Ничего общего,кроме нее.
19 мая 2026 г., 23:04
Они больше не репетировали вместе.
Прошла неделя с их триумфального выступления, и всё будто вывернулось наизнанку. Жизель теперь появлялась в комнате только под утро, запах чужого лосьона преследовал её, а в телефоне всё чаще мигали уведомления от «W. ❄️». Ниннин никогда не спрашивала, кто это. И Жизель никогда не объясняла. Но догадаться было нетрудно.
-Она талантливая, - сказала Карина, когда они вместе возвращались с тренировки. - Винтер, я имею в виду. С Жизель они смотрятся... как сцена и эхо. Её голос подчёркивает каждую строчку.
-Интересно, - коротко ответила Ниннин, и укусила губу так, что почувствовала привкус крови.
Внутри неё уже неделю как поселилась что-то жёсткое. Оно не горело - оно обжигало холодом. Слишком отчётливо она помнила, как Жизель раньше поддразнивала её в перерывах. Как цокала языком, когда та не попадала в тон. Как кидала ей шоколадку и делала вид, что не смотрит, когда Ниннин плакала в студии после провала.
Теперь Жизель так смотрела на Винтер.
Руководство объявило, что через три дня каждая пара должна будет представить полноценный мини-сет на закрытом прослушивании.
-Мы с Винтер готовим три трека, - сказала Жизель, встретив Ниннин в коридоре возле вокальной студии. - Один полностью наш, один кавер и один смешанный. Это жесть, но типа... шанс.
- Угу, - только и смогла выдохнуть Ниннин. - Ты много с ней работаешь.
- Ага, с утра до ночи. Но, если честно... - Жизель на секунду замялась. - Она совсем другая. Не как ты.
-Я должна воспринимать это как комплимент? - колкость сорвалась прежде, чем она успела остановиться.
Жизель посмотрела на неё. Губы дрогнули. Потом - лёгкий, почти беззвучный смешок.
- Как хочешь.
И ушла.
Ниннин осталась одна. Сердце будто упало ей в желудок.
Она начала приходить в студию раньше обычного. Вставала в шесть, чтобы записывать пробные версии своих партий, работала над вокальными гармониями, которых никто не требовал. Даже Карина заметила:
-ты как будто соревнуешься. Но... с кем?
- С собой, - отрезала Ниннин, и снова стёрла всё с трека, чтобы переписать вокал.
Но это была ложь.
Она соревновалась с той, кто не знала, как Жизель морщит нос, когда залипает в экран. Кто не слышала её сонного «ммм» под утро. Кто не жила с ней бок о бок сквозь шрамы, обидные реплики и незавершённые фразы.
Винтер пела красиво. В этом не было сомнений. Но это было... слишком чисто. Слишком ровно. А Ниннин любила, когда звучит неправильно, но по-настоящему. И Жизель... она тоже.
Разве нет?
Настоящий удар пришёл вечером, когда Карина переслала ей кусочек видео. Тот самый кавер, что готовили Жизель и Винтер. Они пели «Eyes, Nose, Lips», сидя на полу в студии, лицом к лицу, как будто весь мир вокруг не существовал.
И в голосе Жизель было столько мягкости, столько спокойного тепла, что у Ниннин внутри что-то оборвалось.
Она выключила телефон и впервые за много дней не пошла в студию.
Она осталась одна в комнате. В полной тишине.
И ей стало по-настоящему страшно: вдруг... она уже проиграла?
