Ты была выдумана

Опять адская смена, кто додумался вообще держать заведение открытым с раннего утра и до ночи? Да ещё и без пересменки. Кристофер завалился на кровать в грязной одежде, хватаясь за голову. Шум в зале, яркий свет на кухне. Будто каждая раздражающая мелочь за день добавляла по капле свинца в его голову в течение всего дня. Может, это недосып? Энергетики, которые он с недавних пор мешал с эспрессо, лишь бы прийти в себя и побежать обслуживать едва занятый столик. Это скоро закончится. Скоро выходной, если опять кто-то не попросит его подменить. Это ведь того стоит? Правда ведь? Он со школы мечтал о спортивном байке, больше смен — ближе к мечте. Даже в тёмной комнате вспышки перед глазами не давали покоя. «Перебрал я с кофеином, вон энергия в глазах искрит». Его тихий смех отражался от стен, в нём можно было услышать усталость. Кожа на переносице уже была стёрта докрасна, давящая боль не давала покоя. Из открытой форточки, казалось, понесло гарью, будто кто-то на заднем дворе жёг старые шины. Парень перевернулся, ожидая увидеть клубы дыма в свете ночных фонарей, но заметил лишь хрупкий силуэт, сидящий на кресле в самом мрачном углу комнаты. «Боже, совсем заработался, мерещится всякое». Сон не заставил себя долго ждать. С каждым днём становилось всё тяжелее. Он стал бережнее обращаться с энергетиками и кофе, но боль и вспышки света, казалось, преследовали его. На работе всё так же — ежедневная запара. Декабрь — сезон романтичных свиданий в тёплом и уютном ресторане, для него — ежедневный ад. Дни тянулись быстро, хоть и тяжело. Даже после заслуженного выходного усталость не ушла, будто впиталась в тело, текла по венам, сдавливала больную голову железными тисками. Пару раз мерещилась «она», но ни разу не дала себя рассмотреть во мраке спальни. Снова дом, душ, какие-то полуфабрикаты, разогретые в микроволновке. Аппетита не было, запах гари вызывал тошноту. Бургеры остались на столе без внимания, пока Крис в очередной раз упал на кровать, пытаясь разгрузить уставшие за день руки и ноги. Парень упёрся головой в стену, засмотревшись на тот самый угол. Завис. В кресле была девушка — красивая, хрупкая. Она смотрела внимательно, с какой-то жалостью. Светлая радужка казалась потемневшей во мраке, а ажурное белое платье будто спасало её от прохлады комнаты. В хрупкой ручке тлела сигарета, а завитки дыма путались в медных волосах. — Я настолько одинок, что мне теперь мерещится девушка? Серьёзно? Боже, ты ещё и куришь в комнате, вот откуда этот ужасный запах. Прекрати, пожалуйста, а. Ничего не скажешь в своё оправдание? Она лишь пристыженно улыбнулась, а в глазах снова читалась жалость. Боже, он сходит с ума. Почему-то незваная гостья, оставившая вопросы без ответа, вызвала бурю эмоций и какой-то короткий всплеск энергии. Кристофер вскочил с кровати и включил свет. Глаза заболели, вызвав новую волну головной боли, но она исчезла. Мучить себя ярким светом дольше чем минуту не хотелось, но как только лампочка потухла, гостья снова оказалась на том же месте. Улыбалась — робко и неловко, словно ей было стыдно снова оказаться с ним в одном пространстве. — А знаешь, плевать. Сиди сколько душе угодно. Только курить перестань. Чёрт, где мои капли? Капли для глаз в последние пару недель стали его постоянными спутниками, как и обезболивающие препараты. К сожалению, эффект и того и другого был ничтожно мал, но этого хватало, чтобы на время почувствовать себя лучше. Пора спать, через 5 часов работа. — Крис, что происходит? Ты был работником месяца, а теперь — битая посуда, десерт, оказавшийся на госте. У тебя что-то случилось? — Нет, всё в порядке. Просто заработался, видимо. — Я поговорю с ребятами, пусть не бегают к тебе с просьбами подменить, и уменьшу тебе рабочие часы. Приходи в себя, ладно? — Да, спасибо большое, Джер, я исправлюсь. Выходной, наконец-то. Таблетки больше не помогали, голова казалась безумно тяжёлой. Что происходит? Кристофер больше не включал свет, особенно по вечерам. Сидел в тишине, надеясь успокоить боль. Пока дошёл из ванной в спальню, зацепился плечом о косяк, но по сравнению с другими ощущениями эта боль показалась мелочью. Он лежал на кровати, листая глупые видео одно за другим. Взгляд потянуло в тот самый угол. Милая девушка внимательно рассматривала его, словно видит впервые. — Снова здравствуй. Опять ты куришь тут какую-то дрянь и молчишь. Хоть поговори со мной, как тебя зовут? — Лия. Крис не надеялся на ответ, ведь ни на одно замечание гостья не отвечала до сих пор. Её голос был таким нежным, ангельским. Парню показалось, что это лучший звук, который он слышал за последний месяц. — Красивое имя, да и голос у тебя очень приятный. — Спасибо. Снова голова болит? — М? А, да. Думал, давление. Да и запах твоих сигарет просто ужасен. — Прости за это, ужасная привычка. Никак не могу бросить. Даже несмотря на жуткое отвращение, вид курящей Лии вызывал в нём восторг. То, как она плавно и грациозно подносит сигарету к губам, словно делала это целую вечность. Как выпускала тонкую ленточку дыма, пляшущую вокруг неё. Девушка беспрестанно смотрела лишь на него, с беспокойством и нежностью, будто надеялась, что один лишь взгляд способен облегчить его боль. Танцующий вокруг гостьи дым сработал лучше подсчёта воображаемых барашков. Крис уснул, чувствуя бесконечное истощение, будто его вымотал этот скудный диалог. Неделя, вторая. Косяки на работе становились чем-то будничным. Как и пришедшая тошнота. В одно утро его стошнило прямо в служебной уборной. — Крис, ты в порядке? Может, возьмёшь больничный? Сегодня ты бледный как никогда. — А, наверное, отравился магазинными бургерами. Мне уже лучше. — Скоро битая посуда будет вычитаться из твоей зарплаты, распоряжение руководства. Бери себя в руки или возьми наконец отпуск. Либо больничный. — Хорошо, я понял. Домой Кристофер вернулся за полночь. Запах дешёвого табака и гари никак не выветривался, хотя окно в последнее время не закрывалось вовсе, несмотря на мороз за окном. Девушка уже ждала, как всегда — с нежной улыбкой и проницательным взглядом. — Тоффи, ты сегодня мрачнее обычного. Что-то случилось на работе или тебе хуже? — Голова будто наполнена гвоздями. Иногда хочется вскрыть себе череп и высыпать весь этот хлам. Ещё и выговор снова, совсем всё из рук валится. — Бедняга, ложись отдохни. — Фу, снова этот запах. — Прости, Тоффи. «Тоффи» — милое прозвище, которым одарила его новая подруга, и лишь ей было дано право так к нему обращаться, из её уст это звучало особенно приятно. Она засмеялась — сдержанно, но так мелодично. На неё невозможно было злиться. Лия потушила сигарету о край стола и подошла к нему. Её близость не пугала, было интересно: что этот ангел сделает? Может, наконец-то избавит от этих мучений. Крис лежал на кровати, наблюдая, как девушка наклонилась к нему, погладила по волосам и приложила холодную ладонь ко лбу. В этот момент боль отступила, стало легче, впервые за долгое время в его глазах появился блеск — благодарность, вожделение. — Милая, у тебя волшебные руки, хоть и такие холодные. Боль куда-то ушла, побудь так ещё немного, прошу. — Тебе пора спать. Она куда-то испарилась, но её волшебные руки, добрые глаза и улыбка остались в памяти. Парень надеялся увидеть её во сне этой ночью. — Кристофер, — администратор в этот раз был серьёзен, но смотрел на подчинённого с какой-то жалостью и подозрением. — Да, всё плохо? — Шеф требовал тебя уволить, но благодаря твоим прошлым заслугам я вымолил отправить тебя в принудительный отпуск. За свой счёт пойдёт? На недели три, может. Сходи-ка ты за это время к врачу. Если вернёшься таким же, тебя уволят. Пару месяцев косяков — это уже не шутки и не случайность. — Я тебя услышал, Джер. Да, у меня есть сбережения. Может, я вернусь через две недели? — Тебя потребовали отстранить на месяц и вернуть только со справкой от врача. Понял? Поэтому бесполезно вести какие-то переговоры. Иди, как посетишь врача — напиши мне. — Понял, будет сделано. Спасибо за заботу. Смена закончилась на пару часов раньше, чем должна была. Коллеги выпирали его раньше — то ли из-за заботы, то ли из-за того, что от Криса в последнее время одни проблемы. По дороге домой попался табачный магазин. Может, купить ей нормальные сигареты? И пепельницу, стол жалко. Пачку дорогих сигарет и пепельницу из толстого гранёного стекла он оставил на столе. Хотелось отдохнуть. Проснулся он к полуночи от адской тошноты. Будто вечность он просидел на ледяном кафеле, пока его с пустым желудком выворачивало наизнанку. По возвращении в спальню Кристофера уже ждали. У порога уже витал дым с запахом горелого пластика. Боже, что в её сигаретах вообще? Он же купил другие. Потушив очередной бычок о его маленький подарок, Лия встретила друга с самой нежной улыбкой и какой-то грустью в глазах. — Привет, Тоффи. Как ты? — Отвратительно. Уже видела свои обновки? Умоляю, не кури больше свою дрянь, меня от неё тошнит. — Бедняжка, давай я тебе помогу. Плавная поступь завораживала, будто она и не касалась ступнями пола. Снова её ладони, холодные. Единственное, что спасало его раз за разом. Лия гладила своего «Тоффи» по волосам, проводя руками по вискам и лбу. Легче, она снова спасла. Девушка приходила лишь по ночам, и это была лучшая часть дня, которую Крис мог себе представить. — Знаешь, я сегодня всю смену думал о тебе. Ты такая красивая. Не выходишь из головы. Руки потянулись к рыжим прядкам, но поймали лишь воздух. Это было неважно, пока она рядом — ничего неважно. — Нравлюсь? — Да, мой Ангел. Её губы на щеке ощущались как холодный ветерок. С него снова высосали все силы, и этот волшебный поцелуй был последним в его памяти перед темнотой. Пара недель пролетели за мучительным сном, который не спасал, с перерывами на еду и свидания с ней. Шторы были прикрыты теперь постоянно, больше Крис не мог переносить дневной свет. Лия стала приходить чаще, жалела, слушала о его боли и гладила по волосам. Это утро было таким же, как и предыдущие, нужно было хоть вымыть посуду — есть не с чего. Пока собирал грязные кружки и мусор со стола, заметил: её пепельница была девственно чиста, словно ей никто и не пользовался, был лишь тонкий слой пыли сверху — ни намёка на пепел и окурки, которых уже могла быть сотня. А пачка дорогих сигарет всё ещё была в защитной плёнке. Это могло бы вызвать беспокойство, но все мысли исчезли, как только он потерял координацию и, уронив грязную посуду, держась за стенки, побрёл в туалет — вот-вот стошнит. Шаг. Шаг. Темнота. Пришёл в себя Кристофер в каком-то аду, с очень яркой лампой над головой. Зажмурившись, он даже не успел рассмотреть помещение. — Вы пришли в себя? Отлично. Как самочувствие? — Выключите свет, умоляю. Где я? Где Лия? Медсестра спокойно погасила свет в палате, вернувшись к этому бедолаге. — Вы в больнице. Вас нашли без сознания дома. — Лия вызвала скорую? — Нет, ваш коллега, Джер по-моему. — А девушки со мной не было? Миниатюрная такая, рыженькая. — Нет, не было... — с подозрением ответила медсестра. Где же она? Её не было рядом, даже сейчас, без света, Лия не появляется. Почему? Дальше все слова медика воспринимались как белый шум. Голова всё ещё трещала. Исчезла. Куда? Почему оставила одного? — Послушай, парень. Девушки не было, даже намёка на неё в твоей квартире. Сегодня вечером тебя ждёт операция по удалению опухоли. Ты ведь больше её не видишь, верно? Тебе ввели Дексаметазон. Мне очень жаль, но, скорее всего, она была лишь плодом твоей фантазии. — Нет, нет, нет. Она была рядом, заботилась. С ней не было больно. Понимаете? У неё руки холодные, всегда. Лия спасала меня. Слёзы текли рекой сами. Не настоящая? Бред. Но перед глазами пролетали картинки, он вспоминал, как ничего не чувствовал, касаясь волос. Не чувствовал её кожи. Чистая пепельница, нераспакованные сигареты. Больно, с каждой мыслью всё больнее. А перед глазами — нежная улыбка, в голове — ласковый голос. «Прости, мой ангел, мы больше не встретимся. Ты была выдумана...»