Цефей

      — Твой?       — Нет, — Трилби к нему не поворачивается и сидя на ковре продолжает медленно перебирать пальцами пушистую белую шерсть Абсола, словно ничего необычного не происходит и он не гладит лежащее у него на коленях живое проклятие.       — Не напарник? — переспрашивает Проповедник.       — Он всегда следует за мной, — Трилби лишь пожимает плечами.       «Всегда» отмеряется от первого дня в особняке ДеФо.       — Дикий?       — У него есть ошейник, — ладонь Трилби цепляет красный тонкий ремешок на шее Абсола и в свете мотельной лампы вспыхивает блеск тёмного круглого камня с трёхцветной жилкой в центре.       — Больше похоже на украшение, — замечает Проповедник.       — Оно уже у него было, — Трилби касается камня, — Ни имени, ни клички, ни адреса, — холод обжигает кожу.       — Тогда, почему не поймаешь? — спрашивает Проповедник.       И из груди Абсола вырывается глухое рычание.       — Не хочет.       — В любом случае, — Проповедник делает несколько шагов вперёд и его тень глубже падает на Абсола, — Он часть команды.       И Абсол снова поднимает голову.       — Он не агент Министерства, — пальцы Трилби вздрагивают, — Не хочет, — и в выдохе повторяется.       — Вот как, — и тяжёлая пауза возвращается после слов Проповедника.       — Просто приходит, — ненадолго, — Перед тем как что-то должно произойти.       — Каждый раз?       — Каждый, — Трилби поводит плечом, — Он встретил меня в Пестисвилле.       — В тот день? — вспоминает Проповедник, и в его груди сворачивается холодный напоминающий ядовитую змею ком и неприятным холодом расходится вместе с ударами сердца.       — За несколько — до.       И прежде, чем Проповедник успевает спросить Трилби продолжает:       — Тоже приносишь несчастья, да?       И в его тоне нет ни насмешки, ни упрёка.       И Проповеднику такое не нравится — в тепле вопроса есть что-то от зеркала и от ещё одной тайны.       Поэтому, он говорит другое:       — Нам нужно готовиться к худшему?       — К катастрофе, — и Трилби вновь ласково треплет морду Абсола.