Встречая Дьявола, готовься бить первым

      Гарри Поттер не любил светские мероприятия и с недавних пор старательно обходил их стороной. Это не потому что он не любил общество или балы, как способ провести время. Нет. Он пропускал их, потому что каждый раз находил неприятности на свою голову и на головы всех, кто оказывался рядом с ним. И это уже стало аксиомой его жизни. Стоило ему расслабиться и утонуть в разговоре или танце — сразу случались бедствия, которые не объяснить ни одним Божьим законом.       Бал в честь женитьбы Билла Уизли в позапрошлом году в родовом поместье их семьи закончился обвалом люстры, травмированными людьми и большим скандалом. Это считалось дурным знаком для будущих молодожёнов, ведь люстра провисела на том месте много поколений и даже не подавала признаков поломки или ржавения, к тому же они проверяли всё перед началом бала и всё было нормально.        Поместье тогда посчитали проклятым и на некоторое время всей чете Уизли пришлось переехать оттуда, пока священники освящали их дом, и изгоняли злых духов.       Тем не менее свадьбу Билл и Флёр всё-таки решили сыграть, не поверив в дурные предзнаменования, и Гарри их в этом полностью поддержал. Он ведь прекрасно знал, что дело не в них и даже не в поместье, тут всё куда прозаичнее.       Свадьба проходила на природе, Гарри пришёл и на это мероприятие. В этот раз праздник испортило нашествие ос, у которых было несколько ульев неподалёку. Флёр тогда украсила своё изысканное платье нежными недавно распустившимися цветами, поэтому в попыхах пыталась их все сорвать с себя, чтобы не привлекать внимание насекомых. Итог: платье испорчено, половина гостей убежали в испуге, или укусах, а торт был выкинут, из-за того, что его облепили жужжащие твари. Поттер тогда стал основной целью атаки ос, но на удивление, не представлял из себя искусанное и опухшее нечто, а получил лишь пару жалящих укусов, которые свести было не сложно. Зато бо́льшую часть насекомых он поймал и вытравил с места проведения свадьбы: многих оставшихся гостей поразило то, как Гарри словил большинство ос в свой парадный фрак, завернул жужжащий торт вместе с роем жалящих мразей в подобии узелка и выкинул в ближайшую реку. Тренировки Дамблдора по избежанию отвратительнейших последствий и сохранению своей жизни не прошли даром. Куска ткани ему было не жалко, приобретёт новый, но очередная проблема уже смогла испортить всем присутствующим праздник, а в особенности Флёр и Биллу. По обществу пошёл слух, что зеленоглазый юноша из дома Поттеров — колдун, так как зрелище было действительно невероятным, да и не противоречило предыдущему слуху о его "проклятых зелёных глазах". Гарри, конечно, звание колдуна чести не делало, но он уже привык к беспочвенным слухам, и не стал даже акцентировать на этом особого внимания.       Флёр после сорванной свадьбы плакала, уткнувшись в плечо Билла, и лепетала что-то на французском, не понимая, как такой важный день мог обернуться такой катастрофой. Всё семейство Уизли кучковалось возле них и старательно пытались как-нибудь утешить невесту: Джинни подала вышитый в ручную платок, вмиг позабыв, что когда-то Флёр ей не нравилась; Молли говорила, что сможет приготовить им торт лучше предыдущего; а Рон с близнецами старались травить анекдоты, пока Билл на них не шикнул, намекнув на то, что парни ушли не в то русло и не в то время; Перси и Чарли же не знали, что в такой ситуации могли бы сказать и просто стояли поблизости. В конце концов оба парня не собирались уходить раньше времени, когда специально отпрашивались с работы ради свадьбы брата. Гарри потом подошёл к расстроенной паре и предложил переиграть свадьбу, коль они этого хотят, и пообщал, что всё на этот раз будет хорошо. Двоё молодожёнов, нехотя, кивнули. Плохой осадок остался, но их не покидала надежда на достойный праздник. На следующее приглашение Поттер не ответил, и на свадьбу не явился. И, судя по рассказам Рона, всё прошло лучше некуда. Гарри был рад и одновременно огорчён, что не пришёл. Хотелось повеселиться, но он понимал, что с ним не получилось бы нормального праздника. Только бы опять произошло новое несчастье, а у этой парочки должно быть всё хорошо. Так и случилось. У Билла и Флёр уже больше года всё было хорошо, ведь младший из семьи Поттеров больше их не навещал, хоть они и обменивались письмами, вопрошая о делах и состоянии здоровья.       Чуть позже, около 8 месяцев спустя, свадьбу решили сыграть и его лучшие друзья. По несчастному, и никак иначе, "стечению обстоятельств" Гарри не смог присутствовать на балу в честь их помолвки, что очень огорчило всю их золотую троицу, но Поттер искренне считал, что поступает во всеобщее благо, что немного его утешало. Гермионе и Рону Гарри доверял как самому себе, от того честно им сознался в причине отсутствия на таком важной для них событии. Они долго, очень долго спорили на эту тему. Оба его друга хотели видеть Поттера, как одного из самых дорогих для них людей, на вечере счастья, посвящённому им двоим, и ни в какие суеверия верить не хотели, пускай и не раз видели прямые доказательства "суевериям и слухам". Гермиона вообще заявила, что если Гарри не явится ещё и на их с Роном свадьбу, то он испортит им всё мероприятие, и они перестанут с ним разговаривать. В первую очередь они ждут именно его, а не каких-то аристократических воображал, которых видели, дай Бог, пару раз в жизни.       Что ж ему ещё в таком случае было делать?       Не явится Гарри после такого заявления не мог, но обезопасить этот день как только можно — он считал своим долгом. Поттер сам помогал им всё перепроверять по десять раз в зале проведения бракосочетания. Каждая деталь была на высшем уровне, тут нужно было похвалить дотошность Грейнджер. Его друзья молодцы, что смогли к нему прислушаться, и наняли дополнительную охрану на случай чрезвычайных ситуаций. Одним словом — праздник должен был быть потрясающим, даже если бы их не смогли миновать всякого рода беды. И, слава Богу, не произошло ни наводнения, ни пожара, ни нашествия саранчи, ни извержения вулкана, ни нападения племени диких аборигенов-канибалов и даже стены с потолком остались на прежних местах. Вместо этого мероприятие было ужасно испорчено неожиданным убийством, и не абы кого, а знатной дамы — Андромеды Тонкс, матери Нимфодоры. Не сказать, что та особо горевала по ушедшей матушке, но осадок остался, ведь убили её действительно жестоко. Что во истину стало для неё шоком так это то, что её мать убил собственный муж, из-за того, что застал её за изменой с неизвестным мужчиной, который скрылся с места преступления, оставшись замеченным. Такого не ожидал никто, особенно Нимфадора, которая никогда не видела отца в настолько кошмарном виде и моральном состоянии. Госпожа Андромеда и господин Тед Тонкс и так уже находились на грани развода из-за постоянных далёких служб супруга, но, видимо, эта картина стала последней каплей для расшатанной психики воина, потому что тот будто с цепи сорвался. Обвинял свою уже покойную супругу в порочной связи с демоном и говорил, что её убил ни он, а это самое исчадье ада, что посмело трахать его жену. Многие бы даже поверили в его рассказ, если бы он не стоял весь в крови с ног до головы с окровавленным ножом в правой руке, а тело Андромеды не было бесчеловечно изрезано в мясо. Особо впечатлительные барышни даже потеряли сознание от такой картины. Естественно, для всех представителей закона было в тот момент ясно, что дьявол здесь не причём, а виной всему поехавший головой человек, но особо суеверные гости всё-таки прозвали очередной бал семьи Уизли "Пиром Сатаны". Сложнее всего было Поттеру, ведь это именно он указал Теду, куда ушла его жена. Он видел, как она уходила в компании статного мужчины европейских кровей в дальние залы первого этажа, но особо этому значения не придал, пока в него не влетел Тонкс и не спросил его прямо: «Где она?!» Гарри от нежелания спорить с явно нервным в тот момент мужчиной, просто указал рукой на дверь, за которой скрылась пара аристократов. В тот момент в его голове даже не промелькнул вопрос: почему Тед считает, что Поттер должен знать, куда ушла его супруга? Он просто ответил искренне, без каких-либо сомнений или посторонних мыслей. В итоге вышли очередные неприятности из-за обычной откровенности. Нужно было просто сразу сдать психованного гостя охране.       До этих нескольких событий, у него уже случались на крупных собраниях людей отвратительные несчастья. То разоблачили на церковной службе монашескую оргию, то при запуске корабля обнаружилась огромная пробоина, которая не пойми откуда взялась, то выясняется, что Альбус Дамблдор имел тайную связь с известным представителем воли Дьявола — Геллертом Грин-де-Вальдом. Ходили тогда слухи и в Британии, и за её границей, что сам Сатана воплотился в этом человеке, поэтому Альбусу приписали ещё и прямой порочный роман с самим Дьяволом. И каждый раз Гарри невольно прикладывал руку к этим открытиям. На церковной службе зашёл не в ту дверь, а те монахи забыли закрыться; на палубе корабля первым обнаружил пробоину в трюме; ну а про связь Альбуса и Геллерта, слава Богу, узнал первый не он, но, почему-то к этой похабной новости приписали и его скромную личность. Видите ли, все неприятности в его жизни из-за связи его наставника со слугой Сатаны, и поэтому Поттер проклят, как и сам Дамблдор.       Все эти слухи были глупы и абсурдны, Гарри это знал как никто другой, ведь их жизненные пути с удачей разошлись ещё во младенчестве, когда из-за таких же слухов про Дьявола и ведьм он лишился родителей. И Альбус здесь был совсем не причём.       История его родителей звучала совсем как сказка без счастливого конца. Жила была его мама —Лили Эванс, —обычная рыжая девушка с яркими зелёными глазами, никому не мешала. Мать к ней относилась как к сокровищу, так как и сама бабушка Гарри слыла в деревне, где жила с семьёй, знахаркой. Она считала, что Лили сможет унаследовать её "особый дар", и поэтому уделяла ей всё внимание, учила разбирать травы, готовить целебные зелья и разбирать подчерк в древних книгах, позабыв о своей старшей девочке — Петунье. Та сильно завидовала такому вниманию матери к Лили и самолично пустила первые слухи о том, что её младшая сестра — злая ведьма, которая накладывает ворожбу и проклянает. Пока жива была бабушка, никто не смел трогать Лили, все боялись того, что могут потерять целительницу деревни из-за того, что тронут злую маленькую ведьму, и старая колдунья их проклянёт, вместо того, чтобы лечить хвори. Но после того, как мама Лили и Петуньи покинула этот мир, у младшей Эванс жизнь стала похожа на нынешнюю жизнь Гарри — одни сплошные неприятности. Каждый норовился пустить кровь девушке, так как все считали, что любой косой взгляд цвета свежей лужайки способен навлечь на их семью беду. В её комнату выбивали камнями окна, сносили с ноги калитку, разламывали забор, а в спину летели пожелания скорой смерти и несчастливых лет. Петунья тогда ужасно пожалела о распущенных ей же слухах, так как жить в доме вместе с сестрой стало очень нелегко. Поэтому она поспешно решила съехать от неё и с охотой вышла замуж за Вернона Дурсля — сына торговца из соседнего городка, что всатался к ней уже полгода. Так Лили осталась жить в доме их матери одна до своего совершеннолетия. Обо всём этом Гарри рассказывал Северус — друг детства его мамы. Он лично присутствовал во многих неудачных эпизодах жизни Лили и пытался её утешить. Была у них совместная мечта покинуть эту захудалую деревню и отправиться в большой город, учиться в знаменитый алхимический университет. В это учебное заведение принимали всех одарённых людей, и пол человека им был абсолютно не важен. От того Эванс горела желанием поскорее туда поступить, и она поступила, как и Северус. Это был один из самых значимых дней в их жизни, глаза горели, когда старая повозка подъезжала к величественному, по их меркам, зданию. Там они наткнулись на изысканную карету из которой вылазили четыре молодых человека. Так Лили и познакомилась по цитате Снейпа «с отвратительнейшим человеком в её и моей жизни — твоим отцом, ну и, конечно же, с его не менее отвратительными дружками». Не минули Лили прескверные слухи даже после переезда из деревни. Из-за огромного внимания Поттера-старшего к рыжей Эванс, многие стали считать, что она его приворожила. Джеймс считался уже с первых лет в университете популярным юношей, с большим будущем, так он ещё и был единственным наследником своего богатого рода. Завидный жених одним словом. Мама и папа не сразу поладили, но Джеймс бегал за Лили все школьные года, и его настойчивость к финальным курсам наконец-то её покорила. Северус тогда поверить не мог, что это действительно произошло, ведь компашка отца Гарри травила его всё время их совместной учёбы, и Лили об этом знала. На их свадьбу он не явился. Она произошла спустя год после выпуска, а Северус предпочёл совершенствоваться в своём ремесле, чем шататься на свадьбы, балы, да пиры. По крайней мере, если верить словам Снейпа. Но после их венчания почему-то в обществе только укрепились слухи о том, что Эванс — ведьма, приворожившая Джеймса. Росло некоторое людское негодование, и ситуация на районе, где поселились молодая семья Поттеров, стала походить на привычную жизнь Лили в деревне. Дошло до того, что Гарри она рожала в их доме, с лечащим врачом семьи Поттеров, которого Джеймс с трудом выпросил у своих родителей, которые не одобряли его выбор супруги. Она боялась идти в больницу, или куда-то в другое место, так ещё и просила запереть двери и зашторить окна. А Джеймс и не возражал, для аристократии это было абсолютно нормальной практикой. Родила она успешно, пускай и была истощена. Северус к ней тогда ходил и приносил лекарственную настойку. Спустя несколько месяцев Лили восстановила свои силы и могла продолжать радоваться слегка устаканившийся жизни. Но не прошло и года, как случилось несчастье. Один из их тогдашних соседей не рассчитал силу удара вилами в возвращающуюся вечером домой Лили, когда хотел пустить ей кровь, чтобы "снять проклятие с детей на их районе", ведь "ведьма родила проклятое чадо", и она скончалась на месте. Его жена испугалась её лёгкой смерти, и они быстро убежали с места преступления. Снейп рассказывал, что в то время пошла какая-то новая хворь, которая могла убить новорождённого из-за его слабого иммунитета, но малообразованные люди легко могли списать это и на проклятие. Семейная пара, что убила Лили, была не из богатого рода, имели свой дом, да пару слуг, и у них недавно родился первый ребёнок, который и скончался из-за болезни, в появлении которой обвинили "зеленоглазую ведьму". Джеймс не смог смириться с ужасной смертью жены, и прикончил того мужчину и его жену, как только обо всём узнал и смог их найти. "Случайное убийство ведьмы" не каралось законом, от того его выбор в плане действий был не велик. За это он загремел за решётку, так как одна из сбежавших в тот вечер горничных сдала его с потрахами. Оправдать его поведение "влиянием дьявольской служанки" уже было нельзя, да и, как рассказывал после Люпин, присутствующий тогда на суде, Поттер-старший особо и не горел желанием как-то себя оправдывать, даже ради сына. Попечительство над Гарри перешло в руки Сириуса, как на крёстного, и на Дамблдора, как на будущего наставника. Снейп же, когда узнал о смерти Лили, горько плакал на её похоронах, что устроили друзья семьи Поттеров, и до сих пор смотрел в глаза Гарри с неимоверной болью. Узнав историю своих родителей, Поттер-младший лишь смог понять, почему окружающие на него смотрят с таким пренебрежением, а родные с такой печалью. Всё из-за глаз матери. Теперь в обществе считалось, что они приносят несчастья.       С того самого "Пира Сатаны" он старался избегать людных мест. Неудачи с ним случались всегда, но они никому не вредили, пока он был один. С Роном и Гермионой они говорили в живую ещё с десяток раз, от встреч с ними Поттер отказываться не собирался, хоть и пришлось их сделать более редкими, чтобы не марать их репутацию ещё больше, но его друзья находились в постоянном глубоком за Гарри беспокойстве. «— Знаешь, друг, мы всегда знали, что ты притягиваешь неприятности как магнит, но чем крупнее мероприятие, тем сильнее магнит... Ты точно уверен, что тебе освящение не поможет? — Рон, напомнить тебе, что случилось на церковной службе? — с лёгким подтруниванием сказал тогда Гарри. — Не надо. А то меня вырвет по второму кругу, — со смехом ответил ему рыжий товарищ, — Зрелище было тем ещё... Я до сих пор не понимаю, как они в такой позе могли... — Рональд! — перебила его Гермиона, с пуцовыми щеками и недовольным взглядом, — Не вспоминай об этом так досконально, нечего там обсуждать. А ты, Гарри, всё-таки подумай над тем, как решить эту проблему, раз в церковь обращаться не хочешь. Рано или поздно тебе придётся самому жениться, и как бы не случилось чего-то, что могло бы стоить жизни тебе или твоей невесте...»       Но было то, что Гарри не мог рассказать даже лучшим друзьям, с которыми прошёл длинный путь в университете, и после его окончания: он бы не смог уже никого и никогда выбрать в свои невесты. Не далеко он ушёл от наставника Дамблдора, раз его терзанием и сладкой мечтой стал мужчина, которого он никогда не встречал в своей жизни. Его образ являлся к нему каждую ночь, неизменно, как только ему стукнуло семнадцать. Чёрные кудри, ниспадавшие на белоснежный лоб; крепкая шея, по которой, как на яву Гарри помнил, катились капельки пота. Слегка соленоватые, они таяли на языке и вызывали ещё большую жажду, стоило только Поттеру слизать их своих языком, проходясь по выступающим синеватым венам и ключицам. Он кусал бледные плечи, впивался в крепкую спину ногтями, а кровавые глаза упрямо смотрели в его зелёные, и в них читалась только одна мысль: «Ты мой».       Гарри никогда бы не мог подумать, что его сознание может быть настолько испорчено. С каждым новым годом картина становилась всё порочнее: главный герой его сновидений не менялся, зато менялись их позиции, прелюдии, локации и окончания. Однажды в одном из таких ярких сновидений, его лопаток коснулось холодное лезвие кинжала. Боли почти не было, зато каждую новую царапину исцеловывали, а кровь в наглую испивали, как самый сладкий напиток. Лезвие меняло углы, входило то чуть глубже, заставляя поморщиться, то лишь слегка надавливая, даруя наслаждение от контраста температур с его разгорячённым телом. Двигаться ему не давали, крепко прижимая к кровати, за одно восседая на его бёдрах. Когда настолько же холодные губы, как и само лезвие, накрывали новую ранку на спине, из Гарри вырывался невольный вздох, а по телу пробегали предательские мурашки. Он чувствовал каждое движение чужой руки, каждый мазок губ по мокрой от пота и крови спине, каждое касание чёрных локонов, щекочущие его кожу одновременно с лёгкими поцелуями или жадными укусами. Ближе к шее его обссесия не скупилась на нежные издевательства в виде покусывания позвоночных косточек, лёгких засосов на подтянутых плечах и тянущего, шипящего шёпота у самого уха: «Будь терпеливее, у нас с тобой ещё целая вечность впереди, сладкий». От этого голоса Гарри пробирало новой волной. Член, уже давно истекающий предэякулятом, дёргался, требуя к себе внимания. А этот прекрасный дьявол во плоти слегка двигался внутри, надавливая на простату и вырывая из Поттера новые полустоны-полувскрики. Гарри правда старался сопротивляться этим ощущениям, не быть громким, сдерживать рвущиеся наружу стоны, но каждую ночь сам тянулся в объятья незнакомца, желая исцеловать в кровь его идеальные губы и выиграть в этой негласной схватке, о которой никто из них не говорил, но неизменно участвовали оба. Поттер готов был поставить всё своё имущество на то, что этот парень — воплощение его грехов, и порочной страсти, которую он не в силах побороть, сколько бы с ней не бился.       Мужчина из его снов никогда не называл своего имени, но за почти 5 лет подобных ночей, Гарри намеревался откопать его во чтобы то ни стало. Он каждый раз искал его в обществе на яву. Этот красивый молодой человек был чисто британской внешности, разве может он не быть аристократом и не посещать ни одни мероприятия? Ни один вечер не проходил без того, чтобы Поттер не сканировал толпу, стремясь найти знакомый до дрожи в пальцах силуэт, в надежде, что этот человек действительно существует и не является лишь безумным плодом его фантазии. И постоянно находил лишь неприятности.       Но Гарри не особо знал, что делал бы, если всё-таки нашёл бы этого парня. О чём говорить с тем, о ком знаешь всё и одновременно ничего? Как смотреть на этого парня в одежде, зная, что находиться под ней, в какой позе ему больше всего нравиться заниматься сексом, и какие зоны его атлетичного тела более чувствительны к касаниям, чем все остальные? Как бы Гарри смог пережить эту встречу, зная, что с этим человеком проводил в течении последних пяти лет каждую свою ночь, но не знал ни его имени, ни личности, ни чем он увлекается? Смог бы он пережить то, что этот мужчина смотрел бы на него как на незнакомца, когда ночью кусал его за мочку уха, шепча речи, что пробивали до дрожи всё тело и вызывали помутнение рассудка? Поттер в этом очень сильно сомневался, но всё равно невыносимо жаждал их встречи, желая хотя бы убедиться, что он не сумасшедший, а просто одержимый. Из-за этих снов ни с кем другим Гарри чисто физически переспать не мог. В любом человеке, которого он пытался уложить в постель, Поттер видел его. И даже было не важно какого пола был партнёр, сознание Гарри проецировало образ незнакомца из снов на любое тело. Он слышал его сладкий голос с лёгкой шрипотцой, мелодичные стоны, видел его бледное тело, и безумные красные красивые глаза, блестящие в темноте ярче двух подсвеченных свечой рубинов. Он так хотел знать хотя бы имя, хотел звать его в бреду возбуждения и страстного желания. Ни одно женское декольте, или мужской пошлый комплимент не возбуждали его так, как делал это обычный взгляд кровавых глаз. Во сне и на яву он неизменно спал только с ним. Изводило ли это Гарри? Определённо. Он постоянно желал лишь его одного, много ночей подряд просыпался с железнобетонным стояком или мокрым нижним бельём, и кончал лишь от пары движений рукой. Иногда утром он замечал на себе следы пальцев, когда во сне его одержимость душила его, заставляя желать вдохнуть хотя бы каплю кислорода сильнее всего на свете, а после отпускала и проводила тонкими пальцами по выступающему кадыку, зацеловывая следы удушья, будто извиняясь за долгую пытку, а потом снова её продолжая. Вопреки собственным ожиданиям, Гарри слишком нравилось то, что с ним происходит. Каждый новый вдох наполнял его тело негой, а возбуждение изнывало, продолжая оставаться игнорируемым. Каждый поцелуй плавил участок кожи, а каждый укус равнял боль и удовольствие между собой. Но в реальности эти следы пальцев оставались лишь последствиями давления его собственной руки. Поттера это очень сильно расстраивало, ведь эти синяки могли бы послужить доказательством реальности всего, что он проживал из ночи в ночь, но в итоге служили лишь признаком его окончательного помешательства.       Поттер очень не хотел верить, что все его последние пять лет — всего лишь сны и разыгравшееся воображение. Но за всё это время, что он искал этого человека, он не нашёл никого даже отдалённо похожего. Лишь продолжал коллекционировать катастрофы с свой послужной список. Поэтому Гарри принял решение больше не доставлять неудобства обществу, а просто жить в мире снов и иллюзий, пока не испустит дух.       Но в его дом, неожиданно, приходят два новых письма. Одно из них — приглашение на бал в честь помолвки Драко Малфоя, — его университетского неприятиля, — с Асторией Гринготтс. Поттер находит приглашение крайне удивительным, Драко как никто другой верил, что Гарри — прислужник Сатаны, злой колдун и волшебник. Многими деталями своей дурной славы он обязан как раз-таки Малфою, но он лично приглашает его на вечер в честь его помолвки? Того, кого считает ходячим бедствием? Поттер чуял здесь какой-то подвох. Но второе письмо заставило сердце Гарри пропустить удар. На конверте не было ни от кого оно, ни адреса, стояло лишь короткое: «Для Гарри Поттера», выведенное аккуратным и живописным подчерком красными чернилами. В нём было всего несколько предложений: «Настало время встретиться, сладкий. Буду ждать тебя на вечере в доме Малфоев. Будь хоть раз в жизни верхом приличия и не опаздывай.» И подпись, от которой сердце вновь заходило ходуном как умалишённое: «Том Марволо Реддл».