Спокойной ночи, Лэйн

Приборы монотонно пищали, отмеряя слабый пульс. Это уже даже не раздражало – пищит себе и пищит. Лишь этот противный писк напоминал Лэйн: «Ты все еще жива. Сердце бьется, гоняя по организму кровь». Тело сбоило, выдавало ошибки и протестовало, но продолжало бороться. В отличие от уставшего разума. Лэйн уже едва различала, что вообще происходит вокруг: за последние пару месяцев в нее влили столько разной дряни, что она не могла отличить реальность от вымысла. Может, кто-то и говорил с ней. Анна должна была ошиваться где-то рядом. Из пелены пробивался ее голос. – Лэйн, не смей спать. Но было ли Лэйн до этого дело? Ее расплывчатое сознание слишком отвлеклось на имя. Лэйн. Кто вообще придумал, что это слово может обозначать ее? И как люди понимают, что значит то или иное слово? В мыслях всплывали строки на английском, на латыни, а порой и на древнеангельском, но путались в сознании, сплетаясь в вязкий сложный клубок. Девушка прикрыла глаза. На секунду. Сейчас только боль уйдет, и она сразу же вернется. А пока Лэйн позволила себе погрузиться в вязкую сонную полутьму. *** Тишина убаюкивала. Даровала столь желанное спокойствие. В пустоте девушке казалось, что шар света в груди тлеет, согревая. Она коснулась пальцами грудной клетки, стараясь поймать фантомное ощущение. Ничего не вышло, но хотя бы боль отступила. Тело немного расслабилось, заметив, что спазм отступил. Лэйн ощутила, как кто-то убрал с лица выбившиеся пряди легким движением. Холодные пальцы остужали пылающее сознание, и девушка прижалась к ним поближе щекой. Человек даже не вздрогнул – мягко потрепал ее кожу, как гладят прохожие уличную кошку. Лэйн не хотела раскрывать глаза, расстворяясь в чужом касании. Как ей не хватало простых человеческого тепла – Донован была беспристрастна, если не жестока. Анна же притрагивалась так, словно перед ней не девушка, а фарфоровая кукла, которая уже пошла трещинами. Лэйн нахмурилась. Возле уха наконец прозвучал знакомый голос. – Ух, какие мы злые. Насмешка показалась ей добродушной, хоть и пренебрежительной. Лэйн раскрыла глаза и увидела перед собой свое же лицо. У девушки напротив были ее раскосые глаза и родинка. Когда-то в детстве Лэйн раздражала эта ее особенность, но всматриваясь в хитрую усмешку, она не могла не признать – было в этом что-то особенное. Так странно разговаривать с самой собой. Видимо, Лэйн окончательно сошла с ума. Девушка не могла подсознательно не сравнивать окружающее с дымкой, но это явно была не она. – Пытаешься найти логику даже в глубинах своего подсознания. Почему я не удивлена? – вторая Лэйн нахально уселась рядом, отворачиваясь и устремляя взор куда-то вдаль. Лэйн не могла не заметить, как взявшийся из ниоткуда сквозняк мерно покачивает кончики темных волос. Силуэт той Лэйн выглядел так задумчиво-мечтательно – неужели она вправду так выглядит со стороны? – Как ты можешь быть удивлена, если ты – это я? Не значит ли это, что мы и мыслим одинаково? – парировала Лэйн. Она решила играть по правилам этого странного мира. – Каждый день я узнаю что-то новое о себе. Даже своя собственная душа – потемки. Особенно если говорить о тебе. Лэйн нахмурилась. – То есть о тебе? Вторая Лэйн выгнула бровь. – Эй. Лэйн не заметила, как приподнялись ее собственные уголки губ. Тут так спокойно. И собеседница из нее, оказывается, ничего такая. – Что значит «эй»? Вторая Лэйн закатила глаза. – «Эй» значит «эй». Лэйн усмехнулась. – Какая глубокая мысль. – Ну, а каким еще мыслям рождаться быть под конской дозой транквилизаторов? – Не уверена. Но я не ожидала, что передозировка нейролептиками вызывает раздвоение личности. – Ах, это не лекарства. Вторая Лэйн словно невзначай бедром задела руку Лэйн. – Ты всегда такая. – Ненормальная? – это слово вырвалось с такой печальной, грустной интонацией, что даже вторая Лэйн взгрустнула. Кому как не ей знать, что скрывается под этим простым словом? Она опустила свою холодную ладонь поверх руки Лэйн и легонько сжала, словно говоря «я все знаю». – Нет. Ты просто... оторванная. От себя самой. – У меня две личности? Здорово. Вторая Лэйн улыбнулась. Огонек сверкнул в ее бездонных глазах, но Лэйн не напугало ее слегка безумное лицо. – Что ж, есть и плюсы. Не так одиноко, да? Лэйн с трудом подняла свободную руку и накрыла сверху чужую, создавая что-то вроде пирамиды из рук. Но вторая Лэйн подхватила и повторила за ней. Они засмеялись почти одновременно – Лэйн неумело и сдавленно, учась заново. Вторая Лэйн – задорно и раскрепощенно. В итоге вторая Лэйн не сдержалась и, наклонившись, оставила легкий поцелуй на лбу девушки. Не встретив сопротивления, она быстро клюнула Лэйн в губы. – Что... ты делаешь? – Лэйн проговорила вяло. Она припоминала, как нечто подобное случилось во время битвы с Баалом – тогда она впервые встретила вторую Лэйн и, принимая свою темную часть, сама поцеловала отражение. Но тогда оно не разговаривало и не смеялось. Просто смотрело на нее с этим странным бликом в глазах. – Не знаю. Мне просто стало жаль тебя. Лэйн вздохнула. – Дожилась. Меня жалею только я сама. Вторая Лэйн уязвимо отвела взгляд и тихо произнесла: – Кто, если не я? Сердце сжалось от этих слов. Правда одновременно и колола, и странно успокаивала. Даже после всего. Есть хоть кто-то. Даже если этот кто-то – она сама. Лэйн озадаченно спросила: – Кто ты? Галлюцинация? Альтер-эго? Лэйн заметила, что вторая Лэйн отвечала без запинок, в отличие от реальных людей. С той же скоростью, с которой рождаются мысли в голове, странное существо находило ответ, который ожидала услышать Лэйн. – Могу задать тебе тот же вопрос. Для меня ты тоже не совсем ясна. – Справедливо. Лэйн приподнялась на локтях и заглянула в глаза девушке. – Я считаю, что я настоящая. Но... и тебя я не считаю самозванкой. Может, мы обе – Лэйн? Та лишь печально усмехнулась. – Может. Но Лэйн не устроил этот ответ. – Нет, так не пойдет. Почему ты – моя темная версия – все равно грустная? Разве это не моя прерогатива? – А с чего ты взяла, что именно я темная? Может, это ты – моя тень. – В таком случае все еще хуже. Ведь мы обе страдаем. – Хм... – Вторая Лэйн задумчиво закусила губу. Лишь сейчас Лэйн заметила, что делает то же самое. Вкус крови уже ощущался, слишком реалистичный для простого сна. Наконец, она продолжила: – Знаешь, а мне уже не так плохо. Вот так просто говорить с тобой – сейчас я не несчастна. – Хах... приятно иногда поговорить с умным человеком? – Приятно поговорить с кем-то, кто относится ко мне как к человеку. – Но, Лэйн, разве ты человек? – А сама как думаешь? – отражение нахмурилось, готовясь защищаться. Лэйн и сама вспылила бы, скажи ей подобное кто-то чужой. Но сейчас она спокойно ответила: – Человек ты или нет... ты – это Лэйн. Значит, ты имеешь право быть. Слова вырвались сами собой. Когда-то девушка мечтала услышать их от кого-то близкого. От родителей. От друзей. От бывшего парня. От любой гадалки-таролога, в конце-то концов. Кто бы мог подумать, что даже произнесенные ею самой, они закроют какую-то брешь в сердце? Ту, которая кровоточила чуть ли не с самого ее рождения. Все еще болело, но пустота вокруг вмиг стала добрее и податливее. Лэйн не видела реакцию второй Лэйн, слишком увлеченная собой, но стоило ей вспомнить про собеседницу, как та наклонилась ближе и обняла ее. Холодные пальцы очертили узор на спине, мягко прижимая девушку ближе к своей груди. Темные волосы скрыли ее от всего мира, окутывая в кокон. Пахло чем-то родным, но Лэйн не могла принюхаться – только ей казалось, что она различает аромат, как он смешивался с ее собственным. Лэйн неловко похлопала вторую Лэйн по спине. Но это не значило, что она хочет разорвать объятия. Как хорошо, что та это понимала и прижимала лишь ближе – крепко, но в то же время так трепетно и нежно, что в груди разливалось тепло. Внезапно вторая Лэйн заговорила: – Ненавижу себя. Сейчас так хорошо, а я думаю о том, что будет, когда вернусь «туда». Туда. В реальность, где слабое тело лежит под капельницами и только и может, что глупо хлопать глазами. Туда, где она опять одна среди холодных стен. Лэйн и сама поежилась от этой мысли, крепче сжимая гладкую кожу рук девушки, чуть ли не до синяков. Она неосознанно причиняла боль себе мыслями и действиями, но странно то, что она сама ощущала боль в предплечьях. Будто боль второй Лэйн была ее собственной. Но почему «будто»? Лэйн принялась судорожно успокаивать девушку: – Ничего, все в порядке. Все будет хорошо. Ты сама сказала – уже немного легче... – Когда ты вернешься, забудешь меня? Отмахнешься, как от странного сна. А я опять буду думать о том, что это помню только я. – Все в порядке, правда. Когда я... когда мы проснемся, чувства останутся. Этого мне достаточно. – А мне нет. Не хочу забывать. Вторая Лэйн попыталась отстраниться, но не смогла вырваться из захвата. Лэйн положила руку ей на затылок и прошлась ладонью по шелковистым прядям. Она еще пару раз успокаивающе погладила девушку, собираясь с мыслями. Какие сны остаются в памяти? Даже после пробуждения преследуют в реальности? Кошмары. Но причинять боль той Лэйн, что и так страдает, – ужасно. Что, если она вовсе перестанет спать? Чувствуя, как мерно дышит вторая Лэйн, Лэйн просто не могла обречь ее на муки, пусть даже она – лишь крохотная часть настоящей. Девушка прогнала этот вариант из головы. Она осторожным движением убрала на бок волосы второй Лэйн и чмокнула ее возле уха. Потом спустилась ниже и провела дорожку из поцелуев вдоль шеи. Она двигалась неторопливо и нежно – представляла, как зацеловывает самое любимое, самое родное, что только может быть. Она чувствовала, как вздохнула вторая Лэйн, прекрасно понимая, что задумала ее вторая сторона. Двойник сильнее открыл шею, параллельно запуская руку под чужую майку. Ее пальцы обожгли кожу ледяным холодом, но Лэйн не отстранилась – она представила, как ее собственное тепло согревает не просто чужие ладони: ей хотелось, чтобы это тепло прошло по нервам и достало до мозга. Или хотя бы до сердца. Лэйн придержала мягкую щеку второй Лэйн и провела по ней большим пальцем. Та качнула головой и прижалась ближе. Тогда Лэйн оторвалась от ее кожи и, обхватив лицо обеими руками, коснулась носом чужого. Вторая Лэйн забавно поморщилась, но на ее лице была улыбка. Этот вид вызывал искреннее умиление у Лэйн, и она, все еще слегка нависая сверху, в этот раз сама коснулась тонких губ своими. Вторая Лэйн не захотела ждать и почти мгновенно облизнула ее нижнюю губу, завлекая. Обе руки девушки покоились на чужой талии, слегка надавливая и притягивая ближе. Лэйн пришлось встать на колени перед второй Лэйн и навалиться на нее корпусом, но та оказалась на удивление стойкой. Она вообще не обратила внимания на эти передвижения – воспользовавшись тем, что Лэйн отвлеклась, девушка нашла языком чужой и, лишь слегка подразнив, провела кончиком по деснам. Это простое движение вышло и игривым, и таким любящим – Лэйн начинала задаваться вопросом, нет ли у нее скрытых нарциссических наклонностей. Мысль не успела обрести форму — разум уже плавился под напором языка. Движения из задорных и дразнящих постепенно стали ненасытными и требовательными – девушка не давала ей и вздохнуть лишний раз, из-за чего в голове начинало кружиться. Но Лэйн не отстранялась, наслаждаясь этой сладкой пыткой и тянущим ощущением, которое постепенно нарастало в животе. Она сжимала ноги, сдерживаясь, но умелые движения второй Лэйн делали воздержание ужасно сложной задачей. Так ли странно желать себя саму? Нет. Любые вопросы рассеялись от напора второй Лэйн – она хотела и брала, не спрашивая разрешения. Лэйн с трудом сдержала стон, который чуть не вырвался от градуса напряжения. Вторая Лэйн резко оттолкнула ее вниз – не удержав равновесия, Лэйн упала обратно в нежные объятия тьмы. Не успела она сострить или упрекнуть партнершу, как та с благоговейной улыбкой улеглась прямо ей на живот, устраивая голову на ее груди. Ее тепло обволакивало, как и руки, которыми она обхватила Лэйн. Теперь она обнимала ее, как огромную плюшевую игрушку. Лэйн казалось, что она вот-вот замурлычет, как кошка. Но та лишь протянула: – Ммм... всегда хотела так попробовать. Лэйн снисходительно выдохнула и запустила руку в ее волосы. Она бережно перебирала темные нити, то оттягивая и дразнясь, то приглаживая. Вторая Лэйн молчала: пару раз она еще поерзала, устраиваясь поудобнее, но довольно быстро Лэйн услышала мирное сопение возле сердца. Ее собственные глаза тоже налились усталостью, и перед тем как уснуть в чужих объятиях, она произнесла: – Спокойной ночи, Лэйн. Она так и не поняла, сказала ли это девушке рядом, себе или той Лэйн, которой она станет, когда проснется. *** Анна влетела в кабинет, снося все на своем пути. Запутавшись в каком-то стуле, она не сразу заметила, что за ней наблюдает пара глаз. Девушка чертыхнулась на родном языке, прежде чем наконец смогла победить несчастный предмет мебели и подлететь к своему столу. Она нервно щелкала что-то на компьютере, но все равно не успела – экран погас до того, как она успела занести нужные данные в папку. Анна опустила голову на руки, упираясь на стол. – Что-то случилось? – тихий, но твердый голос вырвал ее из раздумий. Девушка уставилась на свою главную пациентку — ту, которую Донован то и дело вырывала у неё, оправдываясь критическим состоянием девушки. Лэйн спокойно выдержала взгляд. Ее лицо выглядело уже не таким бледным – может, то была игра света, но Анне показалось, что на впалых щеках появился слабый румянец, а синяки под глазами всего за ночь значительно уменьшились. Вот уж кому бесконечные отлеживания пошли на пользу. – А, привет, Лэйн. Анна проигнорировала вопрос, деловито потирая очки. – Расскажи-ка, в чем твой секрет – даже после транквилизаторов такая свеженькая и бодрая. Я вот после четырех чашек кофе не так сияю. Лэйн лениво приподняла брови и аккуратно дотронулась пальцами до своей щеки. – Хм... не знаю. Может, вместо кофе попробуешь спать? – Ох, так ты еще и шутишь. Видимо, формула лекарства наконец-то подошла. Анна кинула жалостливый взгляд на локти девушки – из-за постоянных инъекций со сгибов не сходили синяки. Но сейчас руки Лэйн были абсолютно чисты. Анна подошла поближе и без разрешения дотронулась до чужих предплечий. Лэйн нахмурилась, но не отстранилась. – Что ты делаешь? Анна вновь проигнорировала вопрос. Кожа Лэйн была мягкой и эластичной – ни единого шрама или следа от иглы. Ей оставалось лишь отпустить чужую руку. – Знаешь, ты наверное права – пора завязывать с кофе. Мерещится всякое... Девушка устало потерла переносицу. Лэйн, конечно, избранная и все такое, но не могли же ранения сойти за одну ночь? – Прости, мне нужно... – Да, иди. Лэйн накрылась пледом почти до шеи и уставилась в окно. Перед тем как закрыть за собой дверь, Анна в последний раз глянула на одинокий силуэт. Издалека ей показалось, что на лице пациентки застыла мягкая загадочная улыбка.