уже получается, бывшей жены. Лина была самым светлым и добрым, самым нежным и чувственным человеком в этом мире. Я встретил ее еще тогда, когда сам был еще мальчишкой, учился в 10 классе. Аделина, в тот злополучный и одновременно самый счастливый день в моей жизни, как обычно шла после школы домой. Однако когда она проходила мимо гаражей, что особняком стояли неподалеку от школы – пройти метров 100, повернуть, и вот вы в точке назначения, ее за локоть уволокли ее одноклассники, одному из которых она отказала в свидании. Ублюдок хотел изнасиловать Лину. Повезло, что я в тот день задержался после уроков и когда уже шел домой, услышал женский вскрик, а потом и надрывный плач. Не раздумывая, я побежал на отчаянный зов жертвы. Отец с детства учил защищать тех, кто нуждается в моей помощи, а Линочка нуждалась. Я оттащил ублюдков и привел их к директору. Многие скажут, а почему ты не ударил ни одного из них? Да потому что мама с детства твердила мне, что никогда не стоит забывать о том, что все таки все мы люди, и сохранять человечность. Еще не раз говорила, что нельзя применять силу к тем, кто слабее тебя. А эти уродцы явно были слабее. Ну конечно, на хрупкий цветочек с нежной душой они посмели посягнуть, а как отвечать за свой поступок, так сразу поджали хвосты и хотели отказаться. В общем-то так мы с Линой и познакомились. Я после школы пошел по следам отца – тот работал в контрразведке и когда узнал, что я тоже жажду работать разведчиком, был рад и со всем помогал. Старик имел нехилую должность – заместитель начальника особого отдела КГБ по крупному военному округу. Обучал меня всему, поддерживал, радовался вместе со мной достижениям, иногда ругал, но, я понимаю, это иногда нужно было. Я несколько лет выгрызал себе место в этом мире, было очень сложно, попадались такие матерые волки… Мне, двадцатилетнему курсанту было непросто. Да а когда было легко? Поэтому вместо тупого нытья я стискивал зубы и рвал всех, кто вставал у меня на пути. Параллельно развивались наши отношения с Линой. С того случая, когда я спас ее, она была мне безмерно благодарна, стала чаще появляться рядом со мной. Через какое-то время я стал подчеркивать ее красоту, нежные взгляды, адресованные лишь мне одному, стал ловить себя на мыслях, что хочу, чтобы девушка была рядом все время рядом со мной. Одним днем мне надоело молчать – я понял, что влюбляюсь с каждым днем все больше и больше. В своей жизни я повидал очень и очень много разных передряг, не боялся почти ничего, но признаться Аделине я не мог довольно долго, боялся отказа, непринятия. Да, это было трудно. Но когда все таки, выдохнув, признался в своих чувствах девушке, оказалось, что это взаимно и мы начали встречаться. Моя любимая поддерживала меня во всем, после курсов я спешил домой, потому, что знал, что меня там ждут. Мне так нравилось проводить с ней каждую свободную секунду, так нравилась ее чистая ангельская улыбка, она делала меня счастливым, вдыхала в меня жизнь и нежность. Аделина работала медсестрой в пятидесятой городской поликлинике. Моя девочка всегда была самым чистым и нежным человеком. Нет, не так. Она была ангелом в обертке человеческого тела. Через три года отношений я понял одну простую вещь: я хочу, чтобы Лина была моей женой. Я понял эту простую и светлую мысль внезапно – мы гуляли в парке, держась за ручки, девушка смеялась и именно там, в парке ВДНХ, меня осенило. Я повернулся к ней, обхватил ее маленькие ручки своими лапами и на одном дыхании произнес: «Аделина Иванович, я безумно люблю вас, я хочу, чтобы в этой жизни лишь одного. Станьте моей женой, и я буду самым счастливым человеком в мире». Линочка расплакалась от счастья, обхватила мое лицо своими ладошками и быстро закивала. А после притянула к себе и нежно поцеловала. Мы поженились и были самой счастливой семьей – у нас не было ссор, ревности и прочей хуйни, что бывает у пар, которые друг друга откровенно ненавидят и без конца скандалят. *** Тысяча девятьсот сорок первый год я не забуду никогда в своей жизни. В начале февраля я узнал, что у нас с Линочкой будет дочь. Я был неимоверно рад. Нет, опять не так. Я плакал от счастья и без конца повторял жене, как люблю ее и буду любить нашу будущую доченьку. Лина даже имя придумала – Юлиана. То что нужно для внучки крупного генерала и дочери майора СМЕРШ. Однако все хорошее в моей жизни закончилось так же резко, как и началось. В июне фашисты пришли в союз. Разумеется, меня, как действующего разведчика, который между прочим пользовался огромным уважением у коллег - мое мнение играло внушительную роль в новообразовавшейся организации СМЕРШ по отлову вражеской агентуры на территории советского союза – выслали на приграничные территории. Лину я просил лишь об одном – дождаться меня. Я просил ее уехать к отцу в Москву – там она была бы под защитой, но Аделина отказывалась, поскольку ей не хотелось переезжать в большой город. Вполне возможно, взыграли гормоны, но Лина все таки никуда не поехала. *** Когда в ноябре я вернулся в город, где мы жили с женой, мне не понравилось, что дверь мне никто не открыл. Я не был паникером, знал, что жена все таки могла уехать подальше от военных действий. Однако, у отца Лины не оказалось. Я вернулся в городок и спросил у местных жителей, которых после немецких грабежей было заметно меньше. Никто не знал, куда подевалась Лина. И вот тут я начал паниковать. В одиночку начал искать по соседним городам, не мог найти. Поехал по деревушкам и крошечным селам. В поисках набрел на одно из таких – Кровино. Символично, однако называлось оно так не из-за крови, а камня, который добывали на территории. Местных жителей здесь было еще меньше – две девушки, которые смогли выжить после нашествия фашистов. Здесь собрали евреев, расставили возле глубокого карьера и расстреляли. Девушки смогли притвориться мертвыми, поэтому выжили. На показанную мною фотографию Аделины они ответили, что девушка была в числе евреев, что стояли на краю ямы, прежде чем их жизни оборвали. Я не поверил, решил сам удостовериться, что все это полный пиздеж, выдумки или прочая чушь. Пошел к этому сраному карьеру, спустился. Вонь от трупов, конечно, стояла дикая. Мне резко поплохело, когда среди горы мертвецов я увидел родное лицо, которое начинало разлагаться. По телу ползали трупные черви. Картина устрашающая. Эта новость подкосила меня, я упал перед женой на колени и увидел маленькое неподвижное тельце, что Лина сжимала в руках. Юлиана… Она умерла не от пули, входных отверстий не было. Малышка замерзала ночами, голодала, лежала в окружении мертвецов. В итоге маленькое тельце не выдержало, она умерла… Я рыдал, умолял Господа Бога вернуть мне любимых жену и дочь, но никто не помог мне, никто не вернул тех, кого я потерял навсегда. Вот именно в тот момент я понял, что моя жизнь имеет лишь один смысл теперь – отомстить. Отомстить за любимую женщину, отомстить за крошечную дочку, которая умерла на руках у мертвой матери. Отомстить за всех, кто столкнулся с насилием от немецких животных. С тех пор сердце мое стало черствым, я с еще большим остервенением трудился на фронте. Отец пытался подсунуть мне каких-то дур, вновь поженить меня, но я долго не соглашался, пока отец ультиматумом не заставил меня согласиться на его «очаровательное» предложение. Он пообещал мне, что я просто напросто распишусь и могу вновь уехать на фронт. Для папы этот брак был важным для укрепления своих связей и повышения положения. Дочь какого-то крупного командира. Наверняка избалованная шваль, любящая платьишки, туфли и сплетни, коими является большинство из ей подобных. Мне было мерзко от собственных действий, от действий отца, но я все таки не отказал ему. Я просто не буду приезжать к ней, видеться, пусть мы и муж и жена, только на бумажках. Пустоголовая кукла, которой папенька со связями организует жизнь. Знаем таких. Видели, да не одну. Стоит ли говорить, или читатель сам догадался уж, что я не хотел этого брака. Никак. Никогда. Не с ней так это уж точно. Отец упоминал имя в разговоре, дайте только вспомню. Кажется, Этеда… Да. Вроде так. Я был знаком с ее отцом, неплохой мужик, но дочь в глаза не видел, да и не горел желанием. Отец Этеды пригласил меня к ним домой для того, чтобы я познакомился с будущей супругой. К назначенной дате я прибыл по указанному адресу. Что ж, домик у этой семейки не плохой очень даже. Все со вкусом расставлено, нету какой-то помпезности, которая рябила бы глаз, это даже чуточку вознесло Этеду в моих глазах, ведь по словам отца именно девчонка занималась планировкой и ремонтом дома. Ну недурно, буду честным. Но это никуда не дело моего презрительного отношения к этой особе. Григорий за беседой упомянул, что его дочь сегодня не появится. Да и на церемонии заключения брака, впрочем, тоже. Он как-то скомкано объяснил отсутствие девушки на торжестве. Тогда я решился и попросил о том, чтобы брак заключили на бумагах, как это и планировалось изначально, но и без моего присутствия тоже. Я рвался на фронт, лишние временные задержки мне не играли на руку абсолютно. Немецкая агентура лишь разрасталась, что не могло не пугать вышестоящее руководство, которое требовало от меня незамедлительного выдвижения в пункт назначения. К моему великому восторгу отец Этеды не стал протестовать, пообещав, что как только я вернусь, мы решим вопрос с документами. Я был согласен и на такие условия. Через месяц я был в Вильнюсе. Торопился невероятно, потому что в очередной полученной телеграмме от начальства мне было сказано о том, что в моем штате пополнение. Но получилось, как получилось. И вот я иду мимо новоприбывших контрразведчиков, рассматривая лица молодых людей, в очередной раз подмечая, что совсем скоро эти юные, еще не видевшие жизни, птенцы могут быть погребены под землей-матушкой, на защиту которой они вызывались вставать. И в очередной раз проклинал войну, насилие. Нету в этом ничего романтичного, ничего хорошего, только смерти, слезы, кровь, похоронки, серые и бледные лица матерей, что узнают о гибели единственных детей. Лица парней выражали гордость за дело, которым они жили, я шел, внимательно оглядывая каждого из них, постепенно приближаясь к концу строя. Там то мои глаза, казалось, перестали правильно работать, иначе объяснить увиденное я не мог. В конце строя я увидел девушку. Еще никогда не видел контрразведчиц вот так вот. Девушки чаще шли в зенитчицы, медсестры, радистки, но разведчицы… Никогда раньше не видел, а потому глаза мои удивленно поползли вверх, а брови хмурились с каждой секундой все больше и больше. Эта картина подняла во мне волну гнева. Что здесь забыла девочка. Она же еще совсем маленькая, хрупкая. Цветочек одним словом. Забавно, его дома ждет «жена», а он тут думает о такой чепухе. Все еще негодуя, особенно на девчушку, что выбрала столь странную и опасную профессию, он колко взглянул ее и скомандовал: - Шаг вперед. Имя, фамилия, звание. Девушка, ничуть не колеблясь выполнила приказ и отрапортовала: - Младший лейтенант Анастасия Иванова. - Что же, Анастасия, прошу за мной. Эвтида, решившая подделать свое имя в целях того, чтобы отец не смог найти ее – она изменила имя, фамилию, документы, старые оставила у отца, тем самым не давая ему больше возможностей поймать дочь и выдать ее замуж; последовала за командиром с , надо отметить, очень даже красивой и необычной для советского гражданина внешностью – ледяные глыбы вместо глаз, белесые брови, ресницы, волосы – он был больше похож на немца, однако, судя по всему, не являлся им. Девушка шла за мужчиной до шатра, думая, чем же успела не угодить ему. Перед входом тот остановился, пропустил Эву вперед и зашел следом, прикрыв за собой «дверь». - Собирайтесь. Я пришлю за вами машину. Завтра вас здесь быть не должно. - Простите, что? - Вы не расслышали, Анастасия? Собирайте вещи. - Это, простите, с какой стати? - Это приказ. Не испытывайте мое терпение. - Нет. - Нет? - Я никуда не поеду. У меня лучшие результаты среди курсантов. И одна раскрытая группировка вражеских сил. - Что вам неясно из моих слов. Я не собираюсь брать вас к себе под командование. Ни вам, ни мне это совершенно ни к чему. Собирайтесь. - Да ты что, ахринел? Я тебе не какая-нибудь девчушка с улицы. Я имею награду за успешное раскрытие дела. Да, пока всего одного, но я и не так давно в разведке. - Выбирайте выражения, Анастасия. Рискуете очень серьезно влипнуть, если продолжите так разговаривать с вышестоящими по званию. Я все сказал. Согласны вы или нет меня не волнует ни капли. Вышли вон с глаз моих и бегом собирать вещи. - Но.. - Я сказал бегом! Эвтида вышла из шатра, негодуя с каждой секундой все больше и больше: - Хам! И как только посмел! Я значит многим пожертвовала, а эта сволота мне заявляет. Индюк напыщенный. Такой же как отец. Ну хорошо. Я ему покажу. Мне, к счастью, не впервой… *** Рано с утра к расположению разведки прибыла машина. Шофер отчитался Амену о количестве немецких разведчиков в близлежащих городах. Количество стремительно росло и командира это напрягало. Благо ему в подчинение поступили новые бойцы. Да, их жалко, но это война. Здесь нету времени на сопли и прочую лабуду. В памяти Амена вдруг всплыла Анастасия. Красивая зараза. То, как она яро отстаивала свою полезность не могло быть не замечено, мужчина даже восхитился, совершено не подумав над тем, что для девушки это был, возможно, единственный шанс доказать отцу, что она и правда может работать в разведке. Ему не было известно о бесчисленном количестве новой информации, что Эвтиде, да, он ее знал как Анастасию, пришлось поглотить. Он не знал о том усердии, что прикладывала девушка, отдаваясь на максимум. Она действительно была на курсе разведчиков. Раскрыла дело. Смешно. Что ее одно дело против его 100. Он не вел точного учета, поэтому не мог знать наверняка. Амен думал про девушку совершенно в другом ключе. Он не мог допустить, чтобы благодаря его бездействию погибла еще одна нежная и хрупкая девушка. Ему не хотелось говорить с ней в приказном тоне но она его и слышать не хотела. Что ж. Сейчас он с шофером заберут ее пожитки, и его совесть останется чиста. Не может он допустить, чтобы девчушка молодая к фашистам рвалась. Командир с шофером подошли к месту жительства Анастасии заявили о своем присутствии. Попросили зайти. Тишина. Повторили громче. Вновь тишина в ответ. Тогда, заподозрив неладное, Амен вошел в палатку девушки. - Что за… Внутри его встретила пустота. Эвтиды нигде не было.