Молчание старых архивов

— Ну все, это конец истории, - сказала она закрывая последнюю

страницу. — Конечно мы особо ничего и не узнали о титанах, зато теперь многое знаем про вас с Микасой.  Леви стоял у окна, на его лице было полное недоумение.  — То есть ты хочешь сказать, что это правда был эксперимент над людьми?

***

850 год, деревня Хайль, стена Роза В последнее время на нее скатилась вся работа в клинике. Каждый день она проживала одинаково. Подъем, работа, сон. Отец вот уже как три месяца не ходит, поэтому приходится успевать следить и за пациентами и за ним. Она любила и ненавидела свою работу. В клинике как обычно стоял впитавшийся в стены запах хлорки, спирта и чего-то терпкого. Как бы она не пыталась прибираться, шаткие стены дома все равно каким-то образом начала поедать плесень, с которой она боролась изо дня в день. Пока еще не дошло до операционной и лаборатории и на том спасибо.  Денег особо не было, лечили людей буквально за еду да ингредиенты для лекарств. Платить за починку дома было нечем, а уж о том чтобы покупать новый вообще и речи не шло. Слишком дорого. Она работала целыми днями на износ. Практически не спала, поэтому под глазами нарисовались отчетливые синяки. Складывалось ощущение, что даже если и восстановить свой сон, то синяки все равно никогда не уйдут. Про еду она вообще забывала, в следствии чего выглядела почти как труп. Единственное, что ее отделяло от него это способность передвигаться и разговаривать. Жители деревни иногда действительно были удивлены, что такая мелка худая девчонка может проводить тяжелейшие операции и вправлять кости.  Бабушки из деревни иногда пытались все же откормить ее, но это было бесполезно. Помимо зависимости от работы у нее была еще одна, хоть и с работой все же связанная. Она достала из кармана стеклянный флакон и долгое время смотрела на порошок внутри. Тело уже слегка дрожало, она слишком устала за день. Сев на старый табурет возле рабочего стола, она все же открыла флакон. Мир вот уже несколько часов был ужасно медленным и вязким, а ее тело будто тянуло ближе к полу. Именно поэтому она решила сделать дорожку.  Рассыпав немного белого прямо на тетрадь, в которую она записывала пациентов, она осторожно провела первую дорожку.  Она прекрасно знала, что ей нужно поесть или поспать, но Рихтер не будет ждать, а работу ей надо выполнить.  Нос обожгло, горький аммиачный запах ударил в голову. Всего секунду потерпеть, и будет хорошо. Она повертела головой пытаясь прийти в себя. Нос уже привык к неприятным ощущениям, но запах все же был ужасен.  Изначально препарат создавался для лечения душевнобольных. Позже им начали заменять обезболивающее во время тяжелых операций. Теперь же он не лечил ничего. Только позволял не рухнуть от усталости. За стеной снова раздался кашель отца, она распахнула глаза. — Сейчас - бросила она, хотя отец вряд ли ее слышал.  Через несколько секунд дыхание стало ровнее, руки перестали дрожать. Сердцебиение участилось, а есть расхотелось совсем, но это было не страшно. Страшно было, что на дне осталось совсем немного порошка. А без него она уже совсем не помнила какого чувствовать себя живой.  Кухня разваливалась так же медленно, как и весь дом. В углу возле мешка с давно сгнившей картошкой копошились тараканы. По стенам расползалась плесень, а из щелей тянуло сыростью. Но она будто давно перестала это замечать. Скрипучая лестница вела глубоко в подвал, где всегда стоял промозглый холод. Поэтому ей почти каждый час приходилось менять отцу грелки. Его комната тоже выглядела ужасно, но, в отличие от остального дома, там она хотя бы пыталась поддерживать порядок. — Вик, позови Адриана… Мне нужно уточнить у него формулу этого препарата, — задыхаясь в собственном кашле проговорил отец. — Пап, Адриан умер два года назад. - сказала Виктория, поставив отцу на колени поднос с едой. Отец нахмурился, будто пытался вспомнить что-то важное. — Правда?.. — тихо переспросил он. — Странно. Мне казалось, я видел его сегодня. С каждым месяцем приступы становились хуже. Иногда отец забывал, где находится. Иногда не узнавал ее. А иногда часами разговаривал с людьми, которых давно не было в живых. После смерти матери он будто надломился, а смерть Адриана окончательно его уничтожила. — Ты опять нюхала эту дрянь? Я за километр ее чую.  Виктория встала с табурета ничего не ответил и оставила отца одного. Она не не любила его, но и глубоких чувств не испытывала. Он не обращал на нее внимание все детство, только и делал что нянчился с Адрианом. И из-за этого брату пришлось заменять ей и отца и мать. Все знания полученные когда-то Викторией подарил ей Адриан, и за это она была ему безмерно благодарна.  Он учил ее читать и писать. Учил химическим составам, и показывал на практике как создавать лекарства. Он даже один раз учил ее древнему языку какого-то племени, но когда отец узнал, то был в бешенстве и запретил больше прикасаться к этой теме. Но благодаря Адриану, у Виктории все таки получилось стать хорошим врачом, хоть сейчас медикаментов было совсем недостаточно, но для своих возможностей работала она превосходно. Знал бы Адриан куда еще могут привести эти возможности.  На Рихтера Виктория начала работать около полугода назад. К тому моменту отец уже почти не вставал с кровати, а денег на лекарства не осталось совсем. Некоторые препараты она еще могла синтезировать сама, но для остальных нужны были ингредиенты, которые стоили слишком дорого даже для городских врачей, не говоря уже о полуразвалившейся деревенской клинике. Ким появился у них поздно вечером. От одного взгляда на его рот Викторию едва не стошнило — сгнившие десны, черные зубы и запах гнили, который чувствовался даже через маску. Он почти не мог говорить от боли. В тот вечер она вырвала ему больше десяти зубов подряд. А потом впервые увидела, как человек может смотреть на морфий. Не как на лекарство. Ким тогда сидел на полу возле операционного стола с полузакрытыми глазами и глупо улыбался, пока действие препарата медленно растекалось по телу. Через несколько дней в клинику приехал сам Рихтер. Человек, имя которого в некоторых районах боялись произносить вслух. Он выглядел слишком дорого для такого места: черное пальто, идеально чистые перчатки и запах дорогого табака, мгновенно перебивший сырость старого дома. Предложение звучало просто:лекарства для отца, деньги и поставки нужных материалов в обмен на работу. Тогда Виктория почему-то не смогла отказаться. Возможно, потому что к тому моменту отец уже начал забывать собственное имя. Или потому что она устала смотреть, как он медленно умирает в собственном подвале. Сначала Рихтер заказывал только морфий. Потом появились рецепты других препаратов. Некоторые из них Виктория видела впервые. И все же она справлялась лучше остальных. Она и сама не заметила, в какой момент начала употреблять. В первый раз она подумала «да ничего не будет если я попробую», а потом просто перестала видеть тормоза. В этот раз поставка задерживалась. Материалы, которые должны были привезти люди Рихтера, так и не появились, а оставшихся запасов едва хватало на обычные лекарства для пациентов клиники. Виктория уже несколько дней пыталась растянуть ингредиенты как могла: уменьшала дозировки, заменяла редкие компоненты дешевыми аналогами, а что-то и вовсе покупала за собственные деньги. Хотя прекрасно понимала — Рихтеру плевать. Его никогда не интересовало, сколько ночей она проводит в лаборатории и сколько людей ей приходится лечить параллельно. Ему нужен был только результат. И Виктория слишком поздно поняла, что зря согласилась на эту сделку. Вот только выбраться теперь уже не получилось бы при всем желании. Она тяжело выдохнула и вернулась в лабораторию. Маленькое помещение под клиникой освещала всего одна керосиновая лампа. На деревянных полках теснились банки с реактивами, спиртом и засушенными травами. Воздух был настолько пропитан химией, что иногда Виктории казалось — этот запах въелся ей прямо под кожу. На столе лежали раскрытые записи Адриана.Она до сих пор ими пользовалась. Некоторые формулы Виктория уже давно знала наизусть, но в сложных препаратах все равно постоянно сверялась с его пометками. Почерк у Адриана был ровный и аккуратный, будто он вообще никогда не ошибался. Она быстро перелистнула несколько страниц, остановившись на нужной формуле. Рядом с химическими расчетами Адриан, как обычно, оставил десятки комментариев - «не перегревать», «добавлять медленно», «иначе выпадет осадок». Виктория невольно усмехнулась. Даже после смерти брат продолжал командовать ею через свои записи. Она осторожно высыпала остатки порошка в стеклянную колбу и тихо выругалась. Слишком мало. Для нормальной партии не хватало почти половины нужных материалов. Виктория устало провела ладонью по лицу. Если Рихтер узнает, что заказ снова задерживается, проблем не избежать. Словно в ответ на ее мысли сверху раздался резкий стук в дверь. — Черт… — тихо выдохнула она, и медленно закрыла тетрадь Адриана.