Доигралась

Бильярдный клуб был почти пустой. Тусклый янтарный свет лениво стекал по зелёному сукну столов, в колонках играло что-то старое и джазовое, а за окнами город тонул в позднем вечере и мокром снегу. Ребята решили собраться, узнать друг-друга получше, отдохнуть Громко. Шумно. С алкоголем, спорами и историями со съёмок. Анзор уже минут двадцать рассказывал Артёму как Варя однажды чуть не устроила пожар в гримёрке пока тот курил, Семён ржал так, что бармен косился с опаской, но при этом старался скрыть улыбку. — Я НЕ СПЕЦИАЛЬНО! — донеслось откуда-то из центра зала. — Конечно не специально, Варька, мы так и подумали — отозвалась Анжела. И только Дженнифер почти не участвовала в разговоре. Потому что напротив неё стояла Варя. И это уже было проблемой. Рыжая сегодня выглядела просто убийственно. В чёрной рубашке с расстёгнутыми верхними пуговицами, в черной желетке, с чуть растрёпанными волосами и этим своим взглядом — наглым, тягучим, совершенно бессовестным. Дженни чувствовала его на себе весь вечер. Как Варя смотрела. Как медленно облизывала губы, когда думала о чём-то явно неприличном. И вот сейчас она подошла ближе, крутя кий в пальцах. — Кошка-а… — Даже не начинай. — Я ещё ничего не сделала. — Вот именно это меня и пугает. Варя тихо рассмеялась. Подошла вплотную. — Сыграем? — спросила она. — Ты не умеешь. — Зато красиво стою возле стола. — Варвара. — Ну что? Это тоже талант. Дженни закатила глаза. Но Варя уже обошла её со спины. Нарочно тесно. Так, что Дженни ощутила тепло чужого тела вдоль позвоночника. — Бей, — тихо сказала Варя ей на ухо. У Дженни пальцы дрогнули на кие. — Варька… — М? — Ты специально меня отвлекаешь. — Да. Честно. Как всегда. Дженни глубоко вдохнула и наклонилась над столом, пытаясь сосредоточиться. Плохая идея. Потому что Варя тут же прижалась ближе. Одной рукой оперлась о стол рядом с Дженнифер, второй — осторожно накрыла её кисть на кие. И всё. Конец. — Так держать удобнее, — невинно сказала Варя. — Ты издеваешься надо мной. — Немножко. Дженни повернула голову. И почти сразу пожалела. Потому что Варя оказалась слишком близко. Рыжие волосы рассыпались по плечам. Глаза блестели хитро и темно. Губы — искусанные, с остатками вишнёвой помады. И этот взгляд… Будто Дженни уже лежала под ней. — Душа моя, — тихо протянула Варя, — ты сейчас шар вообще мимо отправишь. — Это всё ты виновата. — Угу. — И даже не стыдно? — Ни капельки. Дженни нервно усмехнулась. А потом всё-таки ударила. Шар, конечно, ушёл совершенно не туда. За соседним столом Семён заржал так громко, что Анжела подавилась коктейлем. — ДЖЕННИ, СОБЕРИСЬ! — крикнул Артём. — не могу.. — тихо и неожиданно честно отозвалась та, зло кинув взгляд на Бесова. Варя тут же довольно засияла. — О-о, как приятно. — Варвара, я тебя ненавижу. — Врёшь. — Вру. — Тогда поцелуй меня. — Здесь люди. — И? — Господи… Но Варя уже прижималась щекой к её плечу, улыбаясь совершенно довольная собой. — Ты красивая, когда злишься. — А ты невыносимая. — Но любимая же. Дженни тяжело вдохнула. Потом посмотрела на довольную рыжую морду. Выдохнула. И вдруг резко развернулась, впечатывая Варю бёдрами в край бильярдного стола. Та удивлённо ахнула. — Ой. — Доигралась, Варька. Теперь уже Дженни нависала сверху. Высокая. Опасная. С потемневшим взглядом. И Варя мгновенно притихла. Только сглотнула едва заметно. — Кошка-а… — Молчи теперь. Пальцы Дженнифер скользнули ей под подбородок, заставляя поднять голову выше. Варя смотрела снизу вверх — и у Дженни сердце начинало биться быстрее каждый раз от этого зрелища. Потому что наглая Варвара, которая доводила всех вокруг, рядом с ней иногда становилась такой… Податливой. Жадной до ласки. — Что такое, маленькая? — тихо спросила Дженни. Варя только улыбнулась медленно. — Нравится, когда ты командуешь. — Бесстыжая. — Твоя. Дженни наклонилась ближе. Так, что их губы почти соприкоснулись. — Хочешь продолжить дома? — прошептала она. И впервые за весь вечер Варя действительно потеряла дар речи. Буквально на секунду. А потом выдохнула: — Блять… да. — Тогда веди себя прилично оставшийся вечер. — Это нечестное условие. — Варвара. — Ладно-ладно… — пробормотала та.  — Поверь, Варька, — тихо усмехнулась Дженнифер ей прямо в губы, — тебе возможно не понравится. ——— Квартира встретила их тишиной и теплом. Варя едва успела скинуть куртку, как Дженни уже прижала её к двери — мягко, но настойчиво. Ладони легли на плечи, пригвоздили к месту, а взгляд стал тем самым: властным, тяжёлым, от которого у Вари внутри всё сжималось в тугой горячий узел. — Ну и что теперь? — выдохнула Варя, облизывая пересохшие губы. — Будем стоять в прихожей всю ночь? — Нет, — голос Дженни прозвучал низко и опасно. — Ты весь вечер вела себя отвратительно. — Я вела себя восхитительно! — Ты меня дразнила. Провоцировала.  — И что? — Варя нахально улыбнулась. — Тебе же понравилось. Дженни склонилась к самому уху, обжигая дыханием. — Именно поэтому ты будешь наказана. По позвоночнику Вари пробежала дрожь. Совсем не от страха. — В спальню, — скомандовала Дженни, отступая. — Быстро. И Варя пошла. Потому что когда Дженни говорила таким тоном, спорить не хотелось. Хотелось подчиняться. В спальне горел только ночник — мягкий, приглушённый. Дженни плотно закрыла дверь и повернулась к Варе, разглядывая её с хищной, почти ленивой улыбкой. — Раздевайся. Полностью. Варя потянулась к пуговицам рубашки, но пальцы дрожали от нетерпения. Дженни наблюдала молча, скрестив руки на груди, и от этого взгляда кожа покрывалась мурашками. — Медленнее, — приказала она, когда Варя дёрнула ткань слишком резко. — Ты слишком торопишься, Варенька. А я сегодня никуда не спешу. Варя застонала, но подчинилась. Расстегнула рубашку по одной пуговице, спустила с плеч, позволила упасть на пол. Затем брюки — не спеша, с нарочитой плавностью, пока Дженни следила за каждым движением. — Бельё тоже. Через минуту Варя стояла обнажённой посреди комнаты. Грудь вздымалась часто, бёдра уже сами собой сжимались в томительном предвкушении. — Ложись на кровать, — Дженни указала на изголовье. — Руки вверх. Варя легла, вытянув руки над головой. Дженни подошла к комоду, достала шёлковый шарф и тонкий пояс от своего халата. Варя, заметив это, нервно сглотнула. — Кошка… — Молчи, — мягко оборвала Дженни. — Ты достаточно говорила сегодня. Она перетянула запястья Вари шарфом — не туго, но надёжно — и привязала их к изголовью кровати. Затем взяла пояс. — Закрой глаза. — Дженни… — Закрой. Глаза. Варя подчинилась, и мир погрузился в темноту, когда шёлк лёг на веки плотной повязкой. Она слышала, как Дженни ходит по комнате. Чувствовала её приближение по колебанию воздуха, по знакомому запаху духов. Ожидание становилось невыносимым. — Ты знаешь, почему ты наказана? — голос раздался совсем близко. — Потому что я… дразнила тебя? — Потому что ты думала, что можешь доводить меня до предела и тебе ничего за это не будет, — прошептала Дженни ей на ухо. — Что ты можешь смотреть на меня своими наглыми глазами, касаться при всех, шептать всякие непристойности — и остаться безнаказанной. — Прости, — выдохнула Варя, хотя совсем не чувствовала раскаяния. — Не верю, — усмехнулась Дженни. — Но к утру ты будешь честной. И началось. Дженни не торопилась. Она провела кончиками пальцев по горлу Вари, спускаясь ниже, к ключицам. Едва касаясь. Обвела контур груди, не задевая сосков, и Варя выгнулась навстречу, пытаясь поймать прикосновение. — Лежи смирно, — приказала Дженни. — Если будешь дёргаться, я остановлюсь. — Ты жестокая… — Я справедливая. Она наклонилась и провела языком по животу Вари — медленно, оставляя влажную дорожку. Та застонала, сжимая пальцами путы на запястьях. Дженни поднялась выше, обвела языком вокруг левого соска, не касаясь вершины, и Варя почти взмолилась. — Кошка, пожалуйста… — Что «пожалуйста»? — Возьми в рот… умоляю… Дженни сжалилась — но лишь отчасти. Она втянула сосок губами, посасывая медленно и сильно, пока Варя металась на простынях. Правая рука Дженни легла на вторую грудь, сжимая в такт посасыванию, скручивая сосок между пальцев ровно до той грани, где наслаждение встречалось с болью. — Ах… да… — Варя уже не контролировала голос. Дженни оставила грудь и двинулась ниже. Целовала живот, обводила языком пупок, прикусывала выступающую тазовую косточку — пока Варя не начала умолять бессвязно. Но женщина остановилась у самого лона, выдыхая горячо на влажные складки. — Ты хочешь, чтобы я продолжила? — спросила она обманчиво ласково. — Да! Пожалуйста, Дженни, я больше не буду… — Будешь, — усмехнулась та. — Но это не важно. Она провела языком широко, от самого низа до клитора, и Варя вскрикнула. Дженни принялась ласкать её ртом — жадно, глубоко, погружая язык внутрь и снова возвращаясь к набухшей горошине клитора. Варя сжимала бёдрами её голову, но Дженни развела их силой и продолжила — теперь добавляя пальцы. Один палец вошёл легко, за ним второй. Она двигала ими внутри в ритме с языком, и Варя почти рыдала от наслаждения. — Я сейчас кончу… я сейчас… Дженни отстранилась ровно за секунду до разрядки. Варя закричала от разочарования, дёргая путы. — Нет! Нет, пожалуйста! — Наказание, — напомнила Дженни, поглаживая её бёдра. — Неужели ты думала, что я позволю тебе кончить так быстро? Она повторила это трижды. Доводила Варю до самого края языком и пальцами — и останавливалась, когда та уже была готова взорваться. Варя плакала, умоляла, обещала что угодно, но Дженни была непреклонна. Только на четвёртый раз, когда Варя уже едва могла дышать, когда слёзы текли из-под повязки, Дженни наконец позволила ей упасть в пропасть. Она ввела три пальца глубоко и жёстко, одновременно посасывая клитор, и Варя закричала — громко, протяжно, выгибаясь всем телом. Оргазм накрыл её с такой силой, что перед глазами вспыхнули белые пятна даже под повязкой. Она кончала и кончала, пока Дженни продолжала ласкать её, сжимая бёдрами чужую руку. Когда всё закончилось, Варя обмякла на простынях, тяжело дыша. Дженни осторожно развязала ей руки, сняла повязку с глаз. Варя моргнула, привыкая к свету, и тут же потянулась к ней — дать того же, заставить кончить. Но Дженни отстранилась. — Нет, — сказала она мягко, но твёрдо. — Я не разрешаю тебе ко мне прикосаться. — Что? — Варя замерла с протянутыми руками. — Дженни… — Это наказание, помнишь? Ты меня дразнила — теперь ты кончила, а я нет. И сегодня ты меня не тронешь. — Ты серьёзно? — Варя уставилась на неё с неподдельным ужасом. — Но я хочу… я хочу сделать тебе приятно! — Знаю. — Дженни наклонилась и поцеловала её в лоб. — Именно поэтому это наказание. Ты будешь лежать здесь, смотреть на меня и знать, что не можешь ко мне прикоснуться. — Это жестоко, — прошептала Варя. — Ты кошмарная женщина. — Но я тебе нравлюсь. — Дженнифер сладко улыбнулась. Дженни улеглась рядом, поверх одеяла, намеренно соблюдая дистанцию. Варя смотрела на неё с обидой наполовину с обожанием, и между ног снова начинало ныть при одной мысли о том, что она не может даже дотронуться до своей женщины. — Я тебя ненавижу, — пробормотала она, надувая губы. — Конечно, малышка. — Правда ненавижу. Ты ужасная. — И поэтому ты смотришь на меня так, будто хочешь съесть. — Потому что хочу! А ты не даёшь! — Варя перевернулась на бок, поджимая колени к груди, и демонстративно нахохлилась. — Между прочим, я очень старалась весь вечер! Я была обаятельной, красивой, соблазнительной, а ты… — А я тебя наказала, — закончила Дженни с улыбкой. — За дело. — Не за дело, — буркнула Варя в подушку. — Ты просто пользуешься своим положением. — Каким положением? — Тем, что я тебя безумно люблю. Дженни рассмеялась — низко и тепло. Она всё-таки придвинулась ближе, позволила Варе уткнуться носом в плечо, но руки всё ещё не пускала. — Я тебя тоже люблю, Варька. Даже когда ты невыносимая. — Тогда почему… — Потому что завтра утром, — прошептала Дженни ей в волосы, — ты будешь умолять меня о прощении. И ты его получишь. Честное слово. Варя замерла. — Обещаешь? — Обещаю. — Тогда ладно, — проворчала она, прижимаясь теснее. — Но завтра я заставлю тебя кричать. — Договорились. Они засыпали постепенно. Варя ещё долго ворчала, дулась, порывалась случайно «задеть» Дженни локтем или коленом, но та перехватывала каждую попытку с неизменной улыбкой. И уже засыпая, Варя пробормотала: — Кошка… — М? — Всё равно ты лучшая. — Спи, маленькая. — Люблю тебя. Даже когда ты меня мучаешь таким образом. — Знаю, — Дженни коснулась губами её макушки. — Я всё знаю и тоже безумно тебя люблю.