Trepidation

Мин Юнги лежал на холодном камне в полной темноте за решеткой. Ему казались что его кости от холода срослись с твердой поверхностью. Он не знал сколько времени провел так, но он медленно переставал соображать. Сознание начало плыть и моментами ему казалось что он дома, на своем огромном балконе наслаждается вечерним бризом ласкающим лицо. Забавно, ему даже чудился запах северного океана. Его губы посинели, волосы почернели от пыли, он еще никогда не чувствовал себя так ужасно. Невольно он вспомнил родителей, как сидел в покоях папы медленно вышивая и не спешно ведя с папой беседы. Он вспоминал дом и все это казалось ему таким желанным, таким далеким. Он медленно слабо подтянул колени, замечая острый камень на полу. Он провел здесь непонятное ему количество времени, и начинал медленно ослабевать. Дрожащими руками омега поднял камень опуская его на колени. Он посмотрел на свои тонкие бледные руки с просвечивающими голубыми венами. Может ему стоило сделать это еще давно, он не был кем то особенным, он не был тем по кому стали бы долго скорбить.  Юнги закрыл глаза проводя острым краешком по запястьям. Странно, но в этот момент он чувствовал избавление, словно он ждал этого всю свою жизнь. Словно вся его усталость, истеричность и обида на мир вытекали из него вместе с кровью. Слабо осел обратно на холодный пол закрывая кглаза, перед которыми поплыло. Омега улыбнулся вспоминая лицо бабушки, матери его папы которая умерла несколько лет назад. Он медленно истекал кровью в темной холодной камере. Приставленная стража почувствовала запах крови из-за двери и доложили императору. Тот примчался в темницу с ключами быстро отпирая двери. Маленькая бледная фигурка скрутилась на полу. В тонких бледных пальцах был зажат тот самый камень. Из рук медленно но в больших объемах вытекала кровь, глаза омеги были полузакрыты но он все еще был в сознании. -Черт.- Чонгук подлетел к нему поднимая его тело стремглав мчась к лекарям. То что он почувствовал увидев тело Юнги он не мог описать. Он видел эту же картину 10 лет назад, когда его собственный папа вскрыл себе вены в своих покоях посреди праздника. Увидев этого омегу в таком состоянии вся его злость улетучилась, заменяясь едким глубоким страхом и чувством вины что петлями обвивалось вокруг его шеи.Он невольно вспоминал папу, его холодные пальцы и умиротворенную улыбку что осталась на его лице, ту улыбку которой он все еще улыбался даже когда закрыли его гроб. Лекари суетились вокруг Юнги перевязывая руки и останавливая кровотечение. Они обмыли его тело переодеван в свежую рубашку и накладывая толстые бинты на запястья. Чонгук поднял его унося в свои покои. Тягучее чувство вины не позволяло ему успокоится. Он аккуратно положил спящего омегу на свою кровать, аккуратно беря его руку в свои. Возможно ему показалось но дыхание омеги выровнялось с его прикосновением. Он сам не мог понять что руководило им, когда он приехала бросить его в темницу. Застелающая глаза ярость заполонила его разум когда он увидел своего фаворита в крови. А ведь он даже не разобрался в чем дела, даже не дал омеге шанс оправдаться.  Он тихо опустил лицо в постель возле омеги, вдыхая запах лилий. Он умиротворял его, он не был похож на яркий вызывающий запах Ви и не был похож ни на один другой омежий аромат. Юнги пах по иному, словно запах чистого белья или горячего пара из источника, пах как те запахи которые хотелось вдыхать часами. Погруженный в мысли альфа уснул, так и не выпустив руки омеги. Юнги простонал открывая глаза,тут же ощущая тупую боль в запястьях. Он с трудом вспоминал события прошлой ночи, медленно оглядываясь. Омега моментально наткнулся на спящего Чонгука, на удивление нежно держащего его руку. После случившегося этот человек вызывал в нем неподдельный страх и неприязнь. Еле зародившиеся чувства к альфе были растоптаны его же ногами. Он попытался аккуратно вытянуть свою ноющую руку, разглядывая толстые бинты на запястьях. Юнги не знал как он решился на то что сделал, но видимо бессилие,холод и слабость взяли тогда над ним верх. Мысли о суициде посещали его часто и стали привычными, ощущаясь как тихая гавань к которой он всегда возвращался. Слеза медленно скатилась по бледной щеке. Каким же ничтожным он был, пытался покончить с собой, быть настолько слабым и неспособным выжить в новой обстановке. Юнги смотрел в стену, мечтая просто чтобы все это закончилось, чтобы ему не пришлось носить корону чужой империи, не пришлось сражаться за мужа с наложниками, не пришлось терпеть этим противоречивые чувства. Он аккуратно встал на в ноги выходя на балкон и подходя к краю вдыхая свежий воздух. Закатное солнце ласкало его его лицо и омега задумчиво засмотрелся на морскую даль мерцающую вдали. Внезапно он почувствовал чужие руки обвивающие его сзади и дерзнул я пытаясь обернутся. Сзади Юнги услышал облегченный вздох. -Я думал ты хотел прыгнуть, когда я проснулся и тебя не было я боялся что не успел,как тогда в темнице. Омега замер слушая чуткие слова и оборачиваясь. -Я должен был разобраться, должен был дать тебе шанс оправдаться а н набросать в темницу.-извинения были для Чонгука самым сложным и он аккуратно выбирал слова,сжимая в руках тонкую спину. -Что сделано то сделано-Юн прошептал это смотря куда то за плечо альфы. Чон судорожно вздохнул вжимая пальцы в его кости. -Я не имел права так поступать с тобой. Но я император, я должен проявлять силу и власть даже над будущим мужем. -Разве нам не прийдет я перенести свадьбу?-Бнги слегка поднял свои забинтованные руки. -Нет,традиционный свадебный наряд не открывает руки, я не вижу смысла переносить, тем более все чиновники уже приглашены. Омега лишь молча кивнул пытаясь отстраниться. -Юнги не брыкайся.-голос Чонгука вновь стал властным, как будто в нем переключили выключатель. Омега ослаб свисая в его руках безучастно смотря в стену. Чон переем его обратно на кровать бормоча что то о том что ему нужно больше отдыхать. На удивление Юнги он сам сменил ему повязки и смазал раны на запястьях снова закрывая из толстым слоем новых бинтов.  Он наблюдал за ним из под полу прикрытых век невольно задумываясь о том как сильно император менялся. Казалось что он был довольно чутким и понимающим, но как только что то шло не так как этого желал император, он превращался в большую всепоглощающую бурю. Эта смены пугала Юнги и он пытался представить совместную супружескую жизнь с альфой. Ему было страшно, один раз увидев его жестокость он понял что это самое малое на что способен Чонгук. Омега беспрекословно верил его словам о том что он будет проявлять силу и власть даже по отношению к собственному мужу. Конечно Мин не ожидал великой трепетной любви о которой написано в книгах, но в его сердце все еще екало разочарование при мыслях что из супружеская жизнь скорее всего не будет трепетной и полной любви. Чонгук просто сидел рядом наблюдая за омегой. Он испытывал странное желание находится рядом с ним. Только его нежный запах успокаивал всепоглощающий гнев императора. Еще никто не имел на него такого влияние, кроме пары который всегда укладывал сына себе на колени и передирал его те иные пряди, рассказывая бессмысленные истории и целуя сына в макушку.  Юнги отличался от всех наложников и вообще от большинства ринг которых он встречал. Он казался спокойным и размеренным, но альфа был наслышан об истеричности и несдержанности омеги в критичных состояниях. Ему была интересна эта сторона которую он еще не видел, ему хотелось вывести его на эмоции вызвать реакцию на себя. Он вздохнул переводя руки на забинтованные руки омеги напоминая себе сказать лекарям занести больше лечебных мазей. Император устремил тяжелей взгляд за окно созерцая живописную картину родной империи.