Безопасных людей не существует

В детский дом Тэхен попал ещё совсем малышом. Кто-то оставил новорожденного мальчишку под дверью здания глубокой ночью. Нашла его одна из воспитательниц уже под утро, холодного, громко рыдающего, укутанного в грязный пледик. Имя ему дали уже там, в детском доме.  Жизнь у парня пошла под откос ещё с детства. Сам по себе он был слабым, худощавым мальчишкой, закрытым в себе, из-за чего постоянно терпел издёвки от старших, более сильных. Друзей у Тэхена почти не было, так, ладил с несколькими, такими же неудачниками как и он сам.  Воспитатели же юнца любили, лелеяли, он всегда был тихим, хорошо учился и никогда не капризничал. Если некоторых могли иногда бить, то Тэхена никогда не трогали, было элементарно не за что.  Перевернулось всё с ног на голову тогда, когда педагогический состав в детском доме сменился. В целом всё было достаточно не плохо, новые воспитатели были более рациональны, к детям прислушивались, физическую силу не применяли, к буллингу относились намного строже, поэтому на некоторое время жизнь Тэхена даже обрела краски, но лишь на некоторое. В одну из, казалось бы, спокойных ночей парень скучающе лежал на кровати, размышляя о всяком, сна не было ни в одном глазу, поэтому приходилось просто втыкать в потолок, придумывая какие-то интересные сценарии в голове.  Из размышлений его вытянул тихий скрип двери, он прикрыл глаза, аккуратно поворачиваясь на бок, и прищурился, начиная распознавать в темноте силуэт одного из новых воспитателей, Ли Вон Ука.  Мужчина тихо подошёл к постели одного из мальчишек, его звали Чимин, один из приятелей Тэхена, и легонько постучал того по плечу, мальчик на удивление быстро проснулся и ничего не спрашивая быстро вышел в коридор, за ним последовал и Вон Ук. Тэхену это показалось странным, зачем воспитателю так внезапно понадобился ребёнок посреди ночи?  Но долго забивать этим голову парень не стал, ну забрал и забрал, может на медосмотр или ещё куда-нибудь.  Но утром о ночном происшествии пришлось вспомнить.  Пока все мальчики довольно быстро проснулись и принялись переодеваться, Чимин с кровати не поднялся, он, наоборот, накинул одеяло на себя с головой и категорически отказывался вставать. Тэхену это не нравилось, поэтому он, быстро натянув привычные штаны с растянутой футболкой, подошел к кровати мальчишки, присаживаясь на край и медленно опуская одеяло.  — Эй, Чим, ты заболел что ли? — Обеспокоенно спросил Тэ, когда усталое, с темными кругами под глазами лицо наконец предстало перед ним. Но ответа не последовало, мальчишка лишь сонно хлопал глазами, уставившись в одну точку на одеяле. Тэхен расспрашивать не стал, он легонько взъерошил пушистые волосы друга и нежно улыбнулся, отходя к своей кровати, чтобы заправить её. Следующей ночью уснуть не выходило уже из-за беспокойства, появившегося у парня ещё утром, когда на завтраке Чимин не съел даже ложки его любимого супа, а на уроках почти засыпал, то и дело ударяясь лбом о парту.  Где-то в полночь в комнату снова вошёл Вон Ук, но в этот раз он подошел к другой кровати, на которой мирно сопел Сон Джихун, он был младше Тэхена на четыре года, мальчишке только месяц назад исполнилось десять, а за таких малышей парень всегда вступался, поэтому в эту ночь он решил, чего бы ему это ни стоило, разузнать, что же происходит с малышами. Теперь регулярно, каждую ночь детей уводили один за другим, а утром те выглядели абсолютно выжатыми, на переменах больше никто не носился по коридорам, питались плохо, вечером категорически отказывались идти в комнаты и ложиться спать. Тэхен знал, что происходит с его малышами что-то плохое, но все попытки выведать правду были напрасны. Он спрашивал у детей, подходил аккуратно к теме, намекал, но те непоколебимо молчали, хотя всё же кое-что парню в глаза бросилось. Страх в детских уставших глазках разгорался с бешеной силой, они шугались, когда кто-то пытался их коснуться, обходили Ли Вон Ука и ещё парочку воспитателей стороной, они боялись, а Тэхен всё больше выходил из себя, он больше не улыбался старшим, на любые просьбы отвечал сухо, огрызался. Конечно весь персонал это заметил, к нему неоднократно подходили, спрашивали, что случилось, обижает ли его кто-то, а парень лишь ядовито скалился и игнорировал любые попытки воспитателей что-то узнать. В очередную беспокойную ночь, Тэхен наконец-то решил действовать. После отбоя, когда все уже спали, он медленно поднялся, вытащил со шкафа охапку своих вещей и засунул их под одеяло на своей кровати, формируя человеческий силуэт. Сам же парень на носочках вышел из комнаты и встал за стеллажом прямо у двери их комнаты. Вон Ук себя долго ждать не заставил. Спустя минут десять он привычно зашел в комнату и повел за собой одного из мальчишек.  Тэ ловко последовал за ними, то и дело прячась за бесконечные стеллажи, стараясь оставаться незамеченным.  Когда двое скрылись за дверью комнаты одного из воспитателей, парень, не издавая ни звука, приблизился к ней вплотную и начал слушать. Слова разобрать было тяжело, говорили они тихо, но голоса юноша всё же узнал. Ли Вон Ук, Пак Хумин и даже Кан Лиса перешёптывались, иногда обращаясь к мальчишке. Тэхен хотел было уже возвращаться в комнату, как услышал то, от чего внутри похолодело, а внутренности стянуло в крепкий узел. Ли Вон Ук просил уже всхлипывающего мальчишку открыть рот пошире, а находящиеся рядом довольно подбадривали.  Дальше последовали отвратительные хлюпающие звуки, от которых Тэхену захотелось блевать. Он пулей ринулся в комнату, достал со своего тайника под кроватью смятую пачку сигарет, открыл окно и аккуратно прыгнул, приземлившись коленями на зеленую траву. Парень уверенно зашагал обходными путями на задний двор, чтобы не попасться на глаза кому-то, кто решит выглянуть в окно, вряд ли такое, конечно, случится посреди ночи, но мало ли.  Оказавшись у самих ворот, отделяющих детский дом от внешнего мира, юноша ловко его перелез и уселся в кустах неподалёку. Закурив сигарету, он скривился, едкий дым прожигал внутренности и только теперь до него начала доходить суть происходящего. Дети здесь подвергались сексуальному насилию, их ломали с самого раннего возраста, запугивая, запрещая рассказывать кому-либо. Ненависть к этим нелюдям растеклась внутри Тэхена вязкой слизью, заполняя собой всё.  Резко послышался треск веток, чьи-то шаги, и не успел парень среагировать, как перед ним появился один из новых воспитателей, его он знал плохо, имени не помнил, тот приглядывал за девчонками и по большей части находился именно в их корпусе, но Тэ все равно напрягся, быстро затушивая почти дотлевшую до фильтра сигарету. — Чем это ты тут занимаешься? — Строго спросил высокий, темноволосый мужчина, вопрос, скорее, был риторическим, ведь курево всё же заметить он успел, но юноша всё равно недовольно выплюнул: — Звездами любуюсь. — Язвить решил? Быстро в свою комнату, иначе расскажу о твоих ночных походах твоим воспитателям.  — Я этих мразей за людей не держу больше, сдавай если хочешь, мне плевать. — Как ты смеешь так о них отзываться? Они вас учат, воспитывают, а благодарности никакой. — Ага, а ещё детей маленьких насилуют. — Заметив удивление на лице воспитателя Тэхен горько ухмыльнулся. — Только не делай вид, что якобы не знал, не поверю. — Нет, я правда не в курсе о подобном. Может тебе приснилось? Откуда вообще такая информация? — Темноволосый аккуратно сел рядом, внимательно разглядывая усталое лицо паренька. — Слышал, собственными ушами минут десять назад. — В подробности юноша не вдавался, отвечал коротко, сухо, глядя куда-то вдаль. — Ты уверен, что всё правда так? Может ты неправильно понял? — Всё я правильно понял. Он просил открыть рот пошире, малой плакал, звуки доносились явно не похожие на то, что ему всучили чупа-чупс, или хочешь сказать, что сюда неожиданно посреди ночи приехал стоматолог?  — Посреди ночи мозг иногда дорисовывает вещи пострашнее, чем есть на самом деле. — Я тебе на сказочника похож? Говорю же, я всё чётко слышал.  — Это серьёзные обвинения. Я не могу просто взять и поверить тебе. — Ты сам-то не замечал ничего странного? Они же как зомби ходят, на уроках спят, ни черта не едят, силой запихивать приходится.  Мужчина задумался, а ведь правда, поведение детей сильно изменилось, слова мальчишки могли быть правдивыми. — Ты видел как они ведут себя возле тех же преподов? Да они чуть ли не в самый угол забиваются, глаза в пол устремляют и молчат, будто немые. Выражение лица мужчины со злого, сменилось на обеспокоенное, он поджал губы и отвел взгляд, даже если сексуального насилия нет, то детей точно запугивают. — Как долго это продолжается?  — Недели две, каждую ночь берут кого-то нового. До меня ещё не дошли, не думаю на самом деле, что меня тронут. Они мелких специально берут. Тех, кто напуганный ещё. Кто никому ничего не скажет, с них же что угодно слепить можно, а мне 14, я-то уже всё понимаю, могу и лишнего сболтнуть кому не нужно и думаю, они это хорошо понимают. — Ты самый старший там что-ли?  — Именно у нас да, есть ещё парни в другом корпусе, они постарше будут, не знаю почему меня к мелким поселили. — Тэхен явно расслабился, понимая, что этот воспитатель не из тех, кто будет сдавать его, поэтому достал ещё одну сигарету из кармана и прикурил. — Как зовут-то тебя, куряга?  — Тэхен, а тебя? — Чон Чонгук.  — Что ты вообще в такое время здесь делаешь? Почему не спишь? — Поинтересовался паренёк, делая длинную затяжку и выдыхая дым прямо в лицо мужчины, отчего тот немного кашляет, но замечания не делает. — Да вот, тоже покурить вышел… — Как-то сконфуженно отвечает Чон, доставая красивый, черный портсигар и извлекая оттуда дорогую на вид сигарету. Неправильно было это всё, он должен был наругать Тэхена, отобрать курево и уж точно не поощрять, подавая этим не лучший пример, но заставить себя предпринять меры он почему-то не мог. — Знаешь, Чонгук, а я ведь даже сделать ничего не могу… — А? Ты о чем?  — О детях. Их забирают, делают с ними эти… отвратительные вещи, а я знаю, знаю и молчу. Получается для них я предатель. Они же не понимают, что я бессильный в такой ситуации, для них я пример, я взрослый… А я даже пожаловаться никому не могу, смысла ведь нет, они все заодно.  — Ну почему не можешь? Ты мне пожаловался. — И какой от этого толк? Ну пойдешь ты к каким-то главным, они тебе покивают, но делать ничего не станут, ублюдков прикроют, а тебя уволят или вообще виноватым выставят, мол, ты коллег своих оклеветал.  — И то верно. Но я что-то придумаю, договор? А ты малых весели, пусть хоть днём у них жизнь нормальная будет. — Хорошо. — На этом их разговор и закончился. Просидели в тишине они ещё долго, каждый думал о своём, Тэхен о детях, которых любой ценой пообещал себе спасти, а Чонгук о Тэхене, которому почему-то так захотел помочь.