И было трое

Зажав одну-единственную страницу в руке, совершив большой скачок и еще большее чудо, Кроули и Азирафаэль оказались в последнем уголке Вселенной: в книжном магазине Азирафаэля. Закрыв дверь, ангел перевернул висевшую на ней табличку. — Открыто? — недоверчиво фыркнул Кроули, засовывая в карман штанов последнюю уцелевшую страницу Книги Жизни. — Вдруг кто-то захочет… Купить книгу? — ответил Азирафаэль с напускной веселой улыбкой. Демон вздохнул: — Ангел, судя по всему, весь мир сейчас — это мы и твой книжный. Вряд ли у тебя будет много клиентов. — Что ж, в таком случае, мы остались одни во Вселенной. И это — место для нас. — Место для нас?.. У нас ничего нет! — По крайней мере, мы есть друг у друга! У нас, должно быть, есть немного какао. И тысячи книг, — обведя рукой магазин, проговорил ангел, суетливо пытаясь найти пачку какао. Кроули схватил случайную книгу, открыл ее и не обнаружил на страницах ни буквы. Он бросил книгу Азирафаэлю. — Неужели? Удачи в чтении. На лице ангела появилось страдальческое выражение. — Но это ведь… Даже Диккенс! — пару секунд погоревав о потере, он со смиренным вздохом закрыл то, что еще недавно было вторым изданием «Барнеби Радж». — Что ж, если… Если здесь все заканчивается, то… Здесь, наконец, должен быть какой-то ответ. На все. — О, разумеется, — усмехнулся Кроули. — Сто тысяч книг с чистыми страницами, и в одной из них точно найдутся ответы на все вопросы. Звучит не очень правдоподобно, не так ли? — Ну хоть что-то же должно быть! — воскликнул Азирафаэль, усаживаясь в кресло. — Хотя бы… Хотя бы какая-нибудь подсказка! — Подсказка? — Да, да, должна ведь быть… Кроули нахмурился и ущипнул себя за переносицу: — Ангел, это не детективный роман. Единственная чертова книга, которая нам была бы сейчас полезна, — это Книга Жизни. И, может быть, ты забыл, но наша хорошая знакомая Михаил бросила ее в Вечное пламя! Очень скоро все, даже мы, станет прахом! — Что? Нет-нет, ты спас страницу! С нами все будет… — Хреново! Этот книжный и все, что в нем есть, состоит из вещей, которых больше не существует. Стоит Вселенной адаптироваться к переменам, как все это исчезнет бесследно, будто и вовсе не существовало. — О. — Да, «о», ангел, — надтреснутым голосом подтвердил Кроули. — Мы. В. Заднице. — Нет. Нет, так не пойдет. Нужно что-то придумать! Найти какой-нибудь выход! — Ах, да! — воскликнул Кроули, раздраженно срывая очки. — Наши огромные китовые мозги, разумеется, смогут исправить этот кошмар… Тут Кроули кое-что вспомнил. Кое-что, не раз помогавшее ему в последний момент выпутаться из нешуточных неприятностей. Кроули вспомнил, что у него есть воображение. — Конечно. Чтоб его, ну конечно! В одно мгновение он оказался рядом с Азирафаэлем и принялся зачем-то рыться в ящиках стола. — Кроули, что… — Ангел, у тебя есть ручка? Азирафаэль кивнул и достал большую, причудливо декорированную коробку. — Какую ручку ты хочешь? Кажется, у меня есть Scriveiner, Onoto, Yard-O-Led… Кроули протянул руку и взял первую попавшуюся. — Дай-ка книгу. — Какую? — Не важно, они все чистые! Подойдет совершенно любая. Азирафаэль повертел в руках лежавшие на столе фолианты. — «Холодный дом?» — пододвигая книгу к демону, спросил он. — Ладно. Кроули раскрыл ее, и озадаченный Азирафаэль попытался понять, что он собирается делать. — Но… Но, Кроули! Это не Книга Жизни. — Но станет ей, если мы представим, что это она. Лицо ангела просияло: — О! О, ты гений! — Возможно. Если сработает. Кроули собрался было писать, но за миг до того, как перо коснулось страницы, ему пришла в голову прекрасная мысль. Он взглянул на Азирафаэля. — Хочешь… Хочешь написать за меня, ангел? — Да, да! Дай мне ручку, пожалуйста, — и Азирафаэль начал писать, проговаривая вслух каждое слово: — «И было трое в книжном магазине, который тогда был целым миром. Ангел, демон и еще одна сущность, которая незримо присутствовала рядом с ними, ибо Она была вездесуща. Она была всегда. Она всегда будет»… Они напряженно замерли, ожидая каких-нибудь изменений… …Но ничего не случилось. — Нет. Нет-нет-нет-нет, — прошептал ангел. — Не может быть… О, этого не может быть! Кроули выругался себе под нос. Азирафаэлю понадобились пару мгновений и глубокий, прерывистый вздох, чтобы взять себя в руки. Он закрыл книгу, поднялся из-за стола, поправил жилет и повернулся к Кроули. Его губы изогнулись в печальной улыбке. — Что же. Если это и правда конец, то… Я должен сказать тебе, что я… Очень сожалею… Кроули застонал, покачав головой: — Ангел, ангел, не обязательно… Азирафаэль взял его за руку, смаргивая застилавшие глаза слезы: — Нет, нет. Обязательно. Я пытался сделать мир лучше для всех, для нас, но… Я все только испортил. О, Кроули! Я хотел изменить Небеса, а не тебя. Ты всегда казался мне идеальным. Из горла демона вырвался сдавленный всхлип. Азирафаэль сжал его пальцы. — После стольких лет, дорогой, тебе стоит знать, что я… — губы ангела задрожали. — Что я люблю тебя. У Кроули перехватило дыхание. Из его желтых змеиных глаз потекли слезы. — Азирафаэль, — прошептал он, дрожащими руками хватаясь за лацканы пиджака ангела. — Черт, Азирафаэль. Можно я?.. — Пожалуйста. Кроули притянул ангела к себе и поцеловал его во второй раз за свою долгую-долгую жизнь. Поцелуй этот был и Раем, и Адом. Он был прекрасным, отчаянным и пугающим; он был одновременно чудесным началом и трагическим завершением. Наконец, они нехотя оторвались друг от друга, и, не осмеливаясь дышать, прижались лбами друг к другу, едва сдерживая слезы и держась за руки так, словно от этого зависело выживание. А затем в дверь книжного позвонили. Азирафаэль и Кроули замерли. — Чем… Чем могу вам помочь? — потрясенно осведомился ангел и нервно засмеялся: — Боюсь, все книги в этом магазине чистые. Даже Диккенс. — Даже Диккенс? — переспросил чей-то голос. — Ну и ну! Ангел и демон обернулись на этот голос, Ее голос, как раз в тот момент, когда Вседержительница переступила порог книжного магазина. — Как ты и говорил, Азирафаэль, тебе не нужно меня вызывать. Я уже здесь. Всегда была. — Да, конечно, Господи, — пробормотал Азирафаэль. — Ты повсюду, Ты вездесуща, но… Это вовсе не значит… Что Ты поговоришь с нами, Господи. — Что же, — сказала Она и щелкнула пальцами. В нише, рядом с рабочим столом Азирафаэля, возникло кресло, и Богиня заняла Свое место. — Я ведь говорю сейчас с вами, не так ли? — Да! Да, конечно, Ты… — Давайте же! Продолжайте скорее. О чем вам хотелось меня спросить? Кроули фыркнул. — Я думал, Ты не отвечаешь на вопросы, — язвительно заметил он. Богиня лишь улыбнулась. — Мое нежелание давать ответы… Немного преувеличено. К тому же, сегодня явно не действуют правила, — сверкнув глазами, проговорила она. — Итак! Вы можете задать по вопросу. Но хорошенько подумайте, прежде чем спрашивать. Воцарилось молчание. Богиня ждала, Азирафаэль переминался с ноги на ногу, а Кроули стоял, разинув рот, словно рыба. — Азирафаэль, ты первый, дорогой. Как видно, Кроули… Нужна минутка. Вышеупомянутый демон тяжело опустился в кресло Азирафаэля, уставившись в пустоту странно отсутствующим взглядом. — …А может, и две, — поправилась Богиня. Азирафаэль прочистил горло и подошел на шаг ближе, сложив на животе руки: — Господи. М-м… По правде сказать, у меня довольно много вопросов, но… Только один, на который действительно нужен ответ. Богиня кивнула: — Продолжай. — Зачем… — неуверенно начал ангел. — Зачем давать мне Кроули? Зачем делать меня целым… Чтобы потом все отнять? Кроули невнятно хмыкнул со своего места. Богиня вздохнула. — Азирафаэль, — на Ее лице промелькнула некая горесть. — Тебе, как и всем остальным, я дала только право выбора. Я не давала тебе Кроули. Как я могла его дать? Он ведь не мой, чтобы давать или отнимать. Нет, дорогой, Кроули отдал себя тебе сам. Разве не в этом вся прелесть? Все великолепие жизни. Ведь, несмотря ни на что, ты всегда можешь выбрать. — И Ты… Не сердишься? Что я выбрал Кроули? Богиня рассмеялась: — Ни в коем случае. Ваша любовь непостижима, глупа и предсказуема, как сама Вселенная. Она всегда вызывала у меня улыбку. Могу ли я на нее сердиться? — О, — выдохнул Азирафаэль. — Э-э-э, — красноречиво протянул Кроули. Богиня повернулась к нему: — Ты что-то хотел сказать, дорогой? — Ну, раз уж мы заговорили о Вселенной, — пробормотал демон. — У меня есть вопрос. О ней, я имею в виду. — Да, у тебя он был всегда, правда? — беззлобно спросила Богиня. Сделав, казалось, титаническое усилие над собой, Кроули поднялся с кресла и вытянулся перед Ней. — Мне вот, что хочется знать… В чем смысл всего этого? Высшего замысла. Почему Ты решила, что будет разумным… Создать бесконечную Вселенную… А через шесть тысяч лет взять и просто-напросто… Перевернуть доску? Непостижимо, чтоб его! — воскликнул он, вскинув руки. — Это же истинное безумие! — Ну да. Очевидно. Кроули разинул рот. Богиня продолжила: — Под конец Михаил, конечно, немножечко спятила, с поджигательством и убийствами. Ничего хорошего из такого никогда не выходит. Так или иначе, шесть тысяч лет были частью Высшего, а не Непостижимого, плана. А это, знаешь ли, разные вещи. При этих словах на лице Азирафаэля появилось довольное выражение. А Кроули… Кроули зашипел: — Но Михаил не придумала ни тот, ни другой! Это Твоя идея! — О? — Богиня выгнула брови. — Неужели? Потому что для меня это новость. — Но… Что?.. А? — спросил демон. — Кроули, дорогой, придумать Непостижимый план не может никто. В этом-то и весь смысл. Все являются частью Плана, каждому отведена своя роль. Ангелам, демонам, людям. Все вы влияете на него. Вот почему он Непостижимый. В этом Плане — миллиарды возможностей, бесконечное количество начал и концов. Ваш выбор и формирует действительность. Короткий миг Кроули казался воплощением спокойствия, обдумывая сброшенную на него информационную бомбу. Казалось бы, за свою жизнь он пережил столько потрясений, что должен был точно знать или хотя бы догадываться, как справиться с очередным шоком. Ошибочное предположение. — То есть, Ты хочешь сказать, что План… Весь чертов План состоит в том, чтобы просто дать нам право выбора и умыть руки?! — закричал Кроули. — Но как же демоны, Падение и прочая муть… — Ах, да! — перебила Богиня. — Демоны. Любопытнейшая концепция. На самом деле, эта идея всегда казалась мне довольно трагичной. Сама бы я не додумалась до такого. Но никогда не угадаешь, что твои Творения придумают в следующий раз. Кроули нахмурился и сжал кулаки. Наконец, он оторвал свою челюсть от пола и спросил: — Что же, черт возьми, это значит? Богиня вновь рассмеялась: — Кроули, ты, как никто другой, должен знать, каково это — позволять жизни идти своим чередом. Каково присваивать себе деяния, к которым ты не имеешь ни малейшего отношения. В этом мы с тобой невероятно похожи. — Чт… Кроули перебил бой напольных часов, хотя в этот конкретный момент, по-видимому, времени уже не существовало. — Ах! К сожалению, дорогие мои, время ответов прошло. Я не могу ответить на все вопросы. В чем же тогда будет веселье? — Богиня поднялась с места, улыбнулась на прощание и зашагала к двери. Она повернула ручку и добавила: — Кроме того, я с нетерпением жду, какой выход найдут последние из моих Творений. Дверь весело звякнула, когда она перешагнула порог и исчезла. И в книжном магазине, который был теперь целым миром, снова осталось лишь двое. Несколько долгих минут они провели в ошеломленном молчании. Наконец, Кроули решился заговорить. — Что, во имя девяти кругов Ада, это было?.. — Точно не знаю. Но… Что же нам теперь делать? И тут их внимание привлекло слабое мерцание. Лежавшая на столе книга, еще несколько часов назад бывшая «Холодным домом», мягко светилась. — Ну, ангел, — придвигая кресло, проговорил Кроули. — Кажется, теперь мы будем писать. Так они и сделали. Они писали и писали, пока вновь не послышались оживленные звуки Уикбер-стрит, потом — Лондона, Англии, а потом и всего мира, весело шумевшего за стенами книжного магазина, хаотичного и непостижимо прекрасного, как и прежде. Был чудесный день. Впрочем, чудесными были далеко не все дни. Их прошло уже более двух миллионов двухсот тысяч пятисот восьмидесяти пяти. Дождь в этот день был сотворен заново, и он вспомнил, что ему очень нравится идти в Лондоне. Вот он и пошел. Азирафаэль и Кроули улыбнулись, услышав стук первых капель по витрине книжного магазина. Мисс Сэндвич раздраженно вздохнула, выйдя на улицу. Ее большая розовая дорожная сумка с каждой секундой все больше и больше темнела от влаги. Палец Гарри Рыбы завис над кнопкой вызова, и несколько капель упало на экран его телефона. Где-то в Тадфилде, спасаясь от моросящего дождика, молодой парень наперегонки с собакой побежал в тепло уютного дома. Иисус широко улыбнулся на мокрой, многолюдной улице Сохо. И Богиня на Небесах тоже радостно улыбнулась.