Спасти нельзя выжить

— Рина, смотри! Мать стояла у печи, месила тесто. Пальцы в муке, волосы растрёпаны, на щеке белое пятно — провела рукой, когда чесалось. — Иди сюда, поможешь мне с этим, — сказала она, кивая на миску с тестом. — Ты уже большая, справишься. От неё пахло мукой и цветами. В комнате было душно — печь топилась с утра, и воздух стоял горячий, но этот запах, запах дома, Рина узнала бы из тысячи. Отец сидел у окна. Он был крупным мужчиной — широкие плечи, тяжёлые руки, которые умели и строить, и чинить, и держать жену, когда ей было тяжело. Сейчас он чинил старый ботинок — что-то подшивал, что-то подклеивал. Спина сгорблена, но Рина знала: выпрямится — и достанет до потолка. — Эй, смотрительница, — сказал он, не поднимая головы. — Чего встала? Помоги матери, или ты у нас гостья? Голос у него был низкий, ворчливый, но в нём всегда пряталась теплота. — Она у нас красавица, — ответила мать, не оборачиваясь. — Скоро женихи забегают, а ты её работой всё грузишь. — Никуда она не денется, — буркнул отец, но в голосе слышалась усмешка. — Рина, слышишь, что мать говорит? Женихи, говорит. А я пока не собираюсь тебя отдавать. Ты ещё дома нужна. — Да кто за неё посватается, такую ленивую, — поддела мать. Рина стояла посередине комнаты. Смотрела на них. Слышала их голоса, их смех. Ей хотелось ответить, пошутить, сказать, что она не ленивая, что она поможет, что она никуда не уйдёт. Но язык не слушался. — Рина! — раздалось с полу. Она опустила взгляд. Иво сидел в трёх шагах от неё. Ему было три, может, четыре — маленький, лохматый, в растянутой рубашке. Он строил башню из деревянных кубиков. — Рина, смотри! — позвал он, не отрываясь от кубиков. Голосок тонкий, звонкий, чуть с хрипотцой. Башня была высокой. Иво задирал голову, чтобы посмотреть наверх. Осторожно поставил очередной кубик. Башня качнулась, но устояла. Тогда он поднял свои маленькие ладошки над головой и захлопал в них. — Я построил самую высокую башню в мире! — объявил он и посмотрел на Рину снизу вверх огромными глазами. — Смотри, какая высокая! Она хотела подойти. Потрепать его по лохматой голове. Сказать: «Молодец, Иво». Поднять его на руки и закружить. Она ничего не могла сделать. — Иво, — позвала она. Голос получился слабым, чужим. Он не услышал. Комната дрогнула. Краска на стенах пошла пузырями. Запахло гарью. — Мама, — позвала Рина. Мать обернулась. Тесто на столе почернело. Её улыбка исчезла, а глаза стали пустыми. — Иво, беги! — крикнула Рина. Он не слышал. Башня из кубиков рухнула. Кубики стучали, как кости. Она побежала к нему. Пол под ногами трещал, доски прогибались. — Рина! — крикнул отец. Но его голос был чужим. Холодным. Она добежала до Иво, протянула руку. Он исчез. Рина проснулась с криком. Комната была тёмной. Над головой — деревянный потолок казармы. Вокруг храпели солдаты. Кто-то бормотал во сне. Она сидела на койке, вцепившись в одеяло. Всё тело дрожало. Лоб и шея были мокрыми от пота. Дышать было тяжело. — Ты чего? — сонный голос Саши донёсся откуда-то слева. — Кошмар приснился? — Ничего, — сказала она. — Спи. Саша повернулась на другой бок, натянула одеяло и затихла. Рина посидела ещё немного, слушая, как стучит сердце. Встала. Нащупала в темноте полотенце и пошла в баню. В предбаннике было темно и сыро. Пахло старым деревом и смолой. Она нащупала ковш, зачерпнула воды из бочки. Вода была холодной — по рукам побежали мурашки, но она не стала ждать, пока нагреется. Разделась, стянула с себя пропитанную потом рубашку. С каждым движением тело ныло — спина, плечи, руки. Рина взяла кусок мыла и начала тереть кожу. Пена смывала грязь, но не смывала мысли. Иво. Его маленькие ладошки, когда он хлопал над башней. Его голосок с хрипотцой. Мать, улыбающаяся у печи. Отец, который ворчал, но смотрел с теплотой. Комната, которая рухнула. Рина тёрла сильнее. Она не знала, увидит ли их когда-нибудь. Не знала, захотят ли они её видеть — после всего, что она сделала. После того, кем она стала. Она ополоснулась, вылила на себя остатки воды. Холод обжёг спину, но она не вздрогнула. Вытерлась насухо, натянула чистое бельё и форму. Когда она вернулась в казарму, уже светало. Солдаты вставали — кто-то натягивал сапоги, кто-то зевал, сидя на койке, кто-то уже выходил. Саша проснулась и теперь яростно расчёсывала волосы. Имир, как всегда, выглядела так, будто ей было всё равно. Рина быстро собралась — заправила койку, затянула ремни, поправила воротник. Вышла на плац. Жан и Конни уже стояли в строю. Жан зевнул, прикрыв рот рукой. Конни ковырял носком сапога землю и что-то бормотал себе под нос. — Ты чего такая бледная? — спросил Жан, глядя на Рину. — Не выспалась, — ответила она. — Это заметно, — сказал Конни. — Иди ты, — буркнула девушка, но без злобы. Конни усмехнулся. — Стройся! — крикнул кто-то впереди. Они вытянулись. Вдалеке показался мужчина. Он шёл бодрым шагом, придерживая на плече плащ. За ним, чуть поодаль, вели лошадь. — Стройся! — повторил Нэсс, подходя ближе. Остановился перед ними. — Я капитан Нэсс, командир вашего отряда. А это моя лошадь, Шаретт, — он погладил её за гриву. — Она любит жевать волосы, поэтому если не хотите облысеть, будьте осторожны! — Рад знакомству! — не договорил мужчина, как лошадь схватила его за платок, повязанный на голове. — Эй, стой, прекрати, Шаретт! Все тихо усмехнулись. Конни прикрыл рот рукой. Даже Имир чуть улыбнулась. Нэсс вырвал платок из зубов лошади, поправил его и продолжил, делая вид, что ничего не случилось. — Сегодня начинаем подготовку к вылазке за стену. Забудьте про кадетские игрушки. Теперь вы — разведчики. Здесь вы будете учиться тому, что спасёт вам жизнь. Или не спасёт, — он обвёл их всех взглядом. — Но это зависит только от вас. Тренировка началась через час. Сначала бег. Вокруг корпуса, по грязи и камням. Нэсс стоял у крыльца и засекал время, покрикивая на отстающих. — Шевелитесь, новобранцы! Это не прогулка в парке! Рина держалась в середине колонны. Не обгоняла, но и не отставала. Ноги болели ещё со вчерашнего дня, но она заставляла себя двигаться. На пятом круге Конни поравнялся с ней, тяжело дыша. — Рина, ты железная, что ли? Я уже выдыхаюсь, а тебе хоть бы что. — Я просто не трачу силы на разговоры, — ответила она, не сбавляя темпа. — Ты жестокая, — выдохнул Конни и отстал. После бега — короткий перерыв. Пятнадцать минут. Рина села на траву, прислонилась спиной к дереву и закрыла глаза. Кто-то рядом пил воду. Кто-то просто лежал на земле и смотрел в небо. — Через пять минут тренировка на приводах, — объявил Нэсс. — Без опозданий. Рина открыла глаза, потянулась и встала. УПМ давалось ей легче, чем бег. Она чувствовала тросы как продолжение своих рук. Понимала, куда выбросить крюк и когда нажать на газ. Нэсс выстроил их перед лесом. Мишени — деревянные болванки, подвешенные на разной высоте. — Задача — чистое попадание в шею. За каждый промах — десять отжиманий. Тросы выстрелили. Она перелетела на соседнее дерево, выбрала мишень, прицелилась. Клинки вошли точно. Макет упал. Она сделала круг, выбрала вторую. Снова чисто. Третью. Промахнулась. — Попал! — крикнул Жан, отрубая голову макету. — Это моя цель! — возмущённо сказала Рина, смотря на довольного Жана. — Нечего ворон считать! — парень усмехнулся и полетел дальше. Капитан смотрел снизу, задрав голову. — Роттенберг! Единственный промах за весь заход. Неплохо, можешь спускаться. Рина приземлилась. Перевела дух. Нэсс кивнул и отвернулся к следующему. После тренировки их всех вели в корпус. Рина шла медленно, переставляя ноги через силу. Сзади к Армину и Микасе подбежал Эрен. Рина замедлила шаг. — Мы словно вечность не виделись! — проговорил Эрен. Он выглядел лучше, чем в суде — отдохнувший, без синяков под глазами. — Эрен, скажи, они тебя пытали? Рассматривали каждый миллиметр твоего тела? — спросила Микаса, схватив его за руку. — Нет, ничего такого не было! — Привет, Эрен! — сказал Конни. Все подошли поближе. — Ничего себе. Вы все здесь! — Эрен оглядел их. — Но если вы сейчас здесь, значит, вы теперь в разведке? — А как бы мы здесь ещё оказались? — спросила Рина и усмехнулась. — Значит, в военную полицию ушли только Жан, Энни и Марко? — Эрен услышал сзади шаги и повернулся. — Да ладно… Даже ты! — Марко погиб, — сказал подошедший Жан. У Рины внутри всё сжалось. Она не подняла глаз. Смотрела в землю. — Что? Что ты сказал? Марко погиб? — переспросил Эрен. — Не у всех должна быть драматичная смерть. Я даже не знаю, как он умер. — Никто этого не видел. Никто не знал об этом, — сухо добавил Жан. Рина молчала. Пальцы на руке дрогнули. Она сжала их в кулак. — Эй, новобранцы! — их диалог прервал Нэсс. — Ваша форма прибыла! Все переглянулись и подбежали к нему. Каждому он выдал одежду и плащ с эмблемой крыльев. Рина взяла свою форму. Провела пальцем по вышивке. Крылья. Символ тех, кто выходит за стены. Она накинула плащ на плечи. Они сидели на складе на коробках. — Вы правда… — начал Эрен. — Да. Мы тоже участвуем в миссии, — ответила Микаса. — Слушай, Эрен. Слышал, ты пытался убить Микасу, когда стал титаном, — сказал Жан, подходя ближе к парню. — Как это вообще понимать? — Всё не так! На самом деле он пытался… — начала Микаса, но её перебил Жан. — Эй, Микаса, — он указал на лицо. — Рана-то на щеке глубокая. Когда ты успела? — Говорят, это правда, — прервал его Эрен, опустив глаза вниз. — Когда я стал титаном, я пытался убить Микасу. — «Говорят»? То есть ты не помнишь этого? — Жан, хватит уже! — встряла в разговор Рина. — Он не контролировал себя тогда. В чём смысл сейчас наговаривать на Эрена? — Ну знаешь, в отличие от Микасы, я не собираюсь умирать за Эрена! — ответил ей Жан. — Поэтому я хочу знать, ради чего мы жертвуем своими жизнями. Жан подошёл и схватил Эрена за плечи. — Поэтому, Йегер, я очень рассчитываю на тебя! Надеюсь, ты будешь полезен! — Да, хорошо, — ответил немного опешивший парень.