Игра теней

---

Мир кружил перепутьями птиц и серого тумана. Скакал как борзая блоха с ветки на ветку, не имея сил остановиться в своём хаотическом полёте. Пронзающее до глубины костей карканье пружиной взвиваеться вверх к макушкам сосен. Затем теряется на кончиках деревьев, в конце уходя рассеянным облаком куда-то вверх, где его неизменно встречает гибель. Танна смотрела в небо, застланное серой хмарью, и, казалось, размышляла. Возможно, она решала, как ей быть в этом жестоком мире, где сны не могут стать явью, а мир не желает идти на уступки. А может, просто любовалась ветвями старых сосен, исчезающих в вечернем тумане. Но горькая правда была намного проще. Девочка была на грани своих сил и разум не справлял ся с такой нагрузкой. Сознание отказывалось воспринимать реальность даже подстёгнутое силой оно требовало хотя бы пару минут бездействия. Девочка не знала, что ждёт её впереди, не знала, как повернёт судьба, сейчас она не знали и как звучит её имяю. Единственная мысль бившаяся в черепной коробке уже долгое время " ИДИ ЗА ВОРОНОМ" "ИДИ ЗА ВОРОНОМ"

" ИДИ!..."

А вороны вели на восток. На восток где осень становилась ещё жёстче. Там веет хладом, прогрызающим скелет, и речной водой, огибающей скалы. Вороны ведут туда, где нет земли и смерти, где нет тех, кто преследует её. Если она промедлит, твари почуют. Стоит заснуть и они изо всех сил рванут за ней, почуяв слабость загнанной доби. Ей нужно идти на север. Или это восток? Уверена ли она что идёт в правильную сторону? Нет... Она давно сбила внутренний компас, а солнце который день скрывает серая пелена. Только вороны остались верны ей когда ничего не осталось. Птицы вели её к скалам, что омывает вода, поднимали её ранеными криками и плачем, не давая уснуть на мягкой подстилке мха и прелых листьев. Они сбивали с толку тварей, но друзья не всесильны. Скоро иссякнут их силы, и они обернутся чёрным маревом. От их тел останутся лишь белые кости, а крики умолкнут в этих бесконечных лесах. И она сама умолкнет. Навеки останеться здесь. В безымянной точке, холодного леса. Что с ней будет дальше? Она не знала. Но отчего-то хотела, чтобы и она обернулась чёрным дымом, оставив бледные кости в тех корнях столетнего древа, что венами вздымают твердь, прорываясь на свет, который и не думали увидеть. Кости не могут чувствовать, как разрывают плоть на части. Как их ломают. Корёжат осколками израненное тело. Они не слышат чавканья тварей. Хотя она не знала чавкают ли твари, вряд-ли их учили манерам. Почему она не сдалась на милость судьбе? Почему уже вторую неделю без сна она идёт босыми ногами по осенней тайге? Она и сама не знала. Да и зачем? Разум давно зарылся в глубины мозга, лишь иногда выскальзывая на свет, как в такие вот моменты краткой передышки. Чаще он дремал, прикрываясь от мира голыми инстинктами, как ребёнок укрывается от всех обид и страхов мира толстым ватным одеялом. Девочка отмерла. Первый шаг всегда давалься через боль но она шагнула ещё раз.... Мир расцвёл чёрными точками, оборачиваясь чем-то иным. Тот же лес, те же сосны и тот же пронизывающий холод. Даже крики воронов ничуть не изменились. Но голос в голове стих. Голос с которым она сроднилась за эти дни исчез. В собственном черепе у неё наконец стало тихо как в заброшенном склепе. По инерции она прошла ещё несколько шагов отдающих застарелой болью и наконец остановилась. Вороны возвращаются к ней. Они садились вокруг её сбитых в кровавые мазоли ног ровным кругом и преданно заглядывали в глаза своими чёрными бусинками. Разум на несколько мгновений вынырнул из тьмы. Осознал и выключилься не в силах продержаться лишней секунды. Девочка упала на землю с глухим звуком проминая мох. В её тело впились мелкие камушки и ветки, но она не почувствовала боли. Истощённое тело забылось в спасительном небытие. Вороны скучились вокруг маленького тела, прижались удивительно тёплыми боками как можно ближе. В попытке удержать крохи тепла в тщедушном теле они щедро отдавали своё. Четыре ворона из тридцати. Вот всё что осталось от защиты наложенной ценою жизни. Через мнгговение их осталось всего трое. Самый мелкий растворился чёрной дымкой. Скелет его тихонько клацнул лёгким птичьим костяком, а дымка не торопилась размываться в воздухе. Она окружила девочку, обернув чёрным коканом.

---

· Эгей! Сюда иди! - Громко крикнул юноша во всю ширину лёгких. Чёрные глаза с прищуром смотрели на неизвестный клубок тьмы. Эта гадость как назло попалась у самой границы, когда обход уже почти завершён, а мечты об отдыхе казались как никогда материальными. · Чего у тебя тут? - Недовольно спросил прибывший парень, складывая руки на груди. Эта парочка очень походила друг на друга внешне. Как близнецы, которым осточертела путаница. Конечно, в светлых головах родился гениальный план по индивидуализации облика. Один заработал шрам на пол лица, а второй набил татуировку по совпадению на этом же месте. · Да вот... Хреновина. - · Это не хреновина, брат мой. Эт полноценная хрень. - Почесал затылок татуированный. · И что делать с этой полноценной хренью? · Это ты мне скажи. Ты ж у нас дитё серой птицы. · Да что ты. - Парень закатил глаза, не в восторге от подколки брата. - Предлагаю вернуться на базу к куратору. Пусть начальство разбирается. - · Редкий случай мелочь. Я с тобой согласен. Чур маячки ставишь ты. А я за Анкой заверну. - Парень с татуировкой убежал, не дожидаясь ответа. Сдавленные ругательства донеслись ему вслед. Три смазанные тени неслись по тайге наперегонки, снося сухие ветки и хрупкие кустарники как сухую траву. Они прыгали через овраги и ямы, цеплялись за толстые ветви, как белки, ловко перелетали на соседние деревья и снова спускались на землю. Наконец сплошной лес закончился, и тени обрели человеческий вид. Если не считать общей взъерошенности. В густой поросли молоденького подлеска явно выделялись несколько широких троп. Проверив их на наличие подлянки, парни выбрали центральную, по ней направились к маленькой избушке. Строение давно вросло в холм вздыбленной земли, образованый от огромного дерева чудом вырванного из почвы. Троица уважительно постучали в вековую дверь, соблюдая пароль этого патруля. Чёрная от долгих столетий жизни и магии, пропущенной сквозь обманчиво ветхое дерево. Дверь сменила узор трещин и сколов, давая знак «Проход открыт». Троица прошмыгнула внутрь, тут же встав по стойке смирно, не дойдя до видимой черты на полу. Это была черта, ступить за которую могли лишь хозяева этого места. Узкая линия у входа была истоптана тысячами ботфорт разномастных студентов, а сразу за ней начиналось дерево светлее на пару тонов. Девушка с короткой стрижкой сделала полшага вперёд из ровного строя. Двое мужчин, сидящих за столом, не обратили на неё никакого внимания: видимо, красная как спелая рябина жидкость в стеклянных бутылях интересовала их намного больше. · Наставник Варсов, разрешите доложить! - Отчеканила девушка, вытянувшись по стойке смирно. · Хандыбина, ты меня удивляешь. Неужели в вашу смену произошло хоть что-то нерешаемое? · Так точно, наставник Варсов. На южной границе обнаружен объект неизвестного происхождения, предположительно специализация Ириев. Компетенции Серова недостаточно, необходима рука, или вмешательство наставников. - Грузный мужчина в чёрном мундире с серебряными пуговичками не вписывался в это место, как изящная статуэтка не вписалась бы в антураж дремучих васюканских болот. Он нахмурил широкие брови, протёр лицо руками и наконец опрокинул в себя бутылёк. До сих пор лежащий где-то в карманах предмет самостоятельно вернулься на место. Пару секунд он морщился с закрытыми глазами и наконец рявкнул абсолютно трезвым голосом: · Шрам, мать твою, докладывай, или верну вас к Аркевичь в руку. Мне этой канцелярщины в рапортах хватает. - Хандыбина никак не отреагировала на это и продолжала тянуться по струнке перед начальством. В это время парень со шрамом выступил из строя. Он, как и девушка, тянулся перед начальством, но неумело и как-то вынужденно. · Мы с патрулировали участок. У самой границы нашли какую-то хрень. Хрень опознанию не поддаётся и реагировать на нас отказывается. Выглядит как сгусток тьмы овальной формы: в длину около полутора метров, в ширину около полуметра. Нападать не нападало, но выглядит недружелюбно. - · Вы хоть маяк кинули? - Мужчина потёр виски, отставив таки бутыль на низкий столик. Всё в этом месте было низким и основательным, как будто вросло в пол, где и пустило корни. · Да. Стазис не ставили. Мало ли что. - · За осторожность хвалю, а за то, что мне за этой гнидой по лесам бегать придётся, будете писать рапорт. Подробный. На десять... Эээ хотя нет. Пятнадцать страниц. - Мужчина поднялся, и понятливые студенты высыпали на улицу, чтобы не мешать в проходе. Когда они уже видели лишь спину наставника, в глазах троицы забрезжил луч надежды, но, отойдя на десяток шагов, он необорачиваясь добавил: · Сдадите Яге. Завтра к ней зайду. - Робкая надежда угасла, так и не появившись на свет. Приговор окончательный и обжалованию не подлежит. Сдадите Яге — притча во языцих не меньше. Всё равно что получить геморрой на ровном месте. Она единственная каждый год креативила с формой и оформлением разного рода докладов. То принимала только берестяные грамоты или папирус — и ищи материалы, как хочешь, — то только написанные кровью. Хоть не уточнила, чьей кровушкой надо строчить, и на том спасибо. В тот год много куриц и свиней было передано на кухню в дар от студентов. А чары анестезии и кровопускания приобрели неслыханную популярность. В этом году она отказывалась принимать доклады, написанные на том же языке, что и предыдущие. А список языков состоял сплошь из тех, носители которых или малочисленны, или давно мертвы. Древнеегипетский, Ганский, Эблаитский, Ительменский, Хеттский, Санскрит и многие другие... И конечно, хорошо, что словари были в библиотеке. Плохо, что в единственном экземпляре. А нуждающихся было много. В общем, в этом году популярность приобретали ритуалы призыва духов народов мира. Эти тварюшки знали язык и готовы были делиться знаниями за скромную жертву в виде крови призывателя. И за что? Они же ни в чём серьёзно не провинились, даже наоборот! Просто наставник Варсов не любил работать, а выпивать с Остапычем любил. Что в общем не мешало ему быть первым по силе в школе. Троица вздохнула и потопала в другом направлении, уже представляя, как будут строчить отчёты на тюркском. Подробный. На 15 страниц.

---

Рослый мужчина с богатырским размахом плеч шёл по осенней тайге, как ходит тень по каменным стенам старых замков. Бесшумно и незаметно продирался сквозь дикий бурелом первой линии , где постоянно что-то случалось. Его вёл сигнал маячка. Туго натянутая нить, как будто привязанная к рёбрам, тянула к маленькому артефакту, который оставила группа Хандыбиной. Этим ребятам уже два месяца везло на спокойные обходы, но удача никогда не длится вечно. Сердце согревала маленькая гадость детишкам. Правда не слишком сильно. Он был уверен, что на месте он обнаружит лишь следы сленявшей твари, если не что-то похуже. Не станет нечисть сидеть на одном месте, зная, что за ней придут. · Чего хмурый такой? - Вопрос прилетел сбоку из густой заросли уже голых кустов. В тайге темнеет рано и быстро. Густая мгла уже застала мага в чаще, но он не боялся. Именно Варсов был самой опасной тварью в здешних лесах. А голос был знаком, как если бы твой с детства знакомый родственник спрятался в шкафу и спросил: «Угадай кто?» · Има? Какого... Какого ты здесь делаешь, мелочь? - · Имагми. - Девушка в кустах поморщилась от сокращения. - Не называй меня так. Хочешь сократить — иди лесом. И кто здесь ещё мелочь? Я тебя старше на два года, гадёныш. К тому же, Варсов, что за вопросы такие? Я что, не могу повидаться с побратимом? · Има. У тебя другая работа. И если ты опять отлыниваешь... · Это кто тут отлынивает? Как с лешим калдырить — так он на посту, а я закончила пораньше — так здрасьте, приехали. И не зови меня так! - Невысокая девушка возмущённо фыркнула и наконец выбралась из кустов. · А сюда-то тебя на кой понесло? - Обречённо спросил Варсов. · Что надо добавить? - Мило улыбнулась девушка. · Какого хрена тебя сюда принесло... Имагми. - · Да твои приползли с видом умирающего лебедя. И я подумала, что одному Аркуду не помешает помощь одной Ирии. - Ага, заливает, подумал он. Наверняка ей просто скучно заполнять бумажки и сейчас какие то бедняги мучаюся за неё. · Воистину Сирин любит наглецов. Пошли уж, Имагми. - Имя он протянул с дурашливым ехидством, как если бы передразнивал маленького ребёнка. · Веди, о мой великий побратим. Нас ждут великие дела и сказочный Горыныч! - Мужчина только закатил глаза на этот комок позитива, по ошибке попавший в ирий. Пара теней двигалась к границе с такой грацией, какую можно встретить у опытного охотника или дикого зверя. Они всю жизнь проводят в лесах, и чем старше, тем незаметнее становятся, шаг тише, движения плавнее. Путеводная ниточка в груди наконец ослабла. А артефакт, прибитый к дереву острой щепкой, осыпался мелким песком. · И почему оно всё ещё здесь? - В никуда произнёс задумчивый Варсов. · А почему ты всё ещё не в ауте? Комплекс причин, мелочь, комплекс причин! - Ехидничела девушка. Руки упёрты в бока, длинная коса свисает из-за плеча, покачиваясь, как хищная змея, от каждого движения. · Сама ты мелочь. - Отмахнулся он, вглядываясь в чёрный купол. - Ты лучше скажи, что это за выкрутасы такие тут валяются. - · А самому подумать не? - За такой ответ оба заработали злобный зырк. - Да ладно, ладно. Тут думать-то особо нечего. Защита это, просто... - Она покрутила рукой в секундной задумчивости. - Модифицированная. Да, пожалуй, так. Что-то родовое и, видимо, древнее. Вопрос скорее в том, как такое сюда попало и что защищает. - Она сложила пальцы на подбородке, внимательно вглядываясь во тьму, клубящуюся в пологе. · Ломаем? · Всё бы вам, воякам, поломать да порубить. А если там что-то ценное? Или живое? Или и то и то? Да нам Кощей не простит. А Яга чисто из принципа мстить будет. Не знаю, как ты, а я второй раз в некрополь древних не полезу. - · А что делать-то? - Мужчина, уже успевший призвать мечи, теперь растерянно смотрел на неё, не решаясь отзывать оружие. · Да свали ты наконец в туман. Весь эфир заслоняешь своим огнём. - Посерьёзневшая девушка отмахивалась от него как от назойливой мухи в жаркое лето. Её глаза загорелись белым светом. Два горящих глаза в темноте всегда были страшной картиной... Для тех, кто не знал, что это за чертовщина такая. Усиленный аналог кошачьих глаз эффектно выглядел, но работал неэффективно. Изредка им пользовались Ирии, а полноценным инструментом приём становился лишь в руках немногочисленных северных народов да парочки родов. И сейчас член рода Гивэвнэут показывала класс, который никто здесь не сможет повторить (знающих или помнящих). · Таааак, я могу нас поздравить: это действительно всего лишь защита. И защищает она не болотную тварь, а ребёнка. Девочка лет шести, ну может, семи, от силы. Крайняя степень истощения, множество мелких ран и обморожение. Особенно хреново с ногами. Не знаю, что с ней случилось, но ребёнка срочно надо к детям Даждьбога. - · А может, это... ну. Сразу к вам? - · Димааа. Сейчас кафедра Иврий, конечно, пополнится одним трупом, но он будет далеко не детским. И я позабочусь, чтобы тебя воскрешали только первогодки. Ты хоть иногда думай, о чём говоришь, а? - · Ну я же только предложил! Да и может, она уже? - С надеждой на лёгкое избавление спросил Варсов. · Я тебя точно когда-нибудь прикопаю. А пока не мешай работать! Возвращайся в свои кусты и не отсвечивай. - Ворча что-то про наглых девиц и то, где он это всё видел, он всё-таки отошёл чуть дальше. Минут двадцать с той стороны не доносилось ни звука, и когда победный возглас порвал лесную тишину, мужчина облегчённо выдохнул. · Можешь возвращаться! Ну, если тебя не сожрали дикие зайцы. - · Да иди ты... Чего так долго-то? - Девушка от возмущения поперхнулась воздухом. · Ну знаешь! Ты бы провозился пару дней, после чего один фиг позвал бы меня. Не знаю, сколько силы туда вбухали, но мне пришлось убеждать её, что я помогу девочке и что я точно не Катоблепас. Разумное заклятье, мать его за ногу! Девочка точно из древних. Ты, кстати, знаешь, что это за твари такие — Катоблепас? · Неее. Что с ребёнком-то делать? Ты вообще уверена, что её можно перемещать? Мало ли что там у неё нарушено. А если она вообще прям сейчас помрёт? Ну там истощение, разрыв сердца, обскур. Тьфу, тьфу, тьфу. - Вопрос был актуален. Всё-таки целителей среди них не было, а краткий курс полевой медицины не слишком помог. · Тааак. Свали-ка ты ещё разок. - Мужчина закатил глаза, не став спорить. Он знал, что это бесполезно. Сначала его будут гасить терминами и аргументами разной степени реальности, а потом просто кинут чем-то сложноснимаемым. В общем, проще и безопаснее будет просто сделать, как говорят. Благо спорила Имагми только по работе и только когда действительно было нужно. Девушка медленно подкрадывалась к девочке, как кошка крадётся в тишине ночи за наглой мышью. Она медленно распространяла свою силу в воздухе, стараясь казаться большой и сильной, но дружелюбной. Как мама-волчица для маленьких щенков. Магия не разумна в своей сути, но она может обрести разум через носителя. Он будет первобытным и детским, а если носитель — ребёнок, то объяснять что-то сложнее базового «друг-враг» — дело благородное, но бесполезное. Да здесь даже не человеческое сознание, а скорее щенок или котёнок. Заклятье к тому же — защита. А защищать можно по-разному. Запереть в глухой железный ящик — тоже защита. Враги не доберутся, зато защитный задохнётся. Да, оно должно знать о состоянии ребёнка. Но кто сказал, что оно расскажет? Что в нём не прописан приказ на случай захвата члена рода уничтожить всё вокруг или самого ребёнка? А ведь в этом мире бывали ещё и не такие психи. · Я не враг. - Тихо прошелестели слова, подкреплённые силой. · Не друг. - По-детски категорично ответила ручная тьма ребёнка. Она подражала воронам формой и поведением. Прыгала на тонких лапках и задумчиво наклоняла голову из стороны в сторону. · Но стану другом, если разрешишь. · Ты хочешь нас съесть? - · Нет. Помочь. - · Мы дошли? - · Я не знаю, куда вы шли. - · Мы тоже. - Этот ответ загнал девушку в тупик. И вот что на это отвечать? · Я не знаю, куда вы шли. Но здесь вам помогут. - · Кто? - · Люди. - · Люди наслали на нас Катоблепасов. - · Мы другие. Мы — школа. Цель — помочь детям. - · Докажи. - · Как? - · Не знаю. - Ворон нахохлился, став похожим на пушистый тёмный шарик. Если бы этот шарик был обычной птицей, это могло бы смотреться мило. · Тогда поверь. Если бы хотел сожрать — уже сожрал бы. Цель — помочь. - · Не врёшь. Хорошая. Тебе верим. Огню не верим. Хотел зло. Прячется. Трус. - · Эй! - Раздался из-за кустов возражающий возглас. · Заткнись. - Шикнула на него девушка. · Как помочь? - · Не знаем. - · Где болит? · Везде. Хочет спать, больше уже ничего не хочет. · Можно перенести? - · Зачем? - Ворон настороженно подвинулся поближе к ребёнку. · Холодно. Не могу помочь здесь. Надо уйти. Там люди. Они помогут. - · Не врёшь. Хорошо. Но мы не уйдём. Мы защитим. - На это она лишь кивнула, вбирая силу обратно. · Так. Ты идёшь вперёд и сообщаешь Елизаровой. Я с Остапычем потихоньку дотащу ребёнка да ворот и надеюсь, вы там уже будете. · Дожили, мать его за ногу. - Тихо проворчал Варсов, впрочем, спорить снова не стал, тут же срываясь с места. Его глаза горели призрачным огнём от влитой силы, что в кромешной тьме смотрелось жутко. Тёмно-бордовая одежда сливалась с окружающей теменью. Следом по знакомой уже дороге шла девушка. Перед ней расступались деревья и кустарники, смыкаясь, как только она отходила чуть дальше. Впереди она удерживала тело ребёнка, парящее в воздухе. Кочки сами собой втягивались в землю, отсохший репейник не цеплял подол плаща. Расступившиеся деревья давали лунному свету пробиться к земле, указывая путь. Всё это благоденствие наступило благодаря благообразного вида старичку с окладистой бородой, в которой часто прятались маленькие мышата. Его кафтан был надет задом наперёд, а резиновые сапоги, подаренные пару десятилетий назад, перепутаны местами. Страж дальней границы, леший Остапыч, старичок добродушный, поможет всегда, но больно любит выпить. Да не обычной сорокаградусной, а своей настойки. Вот и не перевели его когда-то в свободный второй круг. На что он не обиделся, оставаясь своим местом доволен. Сейчас он тоже прикладывался к бутылю, изображая лёгкое подпитие. Достоверно и с юмором. Хотя каждый ребёнок знает: именно изображает. Те, кто надеются перепить лешего, попадали в просак не по причине исключительного опыта Остапыча (хотя и это играло роль), а потому что нечисть просто физически не может напиться. Нечем ей получать алкогольное отравление и его последствия. Наконец лес поредел, и девушка ступила на тропу перед избушкой. Ветхое строение уже осталось позади вместе с Остапычем, который сначала убедился, что передал её с рук в руки Андрею Геннадичу. Она вновь вошла в лес, где ситуация повторилась. Теперь разве что сбоку шёл не старичок, вышедший за грибами, а великан в три метра ростом. Он как будто состоял из леса, ничуть не напоминая человека даже издалека. Кожа — кора, вместо волос — листья и мелкие веточки, сам весь похож на корявое дерево, а руки и вовсе подвижные ветки, и глаза. Жёлтые волчьи глаза с искрами силы. Андрей Геннадич был непреклонен в своём облике, отказываясь уподобляться человеку сильнее, чем уже есть. Даже имя он согласился принять не сразу. Всё говорил, его Лешим величать. Да только куда там, если их три на одну школу. Вот и выбрал себе что-то посолиднее. Врата Велеса, по сути, как раз вратами и не были. Просто в давние времена любовь к красивым словам была сильнее, чем нужно. Засечная черта представляла собой два огромных валуна, которые стояли на расстоянии сотни метров друг от друга, и в густом лесу их обычно и видно-то не было. Для посторонних эта черта бы просто не существовала. А для тех, кто уже посвящён домену или пришёл с посвящённым, она светилась чуть заметно, переливаясь в ярких лучах солнца, как тонкая плёнка мыльного пузыря. Девушка остановилась у самой границы, вежливо кивнула Хозяину, взяла девочку за хрупкую руку-веточку и переступила через грань. Мир вновь неуловимо изменился. Сам воздух, кажется, стал иным. Живым и родным для любого, кто провёл здесь часть своей жизни. Здесь уже ждали три человека. Женщина в синем смотрела на врата в напряжении, поджав тонкие губы. На её плечах лежал тонкий белый платок, такой пушистый и светлый, что в темноте, кажется, немного светился. В процессию, помимо главы факультета Балий, входил Варсов и одна постоянная работница госпиталя. Глаза троицы горели огнём, выдавая их возможность чётко видеть обстановку. — Состояние? — с холодным профессионализмом спросила Елизарова. Ей было важно собрать то, что может рассказать ирий, достучавшийся до заклятья, без потери опекаемого. А Варсов точно доложил про это обстоятельство. Девочку уже подхватила чужая сила, тёплая и ласковая, как у всех детей Даждьбога. Врач осматривала девочку, ощупывала хрупкие ручки, рассматривала лицо. — Стабильное. Опасность представляет истощение, остальное — порезы, ссадины, по мелочи в целом. Девочка до сих пор жива из-за силы ядра. Как она не стала обскуром, непонятно. Вороны — это защита уровня страж. До дружины не дотягивает, но поразительно разумен. Имеет свою единую личность и какую-то память. Девочка явно из родовых, но я сомневаюсь, что от рода ещё что-то осталось. — — Род? А не из Воронцовых? — Елизарова приподняла брови. Девочку уже утащили заботливые лапки врача, и раз её личного присутствия не требуется, значит, с ребёнком всё будет хорошо. — Ольга Леопольдовна, ну вы что? Они ещё три века назад вымерли. Нет, конечно, может, кто-то из дальних потомков пробудил кровь, но тогда наследника искали бы все. Да этот род даже когда они умирали, пытались заставить жить ради одного только вечного мира с турками. Бархатную книгу, опять же, никто не отменял. Я думаю, это кто-то из третьего эшелона, но достаточно древний. Девочка или последняя, или бастард. Но тогда роду на неё плевать. — — Сирота, значит... Ну, это ничего. Не в первый раз сына полка растить будем. Ещё что-то? — Эта женщина была холодной, если не сказать хуже, и мало что могло тронуть её. Кровь ледяных великанов, несмотря на многие поколения, всё ещё сильна в ней. — А кто такие Катоблепасы? И кто может их натравить? — Любопытная мордашка Имагми не оставляла сомнений — эта докопается до информации, но желательно через чей-то мозг. — Девочку преследовали эти твари? — Она нахмурилась. Тонкие черты лица заострились ещё больше. — Защита так сказала. «Люди наслали на нас Катоблепасов», если быть точной. На первую линию они не сунулись, так что либо не могут, либо боятся. И, как я поняла, девочка бежала от них, сама не очень понимая куда. Возможно, изначально цель была, но здесь что да, что нет — один... дифференциал. — В последний момент одёрнула себя девушка, вспомнив, как на ругань реагирует эта ну о-о-очень воспитанная дама. — Отвечая на твой вопрос, Катоблепасы — это твари похлеще волков. Живут в основном на старых германских землях, известны в основе тем, что едят только людей. Другие существа их не интересуют. И как эти твари перекочевали к нам без горы трупов за спиной, неясно. Разве что... Люди. Их натравили люди, а значит, их хозяева где-то неподалёку. — Женщина нахмурилась ещё сильнее. По её лицу забегали тени мыслей. Наконец она махнула рукой и, не попрощавшись, ушла в сторону главного здания. --- Черноволосый парень подсел к девушке в пустой библиотеке, сверкая обаятельной улыбкой. — Эй, Снегурочка... — — Отвали, Шрам. — Категорично ответила она, не отвлекаясь от каких-то расчётов в своей книжице. — А ты знаешь, что ты у нас самая-самая... — Списать не дам. — ...и красивая, и умная. — Парень заливался соловьём, не обращая внимания на отказы. Девушка же не обращала внимания уже на него. — Ну Агна... — проныл парень, сверкая мокрыми карими глазами. Знал, чертяка, что хорош, и пользовался этим. Ну как пользовался... Обычно помогало, но не в этот чёртов раз, когда Снегурочка, и так обычно игнорирующая его, как покорёженный стул, зажала ритуал призыва. Да всё бы ничего, но брат тоже не делился плодами труда. Обиделись, блин. Да если бы он не заметил эту хреновину, им бы влетело намного больше. Как будто он виноват в гадком характере наставника. — Серов. Если ты сейчас от меня не отстанешь, то произойдёт сразу два неблагоприятных для тебя события. Первое — я тебя ударю. Второе — ты проваляешься в отключке и точно не успеешь сдать отчёт Яге. Так что либо я забуду о твоём существовании в течение трёх секунд... — Парень не стал дожидаться обратного отсчёта, сразу подняв руки в капитуляции, и удалился куда-то за соседний стеллаж. Агна облегчённо выдохнула, сдавив переносицу пальцами. — А может, всё-таки... — — Серов! — выкрикнула она в раздражении. Голова, высунувшаяся было из-за стеллажа, тут же вернулась обратно. ---