Игра в наше будущее

1886 год. Школа «Ихва Хакдан» (Школа грушевого цветка) Сердце 17-летней НаЁн трепетало, как лист на ветру, когда она держала в руках письмо о зачислении. Этот тонкий лист бумаги был не просто официальным документом — он был ключом к её мечте. Сначала она хотела стать певицей, но однажды, проходя по улице, она услышала мелодичные переливы каягыма — 12-струнной цитры. Звуки, словно сотканные из шелка и ветра, заворожили её. С того дня её путь был определён: она должна научиться играть на этом инструменте, стать мастером, чья музыка сможет рассказывать истории без слов. И вот она здесь, в знаменитой школе для девочек «Ихва Хакдан». Школа, названная в честь грушевого цветка — символа чистоты, благородства и весеннего пробуждения. НаЁн медленно шла по длинному коридору к кабинету директора, её новые туфли тихо постукивали по деревянному полу. Стены были украшены картинами: традиционные пейзажи с туманными горными вершинами, изображения женщин в изящных ханбоках, играющих на музыкальных инструментах. Она залюбовалась одной из них — на ней была девушка, склонившаяся над каягымом, её пальцы казались живыми, танцующими над струнами. НаЁн так погрузилась в созерцание, что совершенно не заметила другую девушку, которая двигалась в противоположном направлении, держа в руках высокую, неустойчивую кипу бумаг. И произошло то, что впоследствии НаЁн назвала «счастливым столкновением». Она споткнулась, её тело потеряло равновесие, и она падала вперед, прямо на того, кто нес эти бумаги. Вместо жесткого столкновения с полом она ощутила мягкость и тепло. Она приземлилась на кого-то, и её лицо оказалось так близко, что она могла различить смешанный аромат — свежей мяты и сладкого жасмина, легкий, как воспоминание о летнем саде. Её рука, по инерции, оказалась на мягком месте — плече или руке — и она не сразу её отняла. Тихий, мелодичный голос прозвучал сверху, словно ещё одна прекрасная музыкальная фраза: — Не могла бы ты встать, пожалуйста? НаЁн мгновенно отскочила, как будто её обожгли. Она вскочила на ноги, её лицо залилось румянцем от смущения. — Ой, извини, извини, пожалуйста! — она проговорила быстро, почти запинаясь. Затем её взгляд, ещё затуманенный от неожиданности, опустился и встретился с глазами той, на которую она налетела. Это была самая красивая девушка, которую НаЁн видела в своей жизни. Тёмные, как ночь, волосы были аккуратно уложены. На её лице, на щеках и около глаз, была россыпь мелких родинок — они напоминали НаЁн созвездия на ночном небе, карту, которую она хотела изучать бесконечно. А её губы… они были слегка приоткрыты в застенчивой, нежной улыбке. НаЁн, в этот момент совершенно неконтролируемая, почувствовала странное, внезапное желание — желание прикоснуться к этим губам, поцеловать их, чтобы узнать, сладки они, как жасмин, или свежи, как мята. — Я тут новенькая, — сказала НаЁн, пытаясь вернуть себе хоть немного самообладания. — Засмотрелась на картины и не увидела тебя. Давай помогу. Она протянула руку, чтобы помочь девушке подняться. Девушка с благодарностью приняла её помощь, и её пальцы мягко обхватили руку НаЁн. «У неё такие мягкие руки», — промелькнуло в голове НаЁн. Это ощущение было неожиданным и глубоким. Она не отпустила руку сразу, вместо этого, почти неосознанно, она притянула девушку чуть ближе к себе. Расстояние между ними сократилось, и аромат мяты и жасмина стал ещё отчетливее. — Я НаЁн, мне 17 лет, — сказала она, глядя прямо в темные глаза девушки. — Вступила сюда, чтобы научиться играть на 12-струнной цитре. А тебя как зовут? Девушка казалась немного робкой. Она опустила глаза на их сплетенные руки, которые всё ещё были соединены. — Мина, — ответил тихий голос. — Мне 15 лет. Я учусь танцам. Мина. Имя звучало как короткая, прекрасная мелодия. НаЁн почувствовала, что её сердце снова начало трепетать, но теперь по другой причине. — Мина, — произнесла НаЁн, и её голос стал немного более уверенным, почти мечтательным. — Я надеюсь, что это не первая и не последняя наша встреча. Затем её взгляд случайно упал на большие настенные часы в конце коридора. Время! Она вскрикнула, мягко, но с тревогой. — Мне нужно идти, а то опоздаю к директору! Она быстро, но аккуратно начала собирать разбросанные по полу бумаги — какие-то были листами с музыкальными нотами, другие с танцевальными схемами. Она складывала их в стопку, стараясь не помять, и передала кипу Мине. — Будь осторожна на следующем повороте, — сказала НаЁн, и её лицо озарилось широкой, открытой улыбкой. Она махнула рукой. — Пока! И она побежала по коридору, её платье слегка взметнулось вокруг её ног. Она оставила Мину стоять там с кипой бумаг и с новым чувством в груди. Мина медленно подняла глаза и смотрела на удаляющуюся фигуру. НаЁн бежала легко, почти как танцовщица, её движения были полны энергии и жизни. «Она такая интересная», — подумала Мина. И затем, тихо, словно только для себя, она добавила: «И она такая милая, когда улыбается». В памяти Мины всплыла улыбка НаЁн — широкая, искренняя, с двумя небольшими, чуть выступающими передними зубами, которые делали её похожей на зайчика. Эта улыбка была солнечной и теплой, она согрела Мину внутри, несмотря на прохладный воздух школьного коридора. Мина прижала кипу бумаг к груди. Аромат мяты и жасмина, который она обычно использовала в своих волосах, теперь казался смешанным с другим, новым ощущением — ощущением встречи, которая изменила что-то в её обычном, размеренном мире. «Хочу снова тебя увидеть», — прошептала она, и эти слова были не просто мыслью, а тихим обещанием, которое она дала себе в сердце. А НаЁн, уже почти достигнув кабинета директора, вдруг остановилась и прикоснулась к своим губам. Она улыбнулась, вспоминая тёмные глаза и созвездия родинок на лице Мины. Она снова хотела её увидеть. *** Воздух в кабинете директора пах старыми книгами, воском и едва уловимыми нотками жасмина, стоявшего в тонкой вазочке на подоконнике. НаЁн, чувствовала, как сердце колотится в такт тиканью маятниковых часов на стене. За массивным дубовым столом, утопая в стопках фолиантов и свитков с нотами, сидела директор школы, Джоанна Ким. Её медные, цвета карамели, волосы, собранные в нестрогую причёску, мягкими волнами спадали на плечи. Её лицо, миловидное и открытое, с тёплыми карими глазами, казалось, излучало доброжелательность, но в глубине взгляда чувствовалась стальная воля и проницательность женщины, прошедшей непростой путь. Она была дочерью корейки и американского миссионера, и в её облике, манерах и даже в убранстве этого кабинета, по-домашнему уютного и в то же время строгого, чувствовалось уникальное слияние двух миров. — Знаете, мисс Им, — голос у Джоанны Ким был низким, мелодичным, с едва уловимым акцентом, — вы первая, кто пришёл в мою школу, чтобы целенаправленно изучать классический инструмент. Ведь никто до вас о таком даже и не помышлял. Все стремятся стать артистами нового времени, танцовщицами, изучают западную музыку или готовятся к другим, более «практичным», как им кажется, профессиям. Цитра… это редкий и требовательный выбор. НаЁн, одетая в скромное, но опрятное платье цвета индиго, сделала лёгкий поклон. — Я влюбилась в мелодию, что издаёт цитра, — тихо, но чётко ответила она, прекрасно понимая, какой дальше вопрос последует. Её пальцы невольно сжали футляр крепче. Она знала, что её мечта — стать известным музыкантом на этом древнем инструменте — многим казалась причудой или бесперспективной фантазией. Директор откинулась на спинку кресла, и в её карих глазах вспыхнули искорки — смесь интереса, скепсиса и одобрения. — Вам сначала покажется, что учиться легко, раз вы уже что-то умеете, — сказала она, глядя прямо на девушку, стоящую напротив. — Но я вас уверяю, вам придётся очень сложно. «Ихва Хакдан» — это не салон для благородных девиц. Это школа дисциплины, упорства и бесконечных повторений. Здесь ломают характер, чтобы выковать талант. Вы готовы к тому, что ваши пальцы будут болеть, а слух уставать от бесконечных гамм? Что над вами будут подсмеиваться те, кто считает вашу цитру пережитком? НаЁн встретила её взгляд. Страх был, но его затмевало жгучее желание. — Я знаю, — выдохнула она. — Но всё будет нормально. Ведь со мной будут заниматься такие профессионалы, как вы, директор Ким. Я готова учиться. Джоанна Ким замерла на секунду, а затем её лицо озарила широкая, искренняя улыбка. Она рассмеялась — звонко, беззаботно, хлопнув в ладоши. — Ха-ха-ха! Льстивая девчонка! Мне нравится! — воскликнула она, и весь кабинет будто наполнился светом. — Наконец-то кто-то «живой», с огнём внутри, пришёл в мою обитель! Большинство приходят по воле родителей или в погоне за модой. А у вас… у вас в глазах горит та самая искра. Она встала и прошлась к окну, словно размышляя вслух. — Среди всех учениц ты будешь единственной, кто будет углублённо изучать игру на 12-струнной цитре. Поэтому я решила определить тебя в класс с танцорами. Их у нас меньше, чем вокалисток или тех, кто изучает западные инструменты. Там будет тише, и у тебя будет больше пространства для индивидуальных занятий. Но тебе нужно освоиться в школе. — Она повернулась к НаЁн. — Я попросила одну из лучших наших танцовщиц стать твоей проводницей в первые дни. Она покажет тебе всё, объяснит правила. Как будто по волшебству, в дверь кабинета раздался тихий, но уверенный стук. — Входи, входи, мы тебя заждались! — позвала директор. Дверь приоткрылась. Сначала в проёме показалась светлая, почти платиновая голова, собранная в тугой безупречный пучок. Затем в кабинет легко, почти бесшумно, вошла вся фигура. Это была девушка 16 лет, с невероятно прямой осанкой и телом, в каждой линии которого чувствовалась годы тренировок — гибким, сильным, собранным. Её движения были грациозны и экономичны, как у дикой кошки. На лице, с выразительными глазами и высокими скулами, лежало сосредоточенное, внимательное выражение. — Познакомьтесь, — с гордостью в голосе произнесла Джоанна Ким. — Это одна из лучших танцовщиц «Ихва Хакдан», Момо. Момо, это НаЁн. Она ненамного старше тебя, поэтому, думаю, можешь звать её «онни». Отныне вы будете в одном классе. Пожалуйста, покажи ей школу, объясни распорядок, познакомь с остальными. Момо склонила голову в почтительном поклоне сначала директору, затем НаЁн. Её взгляд, изучающий и оценивающий, скользнул по лицу новой ученицы и футляру в её руках. В её глазах не было ни насмешки, ни высокомерия — лишь холодноватый, профессиональный интерес. — Приятно познакомиться, НаЁн, — её голос был тихим, но очень чётким. — Я покажу вам всё, что нужно. *** Момо и НаЁн молча шли рядом друг с другом.  — Это главный корпус, — голос Момо был размеренным, почти официальным. — Уроки начинаются ровно в восемь. Опоздания строго караются дополнительными заданиями. Библиотека находится на втором этаже, доступ — только с разрешения классного наставника после занятий. НаЁн кивала, стараясь запомнить каждое слово. Её новый мир был полон строгих правил и непривычной тишины, нарушаемой лишь эхом шагов по паркету. Они подошли к двери с табличкой «Класс 2-Б». — Это твой класс отныне, — Момо положила руку на медную ручку, собираясь открыть дверь и завершить свой краткий, но исчерпывающий инструктаж. В этот момент дверь распахнулась изнутри. — Момо! На Момо, словно ураган в юбке и блузке, налетела вихрь из каштановых волос, собранных в два высоких оданго, которые раскачивались при каждом движении. Девочка, явно того же возраста, что и Момо, с карими глазами, полными искрящегося веселья, обвила её шею руками, прижалась щекой и звонко чмокнула в щёку. — Сана, не сейчас! — попыталась вырваться Момо, её серьёзная маска дала трещину, а уши покраснели. — Не видишь, что я пытаюсь быть серьёзной здесь! Но Сана уже отскочила от подруги, как мячик, и её взгляд упал на НаЁн. Глаза загорелись с новой силой. — О, новая ученица? Привет, привет! — Она схватила НаЁн за руку, её хватка была удивительно тёплой и цепкой. — Я Сана, лучшая подруга Момо! Давай дружить! Не дав никому опомниться, она потащила ошеломлённую НаЁн в класс, оставив Момо в дверях с выражением лица, смешанным из досады и невольной нежности. — Я тебе покажу что-то очень крутое и милое! Пошли, НаЁн! Класс был пуст, уроки ещё не начались. Сана привела её к своей парте у окна, заваленной не только учебниками, но и странными безделушками: пёстрыми перьями, ракушками, лентами. Она лихорадочно порылась в стопке бумаг и с торжеством вытащила один лист. — Ну, что скажешь? — она размахивала листком прямо перед лицом НаЁн. — Скажи, что это самый милый медвежонок, которого ты видела! НаЁн моргнула. На бумаге было нечто, отдалённо напоминающее округлое существо розового цвета с несколькими чёрными черточками-глазками и кривой улыбкой. Это больше походило на кляксу, случайно упавшую с кисти. — Правда, классно! — щебетала Сана, не замечая замешательства новой знакомой. — И угадай, угадай, кто мне это подарил? А-ха-ха, конечно же, моя любимая подруга Моморин! Момо, которая как раз в этот момент вошла в класс, замерла на месте. Её лицо, и без того розовое от смущения из-за объятий, вспыхнуло ярким маковым цветом. — Я это не рисовала! — вырвалось у неё, громче, чем она планировала. – Это…это… В комнате повисла тишина. НаЁн перевела недоверчивый взгляд с листка на пылающую Момо, а затем на Сану. — Мило, — подсказала Сана, затем перевела свой «щенячьей» взгляд на НаЁн, прося подтвердить. НаЁн почувствовала, как её начала таять под этим напором. Она посмотрела на розовую кляксу, на сияющую Сану, на Момо, которая, кажется, готова была провалиться сквозь пол от стыда. — Да… э-э… мило, — наконец выдавила НаЁн, капитулируя. - Я же говорила, Мо-тян, что это мило – сказала Сана, подпрыгивая на месте. - У вас сегодня так шумно, не помню, чтобы, когда входила в наш класс слышала столько щебетания от Саны – кто-то мягко сказал, входя в класс, затем вопрос «что произошло?» повисло в воздухе, ведь в данный момент тёмные глаза Мины встретились со взглядом НаЁн. «Ах» пропело её сердце, громко застучавши в груди, чувствуя, как щеки начинают розоветь от интенсивного взгляда НаЁн. - Мина, вот мы и снова встретились – застенчиво улыбнулась НаЁн, неловко махая рукой. - Мина, Мина, смотри, смотри, что мне Момо нарисовала – их момент перебила Сана, совсем не ощущая того, что перебивает что-то важное. - Эм, какой милый мишка – ласково улыбнулась Мина, отводя взгляд с НаЁн в сторону листка с розовой кляксой. «Серьёзно, Мина? И ты туда же? Где ты видишь там медвежонка?» ошеломлённо подумала НаЁн, смотря на розовую кляксу на листке. Это была просто розовая клякса. Бесформенная. Но Мина увидела в ней мишку. НаЁн снова посмотрела на Мину, которая теперь стояла одна, слегка оправившись от внезапного внимания Саны. Румянец на щеках Мины ещё не полностью угас, и её глаза, встретившись с взглядом НаЁн на этот раз, не сразу опустились. В них была тень той же озадаченности, того же вопроса о том, что именно между ними произошло и что происходит сейчас. В классе постепенно вернулся обычный порядок. Учительница вошла и начала урок.