Творческая любовь

После работы многие любят расслабиться, поэтому наш главный герой — Чуя — не был против этого решения. Поэтому, как только он сел за свой столик, сразу заказал себе бокал красного сухого вина. Но прошло уже четыре бокала, а желание пить всё не исчезало. А что поделать, если один день в офисе Портовой мафии равен драке с гориллой и чудесному выживанию после этого. Бокал за бокалом шёл регулярно. С каждой минутой бутылка вина пустела всё быстрее. Думаю, говорить о том, что Чуя был уже прилично пьян, не нужно. Но неожиданно появился бывший напарник Чуи — Дазай Осаму. Каждый его шаг был наполнен самоуверенностью, а взгляд уже говорил о том, что он заметил рыжего. Однако игнорировать его он не стал и сел прямо напротив. — Не ожидал тебя здесь увидеть, Чуя. — О, привет, — рыжий парень был уже пьян и держал в руке бокал вина. Дазай тихо усмехнулся, а потом, приподняв бровь, спросил: — Ого, много уже выпил? — Четыре бутылки вина, два коньяка и одно пиво. — Оу, завтра у тебя точно будет похмелье. Осаму всё же снял пальто и повесил его на спинку дивана. Затем подозвал официанта. — Мне бутылку коньяка. И ещё одну бутылку для моего друга, — парень указал на Чую. Официант кивнул и ушёл за заказом. — Не против, если я посижу с тобой? — Нет, не против. Сиди уже, — с лёгкой улыбкой ответил Чуя. — О, именно это я и хотел услышать, — Осаму закинул руки на спинку дивана позади Чуи. — Так с чего такая вечеринка? — Решил отдохнуть после работы. — А, ну это точно отдых. Когда официант принёс напитки, Осаму сразу схватил коньяк и залпом выпил. — Чёрт… как давно я так не делал. Он откинул голову на спинку дивана, выглядя расслабленным, и перевёл взгляд на Накахару. Дазай заметил изменения в его состоянии и слегка наклонил голову с улыбкой. — Похоже, тебя уже хорошо развезло. Накахара спокойно сидел на месте и что-то тихо напевал себе под нос. Дазай улыбался, слушая спокойную песню. Он не ожидал, что Чуя может петь так мягко и красиво. Осаму медленно покачивал головой в такт, чувствуя себя комфортно. Чуя никогда раньше не пел при нём, но у него это прекрасно получалось. Дазай был удивлён таким маленьким открытием. — Никогда бы не подумал, что у тебя такой голос, Чуя, — сказал Осаму, продолжая улыбаться. — Это какой? — У тебя прекрасный голос, — парень в бинтах выпрямился и снова повернулся к рыжему. — Не думал, что ты умеешь так красиво петь. — Пьяные люди талантливы во всём! Сегодня Чуя был непривычно весёлым. Таким его ещё никто никогда не видел. Дазай тихо усмехнулся себе под нос. — Это точно. Тебя хорошо развезло. Ты куда веселее обычного. Он снова посмотрел на Накахару, а затем сел ровнее и наклонился ближе, внимательно разглядывая его. — Забавно наконец увидеть тебя таким расслабленным и весёлым. Обычно ты весь напряжённый. Дазай снова откинулся назад, а его рука слегка коснулась плеча Чуи. — Дай угадаю: ты часто пьёшь один? — Ну да. В ответ послышался лёгкий, почти невесомый смех. — Так я и думал. Ужасный одинокий пьяница. — Попрошу без оскорблений, молодой человек! — О нет, я просто говорю правду. Пьяный и одинокий — вот кто ты, Накахара. — Сейчас по лицу получишь. — Ой, прости-прости, не хотел тебя обидеть, чудовище, — Дазай поднял руки в притворной капитуляции, но уголки его губ всё ещё были весёлыми. Чуя ударил его по голове. Осаму резко отстранился, схватившись за неё. — Ладно. Я это заслужил. В помещении играла музыка. — О, это моя любимая песня… Обожаю её, — протянул Чуя расслабленным голосом. До этого момента Чуя никому не рассказывал, какая у него любимая песня. Но Дазай заметил, как загорелись его глаза, когда заиграла мелодия. — Я даже не знал, что у тебя есть любимая песня. Ты обычно не делишься такими вещами. Чуя тихо и чисто подпевал. Это звучало удивительно приятно. Осаму слушал, поражаясь его вокалу. Когда песня закончилась, музыка стихла, но Дазай всё ещё не отрывал взгляда от рыжего. — Красиво поёшь. — Спасибо. Дазай улыбнулся. — Я тебя ещё таким не видел. Расслабленным и поющим. Оказывается, тебе просто нужно выпить, чтобы раскрылись твои таланты. — Хах… Иногда настоящего человека можно узнать только тогда, когда он пьян. Голова свободна, и ничего не мешает. — В этом есть смысл. Пьяный человек более эмоционален и искренен. Он меньше контролирует слова и поступки, поэтому наружу выходит то, что обычно глубоко спрятано внутри. Осаму снова откинулся на диван, положив руки за спину Чуи. — Тогда я узнаю тебя настоящего, Накахара. Настоящую личность, которая пряталась за маской серьёзности и раздражения. — Я раньше писал песни. Стихи… какие-то маленькие рассказы. Но в какой-то момент перестал. Осаму приподнял бровь. — Правда? Не знал, что у тебя такие таланты. Но почему перестал? После минуты молчания Чуя ответил: — Они никому не нравились… Но прошло уже лет семь, а я всё ещё помню одну маленькую прозу, которую написал. Мне тогда было лет пятнадцать… — Расскажешь? — Называется «Кровавое сердце». Сердце — как хрупкая ваза, к которой нельзя прикасаться. В вазе стоит роза… Она как кровь. Но ваза не может стоять вечно и однажды разобьётся… Роза упадёт, оставив на осколках свои кровавые лепестки. Дазай внимательно слушал и только после слов Чуи заговорил: — Это очень красивая история. У тебя талант к короткой прозе. Только мне интересно одно: почему никто этого не замечал? — Когда мне было от тринадцати до шестнадцати, все говорили, что это ерунда и мне пора взрослеть… Никому не нравился мой голос настолько, что я даже начал меньше разговаривать с людьми. Помнишь, когда мы познакомились, я почти ни с кем не говорил? Осаму помнил те годы. Чуя действительно редко произносил больше пары слов за раз. Его голос тогда казался грубее и тише. — Помню… Однажды несколько детей специально сломали мою гитару. После этого я понял, что творчество — не моё. Поэтому я уже четыре года ничем таким не занимаюсь, думая, что у меня нет таланта… — Ты не понимаешь? Проблема была в твоём окружении. Они говорили тебе то, что не было правдой. Они были слишком зациклены на себе и не замечали ничего вокруг. Ненадолго повисла пауза, после чего Дазай продолжил: — Ты действительно талантлив, Чуя. — Думаешь?.. Осаму кивнул. — Я не просто так это говорю. Твой голос, твоя проза, твоя игра на гитаре… Ты одарённый человек, а окружающие просто этого не замечают. Пауза стала тяжёлой. Слишком много всего было сказано за один разговор. Первым снова заговорил Чуя: — Фух, я аж протрезвел..! — Так быстро? Жаль. Было весело смотреть на тебя пьяного. *** Через неделю Дазай пришёл к Накахаре в гости и заметил ту самую тетрадь, о которой Чуя рассказывал ему тогда. Осаму стоял возле окна, осматривая комнату Накахары, когда его взгляд наткнулся на знакомую тетрадь. Он сразу понял, что именно там Чуя хранил свои рассказы, стихи и песни. Дазай подошёл, взял её и устроился на диване, перелистывая страницы. Его глаза пробегали по строчкам, пока не остановились на знакомом рассказе — «Кровавое сердце». Осаму снова перечитал его от начала до конца, ещё раз понимая, насколько Чуя был талантлив с самого начала. Просматривая страницу за страницей, парень всё больше осознавал, насколько сильно окружающие недооценивали Накахару, ведь это действительно была хорошая, душевная литература. На одной из страниц был рассказ под названием «Моя мечта»… Дазай нахмурился, читая его. — Чуя… — пробормотал он себе под нос. Этот рассказ отличался от остальных более мрачным оттенком. Осаму такого не ожидал, хотя и не особо удивился, учитывая, сколько тяжёлых лет пережил Накахара рядом с таким окружением. — Что? — отозвался Чуя. Осаму отвлёкся от чтения, положил тетрадь рядом с собой и повернул голову в сторону рыжего. — Просто читаю некоторые твои рассказы, — ответил он со своей привычной лёгкой улыбкой. — Я наткнулся на «Мою мечту». — Оу… — Это… звучит немного мрачно, — пробормотал Дазай, снова глядя на Чую. — Это ведь просто рассказ, верно? — Это рассказ… Но он из жизни. Дазай резко поднялся с дивана и подошёл ближе, схватив Чую за плечи. Его взгляд впервые за долгое время стал по-настоящему серьёзным. — Хватит так говорить, Чуя. Ты что, серьёзно хочешь умереть? Осаму продолжал держать его за плечи, напряжённо глядя в глаза. — Не смей говорить об этом так легко! Это не шутка и не просто слова в рассказе! Ты правда хочешь умереть?! — Если бы не хотел, я бы не писал об этом. Услышав ответ, Дазай широко раскрыл глаза. — Чуя… Ты… Ты серьёзно?! — Я не шучу… — Чуя, чёрт возьми, не говори это так спокойно! Ты правда хочешь покончить с собой?! — Да, — спокойно ответил рыжий. — Чуя!.. Перестань так со мной разговаривать! Просто… почему? Зачем? — Ну… Я… Просто… — парень не знал, как объяснить. Дазай тихо выдохнул, ослабив хватку на его плечах, а потом положил руки ему на голову, слегка растрепав волосы. — Что плохого в том, что мои мысли написаны в виде рассказа?.. — Я просто не ожидал, что ты действительно пишешь такие тёмные вещи. Они так красиво написаны… и такие грустные… — Ну, что сказать… Это красота жестокости. — У тебя действительно странное понимание красоты, Чуя. Возможно, потому что мы оба немного больные. Осаму покачал головой и снова опустил руки ему на плечи, глядя прямо в глаза. — Мы ведь правда похожи, не находишь? — В чём? — В том, что мы оба довольно больные люди, — ответил Дазай, слегка похлопав Накахару по плечу. — Я бы даже сказал, что мы две нездоровые личности с одинаковыми мыслями и чувством стиля. — Это точно. — Да, похоже на то. Я всегда думал, что мы похожи. Только я всё ещё нормальнее тебя, — не удержался Чуя. — Это так. После минуты молчания Чуя снова заговорил: — Знаешь, Дазай… — Хм? Что такое? — Я давно хотел сказать тебе, что… Твой голос похож на пение птиц ранним утром. Глаза — как бездна. Посмотришь в них и спрашиваешь себя… а жив ли я ещё? Твои руки — как поле ромашек… мягкие, нежные, аккуратные. Красота твоего лица — как закат… как сама жизнь. Один раз увидишь — и уже не забудешь. Осаму посмотрел на него с явным удивлением. Его глаза расширились, а сам он начал всё сильнее краснеть от этих слов. — Чуя… Э-э… Чуя, что это вообще за слова?.. — парень в бинтах заметно занервничал. Он кашлянул и слегка отстранился. — Это правда о тебе, Осаму… — О-ох, нет, хватит, Чуя! Ты сейчас слишком много говоришь! Накахара мягко потянул Дазая за воротник рубашки и медленно коснулся его губ своими. Дазай тихо выдохнул, когда рыжий поцеловал его. Он совсем не был против этой близости. Парень в бинтах закрыл глаза, его руки легли на талию Чуи, постепенно перехватывая инициативу и углубляя поцелуй. Он притянул шляпника ближе к себе, не разрывая поцелуя, а пальцы сильнее сжались на его талии. Дазай начинал задыхаться от переполняющих эмоций, сердце билось всё быстрее. Накахара нежно обнял его за шею, прижимаясь ещё ближе. С губ Дазая сорвался низкий приглушённый стон, когда Чуя медленно провёл руками ниже по его телу. Осаму снова закрыл глаза, зарываясь пальцами в яркие рыжие волосы. Дазай осторожно касался губ Чуи языком, словно пробуя их вкус. От такой близости губы Накахары слегка порозовели. Наконец Осаму отстранился, но не выпустил Чую из объятий, внимательно глядя на него. Он заметил, что лицо рыжего стало немного краснее. Дазай улыбнулся и легонько провёл рукой по его спине. — Твоё лицо стало чуть краснее, Чуя. — Зато его всегда будут помнить твои губы и твоя любовь. Осаму продолжал держать его в объятиях, положив голову ему на плечо. — Чёрт… что за нелепо романтичные вещи ты сейчас говоришь… Продолжай, пожалуйста. — Твои объятия — как холодный ветер летом… Приносят удовольствие и не хочется, чтобы они исчезали… — Ну и манеры у тебя… У меня щёки снова горят. Это нечестно. Нечестный ты человек, Чуя, — шутливо пробормотал он. И его щёки действительно снова покраснели. — Зато любящий… — Ты меня сейчас медленно убиваешь. — Тебя убиваю не я, а моя любовь к тебе. — Хорошо, хорошо, хорошо. Я умру от твоей любви. Сложно не умереть, когда ты такой романтичный… — А как я могу не быть романтичным с человеком, которого люблю больше жизни?.. С человеком, который показал мне, что такое любовь?.. С человеком, которого я сам выбрал? Эмоции внутри Дазая смешались в один хаос, и он уже не понимал, как реагировать на такие признания. — Ты просто… нельзя быть таким милым! Ты скоро убьёшь меня своей любовью, Чуя! — Моя любовь к тебе будет такой же прекрасной, как солнце, поднимающееся над утренними лесами. На несколько секунд повисла тишина. Сердце Дазая будто ударило молнией. — Ты ужасен, слизняк. С губ Чуи сорвался тихий смешок. — Не думал я, что ты такой вредный… Осаму тихо рассмеялся, прикусив губу. Он чувствовал, как дрожит его сердце. — Твоя любовь сияет в твоих глазах. Я не могу отвести от них взгляд. Всё закончилось тем, что после жаркого вечера Чуя и Дазай уснули на одной кровати в объятиях друг друга. Их любовь была настолько сильной, что они умерли, как в сказке… в один день, держась за руки. На их общем надгробии была надпись: «Несмотря на смерть, которая настигла нас, я всё равно продолжу любить твою душу. Даже если она умерла».