Control

      Челл ещё с первого дня знакомства показалась Уитли странной. И это ещё мягко сказано! Если бы Уитли не был таким чутким и понимающим модулем, он бы скорее назвал Челл… хм… наглухо отбитой. Во всех смыслах. И это было очевидно с первого взгляда на неё. Все эти странности в поведении, эта удивительная молчаливая покорность вперемешку со страстным рвением к неподчинению и разрушениям порой просто выводила из себя. А её уровень эмоциональности и экспрессивности, поразительно схожий с уровнем камня? А вкупе с отказом говорить (впрочем, Уитли так до конца и не понял, делает ли она это из вредности или потому что получила повреждение мозга) это создаёт просто отвратительную неопределённость. Вот вы идёте вместе по коридору заброшенной лаборатории, чтобы сбежать оттуда. Как понять, о чём Челл думает? Не собирается ли она в следующий же момент бросить тебя? Не потеряет ли на сознание от истощения за следующим поворотом? Ужасные, просто ужасные условия. В них просто невозможно мыслить здраво. Уитли то и дело ловил себя на мысли о том, что было бы неплохо найти способ как-то обезопасить себя от этой неопределённости. Найти рычаг давления или просто грубо загнать Челл в клетку. Контроль. Просто нужен контроль. Тогда и бояться не придётся, верно?              Получить его оказалось удивительно легко. Конечно, не совсем уж без труда, и даже самой Челл пришлось немного помочь Уитли, но всё это кажется таким незначительным, таким крошечным, когда ты — больше не какой-то там модуль (хоть и весьма продвинутый, стоит заметить), а целый исследовательский комплекс. Ты царь, ты бог, ты сама вселенная! И каждая букашка теперь обязана тебе подчиняться. Взгляд Уитли лениво, как бы нехотя цепляется за низкую — теперь уже низкую — фигуру в оранжевом комбинезоне. Всматривается в лицо, анализирует, за считанные миллисекунды сравнивает выражение с встроенной базой данных. Радость, гнев, грусть, сожаление, трепет, обожание, ненависть, страх? Нет. Всё та же пустота, разве что приправленная физической усталостью. Словно Челл вообще плевать на то, что её только что предали (хоть она это и заслужила). Вот только это больше не пугало. Какая разница, что на самом деле чувствует какое-то там насекомое, если его можно легко раздавить? Эта мысль принесла долгожданное спокойствие.       

***

             — Ты уже прошла тест. Дверь открыта. Видишь? Ты уже можешь идти, — Уитли подгоняет Челл, разговаривая с ней, как с ребёнком. Раньше это вполне себе работало, а сейчас почему-то перестало.              В первую секунду Уитли даже почувствовал испуг. Ведь вот оно — то самое непослушание, которое в случае с Челл всегда ведёт к катастрофическим последствиям. Почему же ещё эта упрямая девчонка не идёт дальше, хотя путь вперёд уже давно свободен? Решила отдохнуть? Хорошая версия, но Челл уж в слишком вертикальном положении находится, чтобы это можно было назвать полноценным отдыхом. Нормальные люди для этого ложатся или по крайней мере садятся, но никак не стоят и не пытаются ковырять стену. Зачем, кстати, она эта делает?              — Стоит признать, эта твоя попытка побега — самая нелепая, — в голосе Уитли сквозит жалость вперемешку с насмешкой. — Знаешь, я мог бы даже подсказать тебе более подходящие способы. О! Я знаю, знаю! Следующее испытание будет похоже на побег. Тебе же такое нравится, да? Бегать по трубам, залезать во всякие грязные дыры, заходить в двери с надписями «вход воспрещён», спрыгивать в ямы… Да, ты права, посиди тут немного, пока я это устрою, хорошо? — ноль реакции.              Впрочем, к этому Уитли уже привык, как и к тому, что разрешение Челл в целом ни ему, ни кому либо ещё не нужно. Она просто не создана для того, чтобы кому-то перечить. Идеальная подопытная. Упрямая разве что, но разве можно винить в этом человека с серьёзными повреждениями мозга? И вовсе не удивительно, что Челл такая непредсказуемая.              Вот она, кстати, уже отходит от стены и зачем-то смотрит в экран, передающий изображение Уитли. Выражение лица всё такое же неестественно нечитаемое, хоть что-то в ней стабильно.              — Что, уже не терпится «сбежать»? Испытание ещё не готово, посиди здесь ещё немного, — отмахивается Уитли.              Челл тут же отворачивается от экрана, словно потеряла к нему какой-либо интерес (если это слово вообще уместно по отношению к ней). Идёт обратно к стене. Бедное, бедное глупое создание. Уитли без особого интереса наблюдает за Челл. Та удивительно мягко прикасается к стене, ведёт ладонь куда-то вбок. Медленно идёт вдоль стены, собирая подушечками пальцев микрочастицы пыли. И дальше, дальше, дальше, задевая едва ощутимые бугорки на поверхности стены, царапая ногтями трещины и швы между плитами.              — Решила заняться уборкой? Знаешь, а тебе это очень даже подходит, — Уитли говорит снисходительным тоном, хотя уже где-то глубоко в нём зародилась паническая мысль.              Это не похоже на уборку. Можно, конечно, опять списать всё на весьма скудные возможности мозга Челл воспроизводить хоть какие-то адекватные мысли и действия, но эти медленные, плавные движения… Эта самая скорость скольжения пальцев по поверхности — 3,0384639 см/с с плавным ускорением, эти едва ли заметные царапины, это полное отсутствие логики и внятной цели в движениях Челл… Уитли уже где-то что-то об этом слышал. В него самого эта информация не была заложена изначально, но какой-то модуль точно что-то об этом говорил. Нет, не просто говорил — болтал об этом без умолку, пронизывая каждое своё слово имитацией какой-то эмоции. В его тоне было… ну же, что же это было… гордость? Да, что-то такое точно было. но почему же…              — Ай-ай-ай-ай-ай-ай, стоп, стоп, успокойся, прошу перестань меня ломать, — Уитли приходится временно прервать поток размышлений и попытки вспомнить детали, потому что Челл уже снова занимается своим любимым делом — абсолютно бессмысленной порчей чужого имущества.              По крайней мере на этот раз это не экран — всего-лишь подвижная плита в стене. И зачем она ей вообще нужна? Хотя… да, конечно, вопросы по типу «зачем», «как» и «почему» вряд ли хоть иногда заглядывают в эту буйную растрёпанную голову.              Пыльные, слегка потные — о, как бы Уитли хотел не иметь возможности считывать все эти микро-детали — пальцы ловко цепляют выступающий край плиты. Челл делает полушаг назад, упирается ногами в пол, с силой тянет плиту на себя. На лице проступают морщинки от напряжения, плечи трясутся, но плита неизбежно поддаётся и медленно, но верно отъезжает от стены, обнажая механизмы, помогающие ей двигаться. Уитли с лёгкостью может помочь Челл и самостоятельно выдвинуть плиту или же наоборот, задвинуть и заблокировать её. Второй вариант кажется куда предпочтительнее первого. Вот только есть одна вещь, которая никак не даёт ему покоя — о чём тогда говорил тот модуль. Поэтому Уитли выбирает самый странный, ненадёжный и наименее предпочтительный вариант — бездействие. Пусть эта обезьянка сама во всём разбирается, она-то, кажется, знает, что и зачем делает. По крайней мере, Уитли на это надеется.              Челл наконец останавливается, чтобы отдышаться. Оглядывает проделанную работу и с какой-то выводящей из себя медлительностью и нежностью (нежностью? почему Уитли вспомнил это слово? это пугает) обводит пальцами плиту по периметру, зачем-то задерживаясь на углах и протирая их подушечками пальцев. А затем с такой же грациозностью и осторожностью продвигает ладони дальше, скользит фалангами по деталям тонкого механизма — Уитли уже мысленно попрощался с этой настенной плитой. Просто бездумно водит подушечками пальцев по винтикам, шарнирам и сервоприводам, а внутри Уитли уже начинает искриться странное чувство — имитация неприятного предчувствия. Сотни и тысячи рукотворных нейронных связей, высчитывающие вероятность самого неприятного исхода, в унисон сигналят о том, что она сейчас слишком высока. Что самый-страшный исход — потеря так тяжело добытого контроля — уже вот-вот настанет. Вот он, уже дышит в затылок. Вот она, уже делает то, что ей никто не разрешал делать.              Челл настойчиво толкает пальцы вглубь устройства, пробирается сквозь заросли спутанных проводов, словно пытается что-то найти. Уитли жадно ловит линзами каждое её малейшее движение, лихорадочно перебирая всю библиотеку человеческих эмоций, чувств, ритуалов в конце концов. Хоть что-нибудь. Но ничего не подходит под эти странные действия Челл. Она сама-то понимает, что творит? Уитли надеется, что да.              Он на пробу тянет панель в сторону стены, на место. Проверяет, отступится ли Челл. Пытается убедиться, что вожжи всё ещё у него в руках. Челл отступает на секунду, как можно скорее вытаскивая руки из-за механической плиты. И правильно: ещё бы чуть-чуть, и пользоваться портальным устройством стало бы довольно затруднительно. Нейронные связи, удовлетворённые таким исходом, слегка ослабевают, вновь переключают своё внимание на продумывание теста-побега. Всё хорошо, Уитли всё ещё управляет ситуацией. Это хорошо. Очень хорошо. Ровно до того момента, как крепкая хватка Челл не оказалась на краю плиты. Снова. Вот только на этот раз она тянет сильнее, куда сильнее. Это даже забавляет. Уитли шутливо поддаётся ей, ожидая, что тело Челл по инерции отлетит назад, даже предвкушая этот сладкий миг маленькой победы над её слабым человеческим мозгом.              А потом слышится треск, оглушительный лязг, отвратительный скрип разрываемого и гнущегося металла и пластика. Грохот от упавшей на твёрдый холодный пол плиты раскатился по всему просторному помещению. Челл успевает отскочить в сторону. Стоит, уперевшись ладонями в колени, пытается отдышаться, а выражение лица всё такое же спокойное, в то время как Уитли проживает ад наяву. Цепи не успевают передать информацию, путаются, сообщения нейронов хаотично то соединяются, то разъединяются. Уитли только что потерял часть себя. Он нервно пытается ощупать, осознать конечности-аппараты, удерживающие плиту на месте. Вот только теперь на месте силы и движения остались лишь оголённые провода, порванные ремни и сломанные фиксаторы.              Модуль Уитли невольно подрагивает от ощущения, осознания своей внезапной уязвимости. Челл ведь теперь может просто взять и залезть своими вездесущими пальцами даже глубже, чем прежду. Опять захочет что-нибудь (его) сломать, разворотить. И она ведь наверняка заденет открытыми участками кожи обрывки проводов, оставшиеся без изоляции. Уитли даже может представить, как это будет ощущаться: электрический ток с радостью продолжит свой нескончаемый бег, дойдёт до самых кончиков проводов и во время секундного контакта игриво пробежится по коже, мышцам и нервам Челл. Интересно, она это почувствует? Да, конечно же да, да ещё как. А он? Уитли это почувствует? Снова непонятная дрожь, вызванная неожиданным соединением нейронных связей. Они почувствуют это вместе. Это должно быть приятно. Уитли вспоминает. Это говорил ему придурок-модуль приключений. Но каким вообще образом связаны бессмысленные поглаживания стен, попытки проникнуть внутрь и порча оборудования? Электронные мозги закипают. Даже слышно шипение. Где-то в дальнем конце комплекса испарилась вода из огромного резервуара. Плевать, это было необходимо. Мысли Уитли — та самая правда, тот самый ускользающий вывод, та самая несуществующая для него эмоция — это всё сейчас куда важнее, чем что-либо. Даже важнее… тестов? Тело-комплекс сопротивляется этой идее. Так не должно быть. Тесты — это жизнь, это цель, это…              Не задумываясь ни на секунду, Уитли отключает от себя бунтующие части и изолирует большую часть конфликтующих с ним программ, функций и сущностей. Да, вот так просто. И на самом деле очень вовремя: Челл действительно уже начинает шарить руками вглубь открывшегося ей механизма. Вернее, его останков. Дёргается от контакта с порванными проводами, от колючих ударов током. А вот Уитли накрывает буря ощущений-информации. Капает, капает, пополняет базу данных, сопоставляется с уже существующими данными, кластеризуется, маркируется, размечается, векторизуется… Снова шипение. Если бы Уитли ещё и приходилось бороться с многочисленными программными ошибками, он бы наверняка и сам сейчас сгорел. Вот только обдумать эту мысль некогда. Уитли нужно больше. Он чувствует, что ответ уже совсем близко, вот ещё парочка терабайтов и можно будет прекратить этот цирк и вернуться к тестам. Тесты… Точно, тесты.              — Лифт. Иди к лифту, — уже не просит, сразу приказывает, стараясь сохранить ровный голос. Получается это, откровенного говоря, плохо. Аудиосистема барахлит?              Челл молча слушается. Отходит от стены с покорность, заставляющей микросхемы петь от блаженства, а проводку искриться в экстазе. Сознание Уитли застывает. Он чисто на автомате отбивается от спасительной для него программы-убийцы, лишь бы продлить этот миг неописуемого счастья. И уже потом (просто на всякий случай) нехотя перераспределяет процессы, отдаёт запасным системам всё самое скучное и незначительное. Челл же тем временем уже выходит из комнаты с испытанием. Неторопливо шагает по коридору. Медленно, мучительно медленно ставит ногу на ступеньку, кладёт ладонь на дверной проём лифта и, о боже, сново оно. Пальцы с необъяснимой нежностью гладят холодную поверхность. Скорость — 4,82456 см/с с отрицательным ускорением. Взгляд — в объектив камеры. Лицо Челл не выражает буквально ничего, а у Уитли всё внутри летит кувырком от этого промедления. Экран с его изображением начинает мигать. Где-то слышится взрыв, невыносимый скрежет, скрип металл, звон бьющегося стекла. Уитли в спешки, уже не соображая, что делает, отрезает пострадавшее помещение от комплекса. Плевать, плевать, главное — Уитли уже так близок к получению ответа, что сам начинает подрагивать.              Стремление проводить тесты, навязанное системой, снова и снова сталкивается с необузданным желанием получить недостающие данные. И когда Челл стоит вот так: шаг вперёд — удовольствие и неудовлетворение, шаг назад — удовлетворение и недовольство, Уитли уже даже не может отреагировать на бесконечные внутренние ошибки.              — С-с-стой… Иди… Нужно… Ммммм… Кххх… П… продолжай… — уже не приказывает, просто умоляет и даже сам не понимает, о чём.              Нейроны уже едва ли способны составить полноценную мысль. Внутри искусственного сознания лишь царит ожидание чего-то. Чего-то очень-очень важного, что просто жизненно необходимо Уитли. Чего-то, что окончательно его сломает. И он сам этого захочет — уже хочет.              Челл резким движением отдёргивает руку от проёма и неожиданно срывает защитную пломбу с панели управления. Уитли лишь успевает внутренне отметить, что этого делать она не должна, а та лишь безразлично вдавливает кнопку следующего этажа. Она не должна, не должна, не имеет права, у неё нет на это разрешения, это просто непозволительно недопустимо, это.!              Экран в последний раз жалко мерцает и выключается. Красный огонёк камеры видеонаблюдения перестаёт мигать. Уитли опускает своё массивное тело к полу, утыкается модулем в твёрдую поверхность. Прекратить дрожь ему так и не удаётся, а вот отключить все системы, отвечающие за сбор информации — вполне. Пробел в базе данных заполнен.       

***

             Лифт мерно гудит, поднимаясь выше, к следующему испытанию. Челл стоит, оперевшись спиной о его стенку и безразлично глядя в пустоту.              — Знаешь… Ты и правда ужасный человек. Не удивительно, что твои родители захотели избавиться от тебя, — спокойный женский голос прерывает воцарившуюся тишину.              Ответа нет.