Requiem

Самодельная землянка подвывала в такт начинающейся бури. Едва ли нутро своеобразного жилища могло похвастаться особенным теплом. Крыша, что представляла собой груду веток покрытыми мхом и промерзглой землей не сохраняли и толики первобытного тепла. Гарри съежился. Он уже давно лежал так стараясь уснуть. Напротив него метался в предсмертной агонии его друг и соратник, – Рон. Тело Уизли было сброшено на подстилку из соломы, что так любезно предусмотрели предыдущие сопротивленцы. Время от времени Гарри вытягивала из раздумий мысль, – его и Рона отправили разведать переходной канал. Иными словами брешь, дабы связаться с основной силой сопротивления. Этот вопрос стоял с самого первого дня осады Хогвартса, – аппарировать всех живых студентов в ещё не захваченные земли. Пока безопасным материком оставалась Америка и ещё некоторый ряд стран и континентов. Впрочем, изначально не было известно существует ли вообще этот "мостик", – это и стало их почти годовалой целью жизни. Найти безопасный переход. Сам мостик был доказан и найден. В тот же день отправили группу детей вместе с Полумной, их аппарировали в Вашингтон, предварительно предупредив. Как их там встретили никто не знал, однако через четыре месяца девушка прислала записку, с подтверждением о безопасности и здоровье детей. Как Гермиона поняла, сейчас Полумна занимается поиском родителей выживших в осаде Хогвартса подопечных. Все шло хорошо, во всех головах пестрела и переливалась радостью мысль, что скоро весь этот кошмар закончится, – старших студентов перенесут, и вокруг Хогвартс можно будет больше не поддерживать защитный купол, на который уходили и без того остатки магических сил. Однако веселье быстро завершилось трауром. Проход обнаружили. С этого все и понеслось, атаки пожирателей стали происходить чаще, отрезанная от остального мира школа магии и волшебства пустела изнутри, все больше и больше наполняясь трупами, и кровью. Потом оставшихся в живых вновь посетила неслыханная доселе радость. Организована ещё одна группа партизанов, вышедшая на контакт с учениками печально известной школы. Они же и создали ещё один перевал, который пока функционировал и был отправной точкой во все тот же Вашингтон. Грудь кашлящего товарища рвано поднималась, создавая хрипящий и судорожные звуки. Организм держался на пределе. Усугубляли процесс дыхания и руки, безвольно лежащие на еле вздымающийся груди. Собрать сил на то, чтобы хотя бы подвинуть неподъёмные ладони чуть дальше от дыхательной системы, не получалось. Ноги прижимались к животу в глупой попытке согреться. Наверняка это был лишь моторный рефлекс, – сложиться до наименьших размеров, в надежде спастись. Гарри уронил свой взгляд на подрагивающую голову Рона, сравнивая с тем каким он его встретил в первый раз. От того аккуратного но чуть потрепанного мальчугана остались лишь обрывки воспоминаний. Молли Уизли уже как два месяца почила, присматривать за отпрысками чистокровной семьи стало не кому. Когда-то рыжие патлы друга теперь окрасились в грязно коричневый, небрежно свисая отросшими сосульками. Раньше он донашивал одежду за старшими братьями, но требуя личных пар брюк и футболок. Теперь же он не против брать вещицы из общей корзины, явно не шибко то и переживая. Единственной заботой стало лишь бы не покалечиться во время очередного боя с Пожирателями Смерти. Сейчас на худощавом и бледном теле, изнуренном постоянным недосыпом и недоеданием болталась чья-то растянутая рубашка, и джинсы испачканные в соке травы. Они болтались на талии, Гермиона ушивала их весь вечер, попутно ворча что эти тряпки не выполнят даже функций бинтов. Из томных размышлений Гарри призвала не менее томная реальность. Рон вновь задыхался в порыве очередного приступа кашля. В такие моменты наспех зашитые раны открывались, и кровоточили ещё страшнее. Впрочем то этого не было никакого дела. Каждый из них двоих знал, или же догадывался, – сегодня Рон Уизли, вечный друг и соратник Мальчика-Который-Выжил, – умрет. Гарри досталось не хуже, режущее заклинание попало прямиком в бедро, принося вслед за собой судороги. Обречённо вздохнув, он сорвал с себя куртку, и бросил ее прямиком в друга. Было ли это последним актом заботы Поттер не знал, но отчётливо осознавал через некоторое время он снимет ее с залединевшего трупа. Рон вздрогнул как только грубая ткань его коснулась. От нереальности происходящего он зашелся в отдаленной пародии на смех, изредка давая кашлю проходить сквозь. Гарри подхватил задорный манер сродни спасительной верёвке, догадываясь что другого такого случая может и не быть. Со временем хохот двух сопротивленцев перешёл в нечто нервное, скорее напоминающее запретный плач, чем на даже самую пошлую пародию дружеского и непринужденного веселья. Первым этот цирк нарушил Уизли. Он резко замолчал, и глядя в душу, со всей присущей ему серьёзностью заговорил: — Гарри, дружище. Боюсь что я не протяну и двух часов. – Он остановился, заставляя себя улыбнуться. – Передашь Гермионе что я умер быстро и безболезненно? – Поттер опешил, но после пары мгновений все же кивнул. Молчание заполонило собой пространство. Гарри нарушил ее как можно быстрее, боясь что не успеет сказать другу что-то ещё, что тишина отнимет их драгоценное время. — Я передам. – Наконец он нашелся со словами, глядя в глаза друга, надеясь разглядеть в них детскую радость, присущую только Рону Уизли. Увы, зрачки уже затухали, не осталось даже бликов слез. — Это хорошо. – Тут же прошептал Рон, отворачиваясь к стенке. Он издавал свой хриплый выдох. Гарри не сразу понял что произошло. Сначало дыхание собеседника прекратилось, тогда плавно будто бы увеличивая громкость, – в ушах набатом громыхал мерзкий писк. Тишина как и осознание случившегося тут же оглушительно обрушилась в недры землянки. Снаружи надрывался ветер, взвывая свою надоевшую песню, Гарри почувствовал след от его вихря на своем лице. Он рывком поднялся. Срывая куртку с покойника, отряхивая ее от земли и прочего лесного мусора. Быстро уйти не получилось. Взгляд то и дело падал на тело. Решившись, Гарри присел рядом. Он развернул друга на спину, вглядываясь в его лицо. Рон был определенно мертв. Без кровинки грязно белое лицо, впалые щеки, болезненный вид, рыжая щетина выделявшиеся сейчас отчётливо ярко, виднелись даже самые маленькие царапинки от его затупленной бритвы. Под глазами залегли синяки от вечного недосыпа, веки прикрыты, а брови выгнуты от едва терпимой боли ещё при жизни. Гарри задрожал. Сначало мелко, будто бы ещё не понимая до конца, что он только что без слез и прочей атрибутики скорби увидел как человек ушел на тот свет. Чуть позже уже сильнее, его начинало характерно трясти. Мальчика-Который-Выжил только что никак не отреагировал на смерть. В голове всплывали воспоминания, когда Гарри клялся самому себе что никогда не уподобиться тем мразям, называющих себя Тёмными Волшебниками. Гарри клялся самому себе что будет рядом при смерти товарищей, что будет провожать их всех как первого. Из горла вырвался тихий скулеж, от колющего осознания бьющего прямиком по совести. Он только что хотел уйти не попрощавшись, не смотря на столько счастливых лет вместе. Он хотел уйти как самая последняя свинья. Слезы от отвращения к самому себе выходили медленно, почти натужно. Гарри всхлипнул. — Блять. Рон, Рон прости! – Он схватил руку товарища, прижав ее ко лбу взмокшему от пота, несмотря на свое обморожение конечностей. – Рон, какая я мразь! Рон, почему я ещё жив!?

***

Хогвартс представлял собой жуткое зрелище. Сейчас он напоминал собой первобытный кусок камня со сплавом прочного металла, и обтесанного тяжёлыми временами. Внутри недрогнувших стен ещё теплилось и билось самое сердце сопротивления. Людей было относительно достаточно. Во всяком случае ощущение огромного числа толпы еще согревала надежду на победу. Смерти рядовых никогда не афишировались, паника была лишней. Из действительно взрослых оставались разве что несколько профессоров, пожалуй лишь благодаря им потери сводились к минимуму. В холодных коридорах и заброшенных классах расположились здешние обитатели. Прислонившись к стенке от бессилия студенты едва находили в себе силы дышать. Почти все тела носили раны. Глубокие, раздробленные, кровь была повсюду, не торопливо стягиваясь в багровую корку. Единственными кто хоть как то мог помочь своим же, – были девушки. Зачастую из оставляли в замке, под предлогом защиты гарнизона, юношей же отправляли на передовую и разведку. Все через чур похудели. Запасы еды давно закончились, разве что огород Хагрида приносил хоть какие-то крохи. Обычно это были овощи, которые мелко крошили в своеобразный суп. Вокруг безопасного расстояния замка не было никакой растительности, срывали все до самого корня, пытаясь хоть как-то утихомирить чувство голода. Коры на деревьях тоже не было, ее срезали перочинным ножами, хрустев ею как сухарями в былое время. Домовики и эльфы проживавшие в Хогвартсе столетиями умирали один за другим, тихо падая обезвоженный тушкой на каменный пол. Этим хрупким существам требовалась магия для поддержания жизни, однако все силы уходили на сопротивление противнику. Одна особенность бросалась в глаза, все выходцы из сопротивления Хогвартса издавали свой последний вздох очень тихо, без прощальных слов, будто бы истощенные бесконечной голодом и изнуряющим холодом люди просто засыпали. От тел избавлялись все также молча и без огласки. На обледеневший труп направляли заклинание сжатия, так мертвец сжимался пока полностью не растворялся в пространстве. В воздухе витал ледяной запах металла, отдавая горьким привкусом на языке и гландах. Картина складывалась крайне отвратительная. У окна стоя несгибаемым монолитом, находилась Макгонагалл. Ее лицо как обычно было непроницаемым, старческие морщины скрывали измотанное состояние. Разве что худоба бросалась в глаза, а также лишь еще сильнее залегшие синяки под глазами. Пучок из чуть иссохших волос остался неизменным, впрочем как и черная мантия, которая струилась умеренными складками с плеч женщины. Чуть позади, за столом, профессор Слизнорт перебирал некогда имеющие ценность травы привезенные прямиком из Индии. Высушенные куски зелени были в мелких песчинках грязи, единственное что спасало их от участи быть выброшенными за свой непривлекательный вид, – запах. Они всё ещё отдавали некой сладостью приятных времён, когда Воландеморт считался мёртвым, а сам Гораций был на заслуженной пенсии. Изредка мужчина вздыхал, жалея что вообще согласился на эту просьбу Дамблдора. Фантазируя как он бы мог бежать в Америку, и зарабатывать на жизнь все тем же преподавательством, ну или на крайний случай продавать свои редкие и диковинные вещицы, приобретенные по молодости. Особенно ценные, – оставить при себе. Бежать сейчас он мог. Хотя для этого пришлось бы постараться, ну уж для Слизнорта это явно не стало бы затяжной проблемой. Однако проклятая совесть не позволяла. Каждый день видя этих несчастных студентов, которые вместо того чтобы учиться и вести характерную для них беззаботную юношескую пору, находятся тут. На полях сражения, теряя каждый день все больше себя. Все люди, дети, давно перестали быть теми кем они ещё старались оставаться даже год назад. От подобных зрелищ хотелось рвать на себе кожу, гадая в чем же все согрешили. Рядом на потрепанном кресле сидел профессор Флитвик, он в свою очередь что-то быстро бормотал, перечитывая строки из географических книг. Видимо он хотел изучить ландшафты отдаленные от Хогвартса, так как уже много лет не выбирался из магического замка. Тщедушный человек хотел разработать наиболее оптимальную тактику во время уже наступающих морозов, свято веря что это поможет им вырваться из котла. Из коридора послышался знакомый скрип половиц и перешептывание портретов. Все находящиеся в этих стенах не поднимали и головы, когда слышали отчётливые шаги. Ведь выживание в этом ужасе давно дало всем феноменальную память на издаваемые звуки своих соратников, – это сводило молниеносное вздрагивание и вскидывание палочки почти на нет. Помонна Спраут покачиваясь зашла в комнату, она закрыла дверь. Громче чем нужно для обычного движения. Тихое бормотание и шорохи прекратились, все перевели свое внимание на нее. Женщина молча призывала к разговору. — У нас заканчиваются продовольствия целебных зелий. – Начала она сразу. Тон ее голоса сделался серьезным, намерения стали ясны. – Детей нечем лечить. Слизнорт горько улыбнулся. Он по привычке сщурил глаза, а затем все же лукаво начал: — Что же вы предлагаете? Педагог вцепилась в рукав пальцами, явно обдумывая нечто очень страшное. Она подняла свой взгляд на Макгонагалл, пожалуй эта женщина единственная кто не поддалась влиянию этого балагана, она всё ещё пребывала в трезвом уме, без глупых защитных механизмов, которыми были подвержены Гораций Слизнорт и Филиус Флитвик. — Воландеморт,– Голос Помонны едва дрогнул, давая явную всем трещину. – Все чаще... Все чаще присылает сюда свою свору, а наша магия с каждым днём всё более и более истощается. Мы так и не переправили остальных детей, боюсь что они вслед за... Профессор не продолжила, присутствующие в комнате и так всё поняли. Риторическое предположение наиболее вероятного будущего разрезало атмосферу фальшивой расслабленности. Все напряглись. Минерва подошла к коллеге. Флитвик вдруг поднял голову, заметив его резкое оживление Гораций приготовился к сбивчивой и сумбурной, но в тоже время облегчительной речи. — Последний раз когда я смог связаться с другими центрами, – Карлик выдержал паузу. – мне ясно дали понять что Он , направил основные силы на подавление, и расширение границ. Пока, Хогвартс взяли в кольцо, прекрасно осознавая что тут есть некие единицы, а вместе с ними и остальные студенты, нежелавшие вступить в Его ряды... – Отчеканил он. – Однако за прошедший месяц ситуация могла измениться. — Что то со связными передачами? – Минерва напряглась, чуть помедлив она развернулась лицом к декану Равейклло. — Точную причину я знать не могу. Просто в назначенный день они не вышли на связь, впрочем как и в последующие запасные. Я отправлял им сигналы, – Старичок замедлился, подбирая слова. – Но ни одной весточки не последовало. — Филиус Флитвик, вы писали в своих "весточках" что-то конкретное? – Повысил тон Слизнорт. — Нет. Лишь просьба прислать газету с актуальными новостями. – Огрызнулся обиженный профессор. – Что я по вашему?! На бумаге изложу все координаты и замок от ворот Хогвартса!? — Прекратите. – Приказной тон Минервы призывал всех к неминуемой тишине. Женщина и так держалась на пределе. Это было слишком хорошо видно, особенно в последнее время. Она стала намного меньше есть, все больше и больше тряслись мелкой дрожью ее руки, а старческие глаза почти ослепли. Не угасал лишь разум, рьяно выискивая решения для безопасного отхода. На дверь обрушилось несколько грубых ударов, вскоре проёме с шумом появился Хагрид. Он тяжело дышал, в его руке был поисковый фонарь. — Гарри Поттер вернулся. В комнате вновь повисла поражённая внезапными известиями тишина. Помонна Спраут положила руку на сердце, – Мальчик-Который-Выжил отсутствовал около двух недель, почти все считали его либо смертельно раненым, либо хладным трупом, слегка припорошенным снегом. — Как он? – Помонна прикрыла ладонью рот, скрывая свой искренний испуг и тревогу за здравие юноши. — Жить будет, – Доложил Хагрид. – заклинание отрекошетило в бедро, теперь хромает, ну ничего, вылечим. Флитвик почувствовал недосказанность, ещё старательнее прокручивая все свои домыслы в голове. Мужчина уже собирался уходить когда его окликнули: — А Рон Уизли? – Карлик почти прокричал, страшась очевидного. Полувеликан встал в ступор. Он механически повернул голову к говорящему, затем на Горация Слизнорта. Помонну Спраут он постарался проскочить взглядом, ее лицо говорило за всех. Минерва Макгонагалл отрешённо качала головой, отрицая свои же догадки. — Мертв. – Выдавил из себя великан, тут же закрывая дверь давая понять что разговор закончен.

***

Гарри лежал в лазарете, каждую секунду сожалея что не может провалиться в забытие. Рядом сидела Гермиона, прижав колени к груди, изредка роняя слезы. В ее руках мертвой хваткой была зажата палочка Рона. Смертельно изнасилованный временем матрас жалобно поскрипывал по тяжестью тела. Когда-то накрахмаленные белые простыни буквально светились своей чистотой, теперь же они были серыми. Гарри даже разглядел въевшиеся в ткань капли крови от предыдущего пациента. Хотелось что-то сказать и развеять обстановку, сделать также как и раньше, однако момент явно к этому не располагал. Юноша устало закрыл глаза. За эту неделю пешей ходьбы прямиком до Хогвартса, он проспал меньше нескольких часов. Сон так и не приходил, зато ослабленный организм дал сбой, и юный волшебник заработал сильно воспалённое горло, дышать было до невозможности больно, как либо шевелиться тоже. Вдобавок к его состоянию прибавилась и температура. При таком комбо хотелось как можно быстрее отдать концы. Попытка уснуть провалилась. Гарри взглянул на подругу. Не смея произнести те слова что так легко слетели с губ Рона. Прямо сейчас сказать что ее возлюбленный умер быстро и безболезненно было бы и впрямь по скотстки. Вместо этого он кое что вспомнил. — Как Джинни? – Вопрос прозвучал слишком глухо, почти утробно. Гермиона нахмурилась стараясь расслышать. — С ней все хорошо. – Автоматически ответила она, как только разобрала неразборчивый шёпот. – Наверное уже узнала о брате. — Ясно. Чуть погодя Гарри прибавил: — Как Невилл? – И снова проклятая боль в горле не давала нормально говорить, каждое слово сопровождалось острым жжением. — Умер. – Все также отрешённо прозвучало в ответ. Гермиона не открывала взгляд от палочки. — Как? – Вышло совсем беззвучно. Лишь губы придавали контур словам. Гермиона глубоко вздохнула. В этом вздохе было все, начиная от смертельного желания согреться, заканчивая душевной болью, давившей слишком долго, так что почти все перестали замечать ее тяжесть. — От заражения крови, где-то там в поле, – Девушка махнула рукой куда-то в сторону. – Его принесли за три дня до тебя. — Полумна знает? — Мы не информировали ее о смертях. Последнее прозвучало так растеряно, что Гарри нашел в себе силы разожженные любопытством. Он приподнялся на логтях вглядываясь в лицо подруги. Подруга наконец то повернула голову в сторону товарища. Ее заплаканные глаза заволокло бессилием, она чуть всхлипнула, сдерживая порыв истерики. Как можно сильнее сжимая пальцы рук на древке, девушка лишь тише прошептала, точно боялась что услышат. — Гарри я так устала, – Всхлип. – так устала. – Набор воздуха в лёгкие. – Мы ничего не можем сделать, это так ужасно. Гермиона беззвучно рыдала. Ее состояние выдавали лишь плечи которые дрожали от каждого нового порыва горечи. Тело онемело. Из-за отвратного опустошения что доходило до самых глубин тонкими иглами, по мере приближения все более и более обескровливая конечности. Сейчас Гарри не знал как ему поступить, такое случилось впервые. Не осталось даже поверхностного наития которое часто подсказывало в каком направление искать решение. Волшебник лег обратно на скрипучий матрас. Предпочтя слиться с пространством, где-то на подкорке рассчитывая что его примут за объект интерьера. Для убедительности он прикрыл веки. Блаженная темнота облепила обзор, отгораживая от реального мира. Все проблемы в мгновение отошли на второй план, осознавая что если вновь напрячься, то сон снова отступит и неизвестно когда вновь придет. Тихое бормотание плача подруги сменилось ворчанием мисс Промфи. Гарри чувствовал ее руки у себя на лбу, чувствовал шелестящий поток целительной магии, проходящий прямиком в нутро наполняя его приятным щекотанием. Что конкретно снилось Поттер не помнил, однако явно знал, – в его сне было солнце, была крона дерева, где сквозь ее листву проходил приятный янтарный свет уходящих лучей. Стрекотали и чирикали птицы, и был теплый кот, которого волшебник гладил без остановки, наслаждаясь приятной и временной иллюзией. Просыпаться не хотелось. Но пришлось. Ощущение своего тела начали приходить постепенно. Гарри не торопился, прекрасно осознавая что резкое пробуждение не сулит ему ничего хорошего. Тот короткий сон оборвался слишком рано, от этого хотелось обидится как в детстве, когда он мог себе это позволить, – сейчас нет. Дойдя до состояния полного пробуждения с разве что закрытыми глазами, юноша отчётливо ощутил чужое присутствие. Возле кровати избранного стояла сама Макгонагалл. Веки тут же избавились от ленивой неги, внезапное появление нынешнего директора предзнаменовало не менее серьезные перемены. — Профессор! Что-то случилось?! – Тут же вскочил Поттер готовясь надеть обувь и выбежать сражаться против Пожирателей. Заметив порыв подопечного, Минерва тут же выставила руку ладонью вперёд, говоря остановиться. Волшебник повиновался. Лишь увидев готовность спокойно выслушать ее, профессор начала свою речь. — Мистер Поттер, я ждала вашего пробуждения. Хоть у меня и были мысли отложить разговор на завтра, но боюсь оттягивать эту тему больше нельзя. – Женщина смотрела прямо, не выглядя и на толику сломленной. Сейчас и впрямь казалось что даже её приклонный возраст не отнимал силы на существование. – Недавно найденный переходной канал действительно безопасен? — Да.– Прошептал Гарри одними губами. Он уже понимал в какую сторону идёт этот разговор. — Отлично. В таком случае завтра вас всех отправят туда. К сожалению запас целебных зелий исчерпан, всех раненых погрузят на повозки. Вы, – Она указала пальцем на юношу. – Сядите рядом с кучером, будете указывать ему дорогу. Все остальные обозы поедут вслед за вами, вы направляющий. — Я вас понял. – Ответ прозвучал тут же, без лишних прилюдий. — Хорошо, – Голос профессора дрогнул, ее плечи заметно расслабились. Она потерла переносицу, разминая въевшийся в кожу след от очков. Изредка когда сон не сваливал его с ног, а время не поджимало, Гарри размышлял для чего он сражался, прогресса не было, зато на горизонте постоянно маячили потери боевых товарищей и противников. Их цифры неумолимо росли, что при каждой мысли о похороненных и оставленных где-то за бугром ничем не повинных людей, становилось страшно. Юноша ожидал быстрого ухода декана Гриффиндора в свой кабинет, однако женщина на трясущихся конечностях направилась в сторону больничных кроватей. Все также дрожа, она обессиленно упала на матрас. Гарри испуганно вскочил, намереваясь помочь своему учителю. Но он в страхе замер. Медленным наплывом переваривая только что увиденное. Больше тело Макгонагалл не совершало никаких движений. Так и лежа на животе, почти свесившись на пол. Только сейчас испуганный и застывший силуэт отчётливо разглядел почти ярко белую кожу, изрядно светящуюся на фоне черной мантии. Сквозь ее бледноту кисти рук просвечивались темные вены, пальцы были сжаты в кулак, точно обладательница старческого тела сражалась со смертью за последние минуты. Вообще-то только сейчас Гарри понял, – он не осознавал все настолько глубоко и четко до войны. Вот как сейчас, в детстве читая комиксы про супер-героев, и видя как персонажи страдают от постоянных смертей друзей и коллег, – Поттер не верил. Он считал что постоянное созерцание такого процесса как смерть, даёт тебе железную выдержку от подобного рода вещей, он считал что само слово смерть, должно перестать хоть что либо означать для многократно пережившего это. Хотя он и тут ошибся. Все что он начал чувствовать к утрате близких так это всепоглощающую ненависть, а в особенности к внезапной смерти. Его нежелание смотреть прямо на потери, приводили к утрате тех драгоценных минут, а то и мгновений. Гарри зажмурился. Под веками заплясали неоновые кляксы. В голове вновь возникла весьма удручающая мысль, но теперь отогнать ее не было даже желания. Я боюсь. Внутри него не сквозил страх смерти, в этом плане он давно стал талибом. Он боялся самого допущения этой мысли, после которой сразу же шло некое тоскливое состояние граничащее с желанием повеситься. В моменты когда его все же накрывало, Избранный неоднократно подмечал про себя что тело сложнее подчиняется, оно будто бы становилось пластмассовым, ожидая очередного подзатыльника для начала хоть каких-то движений. Хватит. Сейчас нужно найти мадам Промфи и сообщить о ещё не менее серьезной смерти. Ноги едва волочились по каменной плитке. Сейчас телом управляла мышечная память, – разум был далек от осмысливания самого себя. Сейчас поворот. Пройти восемь шагов. Тут выступающий камень, нужно сбавить скорость чтобы не споткнуться. Теперь лестница вниз, этажом ниже доносятся тихие разговоры раненых которых не получилось донести до больничного крыла. Видимо мадам Промфи сейчас там на дежурстве, отдает остатки исцеляющей магии. Предчувствие не подвело. Белый фартук то и дело торопливо мелькал между лежащими. Сейчас тел было намного больше чем Гарри помнил когда уходил с Роном. Все также пошатываясь, Поттер направился к медику. Завидев его мисс Промфи остановилась, явно ожидая некоторых вопросов по только что увиденному в коридорах. Она не прогадала. — Мадам Промфи, – Обратился юноша. – что случилось? – Он обвел взглядом раненых. — Снова нападение Воландеморта. Без него лично разумеется. – Сипло проговорила она, затем чуть кашлянув, спросила. – Минерва Макгонагалл предупредила вас о завтрашнем? — Да, предупредила. – Понизил голос Гарри, через мгновение он добавил. – Она умерла несколько минут назад. — Где?! – Услышанное выбило весь воздух из лёгких, из-за чего внезапный возглас прозвучал едва ли громче хлопка птичьев крыльев. Руки женщины безвольно опустились, и повисли безвольной тряпицей. — Там. – Волшебник указал в сторону лазарета. – Она упала на кровать. Больше не дышит. – Зачем-то сказал он. — Ха-а... – Протянула ведьма, притянув руки к лицу, закрывая его. До слуха Поттера донеслось какое-то неразборчивое бормотание. Характерные звуки то и дело повторялись, Гарри напрягся стараясь разобрать путанный шепот. Через время он все же понял. — Господи, за что нам все это. – Причитала та. Гарри отвернулся. В груди начинало ссадить чувство вины вперемешку с горечью. От чего-то прислушиваясь к эмоциям, регулярно всплывал некий стыд из-за неспособности что либо исправить. Он упустил момент когда мадам Промфи прошла мимо него в сторону новой усыпальницы, которая ещё некоторое время назад была лазаретом. До этого в медицинском крыле никто и никогда не умирал. Все новоприбывшие и безнадежно больные всегда излечивались под строгим присмотром любимой всеми медсестры. За окном стояла глухая ночь. До рассвета оставалось порядком нескольких часов, шанс нормально поспать хоть и тлел, но всё ещё оставался относительно возможным. — Ветер поутих. – Раздался окончательно разбитый голос со стороны. – Хоть бы завтра дорога была легкой. Гарри развернулся в сторону звука. Завидев лишь знакомые рыжие волосы он тут же опустил свой взгляд в пол. Смотреть в глаза Джинни не хватало смелости. Теперь его взор был целиком и полностью сконцентрирован на потёртых ботинках, которые когда-то принадлежали для тренировок по квиддичу. На тылу даже сохранился герб Гриффиндора, окрапленный гордым золотом, в центре красовался рычащий лев. Былая красота потускнела и сцарапалась, кажется ещё несколько неверных движений и нашивка вовсе рассыпится в крошку мелкой пыли. — Я тоже хочу в это верить. – Выдавил из себя Поттер. — Это ты ведь будешь «провожатым»? Дорогу точно помнишь? – Допытывалась Джинни. — Конечно. Я все помню. — Тогда хорошо. — Хорошо... Разговор намеревался закончится. Но почуяв свое категорическое нежелание вновь погружаться в проклятую тишину, Гарри вновь подал голос: — Кто нас повезет? — В телеги запрягут фестралов. А возничей будет лишь у первой повозки. Остальные потянутся за ней. – Девушка саркастично усмехнулась. – Теперь то этих существ точно увидят все... — Это точно. – Пробурчал Поттер. – Кто будет возничем? — Филч. Интересно он сам вызвался? Или его Макгонагалл принудила? – Раздумывала Джинни. Похоже эти размышления были единственными в своем роде, что приносили ей хоть какое-то подобие веселья. – И кстати, надо бы попрощаться сейчас. Больше мы не увидимся. — Это почему? – Тут же напрягся волшебник. — Меня назначили на завтра запасным медиком, – Она указала на поясную сумку со склянками, наполненные всевозможными зельями и сухоцветами. – Дежурить буду в третьей повозке, а ты в первой. Никак уж не пересечёмся. — А в Америке? Мы же точно там увидимся. – Не понимал Гарри. — Я планирую сразу же уйти в ряды добровольцев, ну на фронт то есть. Не хочу быть сподручной медсестрой и бегать по госпиталю в тылу. Это вызывает отвращение. – Скривилась Уизли. Ее брови свелись к переносице немым гневом, а глаза налились остатками злости. — Твое дело. – Без особого желания переубедить подругу ответил он. Начав шарить руками по карманам, прихлопывая ткань. – Сигареты есть? Я кажется свою пачку потерял. — Или Гермиона забрала. – Тут же рассмеялась Джинни, протягивая коробок к другу и выуживая из него сигарету для себя. – Курево найдется у меня всегда, за это ты не переживай. Пальцы быстро подцепили близ лежащую сигарету в пачке, приминая ее в середине. Коснувшись губами фильтра, Гарри тут же создал свечной огонек на указательном пальце левой руки, спешно поднося его к кончику с никотином. Сделав первую затяжку, его тут же одернула боевая подруга. — Ты что? – Голос понизился до гневного шёпота. – Прям здесь? А если Макгонагалл заменит? — Минерва Макгонагалл мертва. – Выплюнул юноша сразу же после второй затяжки. – Уже как полчаса или час. И нет, я не знаю из-за чего. – Резче чем нужно сказал он. Повисло задумчивое молчание. Джинни растерялась, теперь она смотрела прямиком в пустоту, задумчиво куря. Видимо она совсем забыла что должна хоть что-то ответить на нервную речь Гарри. Вскоре уже она бесстыдно пускала клубы дыма прямиком в коридорах школы. Она вышла из оцепенения лишь через несколько минут. Видимо сегодня день был слишком насыщен смертями близких, хотя это не то чтобы необычное явление за прошедший год. — Интересный сегодня однако денек. – Вяло констатировала она. Силой собранная радость и искренняя улыбка посыпались к чертям. Стоя по правую руку от подруги, Гарри молчал. Он так и не нашел в себе силы что-то сказать, теперь сильно жалея что вообще решил продолжить разговор, когда тот естественным путем заканчивался. — Гарри, как умер Рон? — Быстро и безболезненно. – Наконец нашел он применение словам друга, чувство вины за невозможность их сказать кому либо постепенно таяло. — Звучишь как скотина. – Посерьезнела Джинни. — Я знаю. – Тут же ответил он. Послышался глубокий вздох. Девушка снова затянулась сигаретой. Из ноздрей полетели пары никотина, Джинни развернулась, молча уходя в недры темноты. На последок она всё же бросила: — Иди выспись. Я не потерплю если ты что-то напутаешь завтра. Смерть моего брата не должна быть напрасной. – Голос отдалялся, она даже не обернулась. Гарри кивнул. Больше себе чем уходящей подруге. Примечательно было и то, что Джинни редко называла своих братьев – братьями. В особенности Рона. Скорее всего она воспринимала его лишь как соседа по дому и факультету, нежели как кровного родственника. Взгляд юноши вновь упал к окну. Небо все также было непроглядно темным. Шанс поспать уже дотлевал, но все также оставался возможным. Затушив бычок пальцами, волшебник сжал его в пространстве. Сейчас он намеревался добраться до больничного крыла, и закрыть там глаза до утра.