Тишина на спиртовой основе

Глядя на пластиковое стёклышко этого костюма, он нахмурился. — Я это не надену. Это было что-то из принципа. Это будет глупо, чертовски, ужасно глупо. Что это вообще? Даже на скафандр настоящий не похоже — аквариум вместо шлема и кусок тряпки с пластинами внутри в качестве брони. Насмешка над формальностью и человеческим прогрессом покорения космоса. — Можешь идти так и замёрзнуть за секунду. Ну или сгореть. Или всё сразу, — Раф гоготнул с другого конца трюма. Видеть Шреддера в таком состоянии было достаточно уморительно. — Не то чтобы кто-то заплакал, если ты вдруг окочуришься. Вмешался Леонардо. Раздраженный и уставший, но вдохновленный возможным прогрессом по поиску фрагмента. — Прекрати, Рафаэль. — Он сказал монотонно, привычно, даже, а затем глянул на Саки. — А ты — одевайся, быстрее. У нас миссия, а не прогулка. И поплелся дальше, на ходу застёгивая на себе ремни экипировки. А Шреддеру оставалось только дальше пялиться на собственное кривое отражение в шлеме скафандра и надеяться что не он один будет позориться в следующий час.

***

Кто бы мог подумать что звёзды могут быть такими холодными и злыми. Конечно, скорее всего, это просто Леонардо. Столько времени тут, там где он мечтал очутиться с раннего детства, и теперь от всего этого уже тошнило. Писк радаров изредка нарушал гудящую тишину на корабле. Возможно, будь это при других обстоятельствах, с другой отправной точки, Лео бы был самой счастливой черепахой в галактике. Но сейчас расклад ужасен. Не в своем мире, не на своей планете, не на своем месте — они дрейфуют по космосу в попытке добраться обратно. План провалился. Частично, да, но ещё можно было всё исправить. Нужно всё исправить, потому что второго шанса не будет. Это ведь и есть второй шанс. — Разве мозг в баночке не сказал тебе что система автоматическая и дежурить ночью не обязательно? Саки бесшумно подошёл сзади, хотя и не старался таким быть. Наверное Лео просто задумался... Мужчина с бутылкой в одной руке и кружкой в другой, остановился чуть поодаль и тоже уставился в огромный иллюминатор. Лео в нос ударил кислый запах кофе — Шреддер каким-то образом уговорил робота нахимичить ему алкоголь, ну и получилось это. На вкус и цвет обычный растворимый, только если растворяли его в спирте. Отвечать ему не прельщало, собственно, Лео и молчал. Какая кому разница, пялится ли он в окошко на капитанском мостике или в потолок своей каюты, правильно? Так и молчали несколько десятков минут, по ощущениям, пока Саки не пробормотал: — Ты совсем юный. Глаза Лео слегка приоткрылись, но голову он не повернул. Не совсем понимая к чему это было, он мотнул головой, скорее сам себе. Ответил хрипло, от долгого молчания: — Мне двадцать. — Именно. Голос Шреддера стал увереннее, внятнее, но вместе с тем заметно пьяным. Странное сочетание. Если бы Лео не знал, что тот пьёт, перепутал бы это с усталостью. И всё же, отвечать не стал. Да и нечего было. — Если бы ты родился чуть пораньше... Тишина, даже писка никакого не было. Только гул корабля. — Что? — Ничего. Просто... Я, кажется, пьян, — сказал Саки. И Лео наконец бросил на него взгляд, чтобы наконец понять что на него смотрят. — Это должно что-то значить? — Обычно, пьяные мужчины творят глупости. — Саки ответил с тихой улыбкой, напомнив черепахе отца, когда тот говорил об очевидных для него вещах, мол, глупый мальчик, ты же сам всё понимаешь. — Например... говорят то, что в трезвом уме не сказали бы. Лео поджал губы и повернулся обратно к звёздам. Если бы ему дали выбор — слушать пьяные бредни или злиться на звёзды, Лео выбрал бы никогда не рождаться. Но выбора ему не давали, поэтому приходилось делать всё сразу и одновременно. А Саки тихо продолжил. А может закончил: — Или притворяются что пьяны, лишь бы излить душу и признаться в чем-нибудь, хоть самому себе. — Это грустно, — Леонардо пожал плечами, даже не уверенный в собственных словах. Всё это тянуло куда-то не туда. Как-то неправильно. — Это одиночество. И сразу после этого кружка с бутылкой опустились на перила, настолько широкие, что их можно было смело называть одним большим, продолговатым столом, а, теперь уже свободные, руки опустились Лео на плечи. Осторожно и неловко, но упрямо, настойчиво. Лео не пошевелился. А Шреддер тихо продолжил. — Ты тёплый, знаешь? — Отойди. — Черепаха не дёрнулся, сказал спокойно, как будто заранее готовился. Не двигаясь ни на миллиметр, Саки тихо вздохнул: — Не бойся. Я ничего не сделаю.