Игра теней

Пока лица девушек меняли выражения вслед за мыслью, девочка стояла, сжимая кулаки. Секунды нервной тишины спустя она выдохнула и начала тихим голосом: — Я понимаю, что тебе это не нравится, Ника. Мне тоже. Но нам придётся общаться, и лучше не ссориться. — А? — Девушка засмотрелась на собственные мысли не сразу понимая что только что услышала. Её пугал этот слишком разумный ребёнок, раздражённо закатывающий глаза. — Вы кушать хотите ваш бродь? — Есть такое. — Ну идём тогда. Лен, ты как? — Без меня. — Ну и сиди тут на своей диете, — фыркнула Ника. — Ладно, ваше святейшество, раз мне не грозят египетские казни, пройдёмте в столовку. Когда парочка скрылась за поворотом, Елена выдохнула. Ника, конечно, субъект удачливый, но чтоб такое... — Можно на ты и по имени. Мне всего десять, вообще-то. — Это сейчас. А кто тебя знает, во что ты вырастешь. — Это да. Вурдалаки, кровопийцы, дипломаты, бухгалтера. Столько вариантов. Старшая девочка как-то странно посмотрела на ребёнка. — А тебе точно десять? Или это особенности буржуйского воспитания? — Точно. А что такое буржуй? Знакомый перелесок, истоптанный вдоль и поперёк, прошли быстро под лекцию, на тему основ комунизма. Каждый ответ в пррчем, пораждал лишь новые вопросы. Здания здесь были раскиданы среди лесного массива. Нормальные мостовые, а тем более площади, отсутствовали как вид. По заверениям Ники, к такому быстро привыкаешь. Столовая в очередной раз оказалась отдельно стоящим зданием посреди поляны. Бодрый дымок из печных труб развивается к небу, и запахи разлетаются по округе, призывным жестом. Живот девочки предательски заурчал на входе. В столовой суетились студенты, по своему обыкновению вечно голодные, среди них мелькали широкие рукава и белые фартучки местных жировичек. Духи очага многие века выполняют обязанности поварих, имея характер сердобольных тётушек. Одни из немногих полностью мирных существ, они известны своей прижимистостью и любовью к готовке. Когда Ника объяснила им ситуацию, хозяйки тут же заверещали, кто-то побежал накрывать, кто-то полез обниматься к девочке. Танна, не привыкшая к такому хаосу, какое-то время стояла в шоке, но когда перед ней поставили тарелку, всё лишнее как рукой сняло. Кормили здесь сытно и в целом даже вкусно, но хаос, царящий вокруг, не давал долго рассиживаться. Скоро сытые студенты повалили наружу, оставляя в большом зале только держных чья смена выпала на этот день. — Ты когда выходишь на занятия? — Яга сказала, с понедельника. Кстати, а какой у тебя позывной? — Искра. За поджог. — Девушка тараторила и нервно оглядывалась. — Смотри, мне сейчас надо бежать, а ты пока поброди тут где-нибудь. Хорошо? Я к тебе вечером заскочу, пробежимся по местности. Девочка лишь кивнула. Обрадованная Ника быстро скрылась. До общежития Танна дошла быстро, но внутрь заходить не стала. С детства её учили, что у любого места есть свой хозяин, и сейчас следует выказать почтение. Конечно это лишь формальность, Яга с Кощеем её не гонят и на этом можно успокоится. Но интерес, подогреваемый в общем то базовой вежливостью твердил что личное знакомство не помешает. "Так подобает вести себя наследнику" . По крайней мере, так сказал бы Аркаша. Лес здесь чистый, пропитанный неестественным гулом тишины. Не мертвенной паузой, но близко к этому. Птиц почти не слышно, ветер не буянит, никто не копошит листву. — Доброго здоровья, хозяин. — Танна склонила голову в поклоне, смотря в пустоту перед собой. — Прощения прошу, явившись незваной, без приглашения. Могу я просить разрешения твоего быть гостьей в этих владениях? Формулы, вычитанные в древних книгах, сами всплывали в памяти. Из-за толстого ствола сосны неспешно вылез силуэт. Высокий и кривой, он пугал видом, но опасности не ощущалось. Только любопытство. — Приветствую, маленькая княжна. Не извиняйся, я привык. Чего хотела то? Надоль чё? — Поздороваться. — растерянно пробормотала девочка. — Ну, здрасьте. Ещё что-нибудь? Или ты решила отточить на мне это концелярское словоблудство? — Нет. Просто ... невежливо это как-то. Федя обиделся бы. -- Какой Федя? -- Наш Федя. Хозяин в леса, дома. Он тоже Леший только... -- Девочка замялась. Разговор начинал казаться, всё более бессмысленным. — Ну так у Феди нет такого вот улья под боком. — Фигура махнула в сторону зданий. — А как вас зовут? — Аннреем Геннадьевичем кличут. А тебя как, мелочь пузатая? — Я не мелочь! — возмутилась девочка. — Тогда я табуретка. Тебе годков не больше десятка, а всё туда же. Все вы едва из пелёнок выползли, а всё туда же. Так есть у тебя имя всё таки? Или мне тебя так и звать малявкой? — Танна. - Буркнула девочка.- Так вы не сердитесь? — Да с чего бы. Я же не дикий, в конце концов. Людей вижу чаще, чем раз в три века, и не дремучих крестьян, а, можно сказать, цвет нации. Ну или наций. Ты главное к Яшке с этой речью не подходи. Обидится ещё. — Кто? — А-а... — он махнул рукой. — Потом узнаешь, деточка. Пошёл я. А то на полигоне сейчас опять начнётся. Если из-за поболтушек у меня образуется лишняя просека, не посмотрю, что мелкая. Сама высаживать будешь. — Всего хорошего. — Дух лишь махнул рукой уходя за то же дерево, можно было не проверять нет его там больше. Не так она представляла общение с хозяином. В родном доме леший был как нянька для наследников, часто стращая историями о высокомерных и заносчивых соседях. Да и сам любил расшаркивания. Из долгих отлучек только так и встречал дружину вот и запомнилось. Эх как он там? Всё ли в порядке? Дел в целом не было, но где-то в мозгу сидел червячок. Он нашёптывал, что стоит только остановиться на секунду, задуматься обо всём — мир станет серым и тусклым. Разлетится, что и не соберёшь. Наверное. Она не слишком понимала, что происходит с ней. Ну не укладывалось в голове, что она осталась одна. Танна тряхнула головой, чтобы дурные мысли раступились. Библиотека. Надо найти библиотеку. Аркаша всегда много сидел в родовом архиве. Намного больше остальных. Теперь придётся учиться ещё усерднее. То, что прощали четвёртому наследнику, первому может стоить жизни. Полчаса она просто заходила во все здания подряд. И всё не то. Дважды она выходила на столовую, забредала в пустующее общежитие Балий. От Ириев оно отличалось цветом ставней и черепицы. Светло-голубые, расписанные тонкими рунными цепочками, они придавали зданию торжественную парадность. Поляна вокруг была почти что сплошняком усеяна травами. Местный управитель, тоже домовой, с чёрной бородой и блестящей лысиной, не захотел слушать и, строго отчитав за прогул, едва не пинком отправляя на занятия. И как-то так посмотрел своими холодными глазами, что спорить она не решилась. Дальше были пустой зал из чёрного камня и церквушка с деревянными маковками. Как здесь оказалась христианская церковь, Танна не знала, но заходить побоялась. Мало ли что скажут чужие боги. Главный корпус ничуть не изменился. Здания по бокам от него образовывали открытый прямоугольник без одной стороны, и сбоку притулился госпиталь. Как выяснилось путём подслушивания под окном, там проходили лекции, и какой-то мальчик на вопросы мялся, отвечая старичку. Из этой сцены понять, о чём они говорят, сложно, но это место явно не библиотека. Пока она выбирала, куда идти дальше, застыв у главного входа, на плечо ей спикировал ворон. — Привет, разбойник. Ворон каркнул в ответ, невозмутимо сжимая коготками плечо, подставляя под ласковые пальцы голову. — Ты знаешь, где здесь книжки? — без особой надежды спросила она. Мало ли. Птицы летают высоко, многое видят, ещё больше знают. Ворон не ответил, хотя она точно знала, что он умеет. Просто обычно ленится лишний раз открывать клюв. Пара взмахов крыльями, и, задев ухо девочки, ворон грузно взлетел. Высоко он не поднимался, стараясь не потеряться из виду, и Танна решила последовать за другом. Обойдя здание, они вышли к очередному пролеску. Когда деревья закончились, спикировал на крыльцо строения. Всё тот же светлый камень и зеленоватая черепица. Но здесь окна от пола до потолка не имели деревянных затворов. Да если бы и представить их, это были бы ворота, не меньше. Само здание было высоким и длинным, с каменными колоннами в пролётах меж окон. Вход распознать сразу не получилось. Каменное крыльцо с полукруглыми ступеньками и козырёк намекали, что здесь должна быть дверь. Но вместо неё был витраж из цветных изразцов. Сейчас свет на него почти не падал, отчего цвета казались темнее, но знаменитые корни завораживали не меньше. Танна застыла, разглядывая такую красоту, как откуда-то сбоку раздались глухие удары. Криков не было, только характерный звук молчаливой драки. Любопытство победило, и она аккуратно прокралась к месту действия. Два мальчика, слишком занятых, чтобы услышать тихие шаги, планомерно месили друг друга, а за ними наблюдал третий. Он стоял спиной к Танне и, видимо, был настолько поглощён дракой, что тихий вопрос заставил его подпрыгнуть. — А зачем они дерутся? И почему мы не зовём наставников? — Ты кто? Ты что здесь делаешь? Глупо спросил мальчик. Говорил он с присвистом. Может, ему мешали передние зубы, которых не было, а может, это и не играло роли. Молчание затягивалось, каждый ждал ответа на свой вопрос. Но если парень заметно нервничал, то девочку это забавляло. — Ты кто? — уже нервно повторил он. — А ты? — Я... я первый спросил! — Ладно, первый так первый. Я вак. А ты? — Какой вак? — Северный. Так зачем они дерутся? — Это не драка. А ты не вак! Ты что вообще здесь делаешь? Он наконец разглядел, что форма без отличительных знаков, а девочка сама по себе не выглядит карликом или гномом. А значит, он старше. А если он старше, то чего это всяким малявкам его допрашивать? — Гуляю. И ты не прав. Это точно драка. — Это дуэль! — почему-то возмутился он. Будто красивое слово меняло суть. — О-о-о. А за что дуэль? Ты же тогда секундант, получается, да? А вы до первой крови или... — Эй, эй! Не твоё дело, малявка. Иди куда шла. — А если я сюда шла? — Тогда иди куда-нибудь ещё. — Не. Я тут постою. Пара секунд относительной тишины, и она всё-таки не удержалась. — Так за что дуэль-то? — Ты отстанешь от меня наконец? — Он так нервно взмахнул руками, что, кажется, до взлёта осталось совсем немного. От парочки, уже катающейся по земле, раздавалось только пыхтение. Один захватил шею оппонента, усердно сжимая в локтевом захвате. — С-с-сдаюсь, — прохрипел поверженный светловолосый. Второй, к слову, был смуглым брюнетом. На обоих виднелись следы «дуэли», но расстроенными они не выглядели. Смуглый парень подлетел к шепелявому, протягивая руку. В неё перекочевали монетки, блеснувшие гоблинской медью. — Здрасьте. А что это было? — Танна подошла к поверженному. Тот тихо сидел на земле, видимо, оценивал ущерб. — А? — поднял он слегка мутный взгляд. — Ты кто? — Да что вы все, сговорились что ли? Я вак. Девочка закатила глаза. Ну в самом деле, сколько можно. За последние пару дней она представлялась чаще, чем, кажется, за последний год. — А я тогда троллейбус. Знаешь, такой, с антенками. Он приставил пальцы к лохматой макушке. Видимо, пытался показать эти самые антенки. — Будем знакомы. Так что случилось? — А-а-а, да так... — Он поднялся, картинно покряхтывая. — Мы с Михой поспорили, кто кого, и вот.- Он развёл руки. — Зачем тогда он сказал, что секундант? — Секундант? Лёлик-то? — Похихикивая, парень отряхивался от налипшего мусора. — Судит он. Ну и приз у него, чтоб честно. Так ты кто всё-таки? — Танна. Позывного пока нет. — Ну, будем знакомы, Танька. Я Артём, Шапка. Это вон Лёлик, его вообще-то Александром зовут, правда, нечасто, но не суть. Ну и Миха. Миха, он Миха и есть. — А почему вы не на занятиях? — А почему ты так решила? — Ну-у-у... Вы как бы здесь, а не там. — Глубокомысленно. Мы прогуливаем. Ты Баюна то уже видела?- Снисходительная гримаса, нн шла мальчику но она ему об этом не расскажет. — Чёрный кот такой? — Если можно так сказать. Мы сейчас у него. — А где тогда?.. — Танна непонимающе огляделась в поисках чего-нибудь похожего на учебную группу. Может, самого Баюна, может, остального класса. Но не нашла. Никто не выпрыгнул из-за дерева и не упал с крыши. — Ты с какого облака к нам свалилась? Баюн же и в школе преподаёт вроде... — Да я здесь всего пару дней. И большую часть времени я спала у Анны Леопольдовны. — А, так ты из госпиталя, да? Ну, тогда ясно всё с тобой. Внемли же мне, несведущ... щий... короче, незнайка. Баюн преподаёт ИСПИМ. Проще говоря, учит прятаться и убегать. В нашем случае чем позже нас найдут, тем лучше. Правда мы пока только на втором, так что недолго нам осталось. Лёлик! А сколько там времени? Щербатый парень отвлёкся от разговора с Михой и вгляделся в наручные часы. — Девять тридцать семь. На рекорд идём. — Не идёте, господа. Послышалось сверху знакомым голосом. Баюн спрыгнул на землю играючи, словно несколько метров свободного падения — это пустяк. — Я здесь сижу, сижу. Жду, когда кто-нибудь удосужится посмотреть наверх... А вы всё не смотрите и не смотрите. Неуд вам, и с каждого сочинение по методам обнаружения противника. И кстати, Миша, захват хороший, но зачем было столько бороться на кулаках? А если бы у Артёма хватило мозгов включить ноги и бить по корпусу, а не изображать деревенского увальня? Он от души зевнул во всю пасть. Сегодня к весюльке в ухе добавилось блестящее ожерелье с рубиновыми камушками. А когти как-то подозрительно отблёскивали золотом. — А почему вы сразу не спрыгнули? — с интересом уточнила Танна. — И в чём интерес? Может, кто-нибудь поднял бы голову, а тут я... . Ты что тут делаешь, к слову? Аннушка тебя уже выпустила, маленький вак? — Ага. Я библиотеку искала, а тут они. Ну я и решила посмотреть, что тут да как. — Насмотрелась? Что поняла? — Что надо ставить часового? — неуверенно протянула она. — Ну, навроде того. Ладно, опоссумы, вы — на точку смертников, а ты не отвлекай мне учебный процесс. Парни, понурив головы, поплелись куда-то. Артём ещё успел помахать на прощанье. За что получил хвостом по затылку, и больше никто не оборачивался. Она вернулась ко входу и толкнула дверь. Взгляд сухой старушки с маленькими глазками впился в непрошеного гостя так, будто посетитель пришёл исключительно пакостить. Что-то неприятное засвербило в затылке, так что Танна непроизвольно потянулась к голове. — Добрый день. Могу я узнать, как взять книжку? — Она старалась говорить со всей возможной вежливостью, но старушка не смягчилась. Приглядевшись к столу, она заметила пыльноватую табличку: «Заведующая библиотекой Староханова Эльвира Павловна» Буковки на ней истёрлись, а дерево потрескалось, а может, и всегда таким было, но табличка явно провела здесь не один год. — Новенькая, что ли? Билет у тебя есть? — Голос у неё был под стать внешности. Скрипучий, как старая калитка, но не злой. — Нет, наверное. А нужен? Эльвира Павловна отвечать не стала, откапывая в бесчисленных ящичках какие-то бумажки. — Нужен, куда без него. Сюда смотри. — Старушка положила на край стола две картонки непонятного сероватого оттенка. — Здесь пишешь имя, здесь год рождения, на оба бланка. Это понятно? — Ага. — Сюда. — Сухой палец упёрся в нижний левый угол, где на картоне был квадратный оттиск сургуча с гербом академии. — Капнешь кровью. Как закончишь, один бланк отдашь мне, второй носи с собой. В случае утери, кражи или порчи билета налагается штраф. Как за порчу имущества. В размере двадцати копеек или отработки, эквивалентные штрафу. Каждый следующий утерянный билет удваивает штраф. — А часто теряют? — Чаще, чем хотелось бы. Иди давай. Танна спорить не стала. На столе у стены нашлись ручка и чернила. Рядом в специальной коробочке лежала артефактная иголка с чарами очищения. Над столом висел стенд с фотографиями и гордым заголовком «Маши-растеряши». Под портретами висели бумажки с числами. Двенадцать, четырнадцать и семьдесят два. Если над первыми двумя явно красовались ученики, то с видимым рекордом выступал мужчина лет шестидесяти с усталыми глазами. Интересно, кто это. Билет быстро приобрёл кривоватые буквы и маленькое бурое пятно, тут же впитавшееся в печать. Так она и подошла к столу, в одной руке держа карточку, а палец второй прикладывая к губам. — Ну что, закончила? — проскрипела Эльвира Павловна. — Ага. — Одна из картонок перекочевала в сухие руки. — Тьфу ты, как курица лапой. — Глаза за толстыми очками слеповато щурились, но больше никак недовольства она не выказала. — Можешь проходить. Чтобы вынести книгу, прикладываешь билет к корешку. Срок возврата — месяц. За порчу книг налагается штраф. Штраф эквивалентен стоимости книги и внесения её в кадастр. — Кажется, слово «штраф» у этой старушки любимое. Как-то она его по-особенному произносит, не как другие. Тихо поблагодарив Эльвиру Павловну, она быстро скрылась в рядах стеллажей. Тихонько побродив по этим книжным лабиринтам, она пару раз набредала на погружённых в чтение людей, но те не обращали на неё внимания. Пройдя, кажется, не один десяток хаотично расположенных рядов, она вышла к читальному залу. Здесь стеллажей не было, только широкие столы с лампами и длинные лавки. За этой своеобразной поляной в книжном лесу снова смыкались нестройные ряды стеллажей. Почему они так криво стояли, непонятно. Большие окна не давали помещению погрузиться во тьму. Зато прекрасно подсвечивали другую проблему больших, заставленных книгами помещений. Пыль. Её было много, и она была везде. Конечно, не сантиметровый слой, но найти хоть одну абсолютно чистую поверхность было сложно. Побродив между рядами ещё какое-то время и немного промучившись с выбором, Танна всё же отложила свои любимые бестиарии с красочными картинками и взяла с полки несколько законников. Ей не хотелось разбираться в положении дел, даже думать, честно говоря, не хотелось. Но не думать не получалось. Она уселась на краю длинного стола возле восточных окон. Первые строки дались тяжело. Сухой канцелярский текст не хотел укладываться в голове. Но основы, заложенные не так давно, делали своё дело. С каждым словом застопорившиеся шестерёнки мозговых извилин проворачивались всё с большей охотой, пока наконец не встали на ровный ход. Оказалось, что положение её незавидно. Нет, с голоду она, конечно, не умрёт, но по сути сейчас она в подвешенном состоянии. Вроде и наследница, а вроде и безымянная девчонка. И поди попробуй докажи каким-нибудь Каменским или Демидовым, что ты не просто шавка с улицы, а шавка высокородная и потенциально влиятельная. Камень не принял, кольца нет, даже паспорт и тот только через год выдадут. По всем законам она не только маленькая, но и попросту недееспособная. Даже если обратиться к правам древней крови, где предусмотрена ранняя эмансипация, то получится, что она станет самостоятельной только через три года. Это много. Очень много. Регент успеет наворотить дел. Если баба Варя согласится помочь, было бы неплохо. Об этой женщине Танна помнила немногое. Вроде как она приходилась ей двоюродной бабушкой. Но видела та её всего два или три раза. И все воспоминания заканчивались кульком конфет. С детьми она почти не общалась, зато с отцом вела иногда очень долгие разговоры. Настолько, что их окончания дети никогда не слышали. Домашние утаскивали их по кроватям раньше. Отец всегда говорил, что Варвара Илларионовна — женщина умная. Но в чём этот ум выражался, не объяснял. Цесаревна... Вроде как получается, что тоже какая-то родня, но как назвать такое родство, Танна не знала. Да и саму Цесаревну она видела разве что в газетах. По слухам, очень сильная ведьма и вроде как даже наёмничала где-то. Заслужила ранг. Какой то. Толи мастера то ли грандмастера. Хотя Танна могла и ошибаться, но то, что наследницу называли гением поколения, она помнила точно. А значит, она просто не может быть слабой. В политическом плане... Да не знает она, хоть убей. Учителя закладывали только основы. Она сейчас больше ориентируется в политической жизни ранней Римской империи, чем в настоящем. Как-то никто не предполагал, что десятилетка вдруг возглавить род. Голова резко разболелась. Ну почему она? Почему не повезло Аркаше? Он бы точно справился лучше. А сейчас на неё навалится столько всего. А они сейчас, наверное, болтают с Марой и делают ставки. Уж Аид так точно. Он любит спорить со всеми и обо всём. И вряд ли прародительница избежит эту липучку. Книжки она прихватила на всякий случай с собой. Надо выписать самое важное, чтобы какой-нибудь умник не наколол. Широко зевнув во все тридцать зубов, она поплелась к выходу. — До свидания, Эльвира Павловна, — вежливо кивнула она старушке, но та и головы-то не подняла. Тени на улице слегка сгустились, и лёгкая прохлада превратилась в злые порывы ветра. Поёжившись, девочка плотнее прижала книги к себе, как будто они могли согреть быстро остывающие руки. Быстрой трусцой добежала до общежития и, когда поняла, что с утра ничего не ела, вопрос, идти ли в столовую, показался очень сложным. С одной стороны, голодно, а с другой — холодно. К счастью, Ефим Прокофьич разрешил дилемму, увидев голодные глаза ребёнка, тут же потащил в свою коморку пить чай с пирожками. Под его тихое ворчание пирожков стало значительно меньше, и бедный дух получил крепкие объятия. В комнате книги быстро нашли место на полке. Ники нигде не было, как и какого-нибудь другого знакомого лица. Видимо, девушка забыла о подопечной. Делать было нечего. Вот совершенно нечего, как ни странно. Казалось бы, проблемы явно навалятся неподъёмным грузом уже скоро, продохнуть-то будет некогда, а в этот конкретный момент сделать ничего нельзя. Хоть волком вой, хоть на стены лезь. С тяжёлым вздохом она опять потянулась к шкафу, доставая карандаш и одну из тех тетрадок, что ей выдали вместе с прочим. Вместе с этим добром она забилась в угол кровати. Тетрадка удобно расположилась на коленях, завлекая белизной страниц. В задумчивости она прикусила карандаш. Что делать-то? Вот что делать? Нужно составить какой-то план. Ну там, как у тех героев из сказок. Пойди в тёмный лес — и уже есть место действия. Убей горыныча — нарисовался страшный враг. Принеси живую воду — вот и цель. Всё сделал? Молодец, честь тебе и хвала. Не сделал? Ну так не всем же быть героями. Карандаш потихоньку приобретал вид неряшливой деревяшки, пока мысли роились в маленькой голове. Весь этот мир сейчас казался ей таким сложным и несправедливым, что идея пойти повыть выглядела не так уж странно. Когда карандаш уже готов был молить о пощаде, она коротко выдохнула, и грифель начал свой путь. «~~План мести~~» — написала и тут же зачеркнула. Слишком громко, да и кому мстить-то? Тем неразумным тварям? Мифическому сомну? Как? Она сейчас беззащитнее котёнка или того же вака. Даже хуже, у них-то есть зубы и коготки. Тяжёлый вздох, и карандаш снова выводит заголовок. «План действий» 1. Найти газеты о цесаревне (если есть). 2. Уговорить бабушку Варю. 3. Сходить в банк (лучше уже с бабушкой или попросить Ингу Петровну). 4. Найти... Тут она снова задумалась. Друзей? Так их она найдёт. Друзья — это, конечно, хорошо, но друг может и уйти, и предать. Нужны верные люди. Они всегда нужны. Так говорили... Да все подряд. Отец жаловался за обедом, что в дружине не хватает офицеров, мама причитала, что на её мануфактурах не хватает грамотных и верных управляющих. Даже Аркаша, и тот всегда учил, что как только меня начнут брать с собой, надо привязывать к себе мелких дворянчиков «личной верностью», а не деньгами или страхом. Он всегда выделял эти слова, как будто в них был особый смысл. Но почему-то никто не объяснял, что это и как её добиться. Все, кого она могла назвать верными людьми, скорее всего, тоже в царстве Мары, и вряд ли получится связаться с ними. Дружину скорее всего перебили. Остались те что были на рубежах или в отъезде, ближний круг... На всех нужно иметь свои зубы. Танну они слушать не будут, она же маленькая. Скорее наоборот, придётся слушаться. Хотя... если баба Варя согласится. Ой-ё-е... Если.