Часть 1
20 мая 2026 г., 06:53
Было совсем немного вещей, которые Бильбо считал абсолютной необходимостью. В первую очередь, это была одежда: Эребор зимой был холодным, и стёганые куртки с меховой подкладкой стояли в самом верху его личного списка. Он никогда не выходил без жилета - карманы на котором тоже были безумно важной частью - и брюки, конечно, были необходимы для выполнения всех его дел.
(Вопреки тому, что предлагал Торин каждое утро, когда начинало светать, и им нужно было побыстрее оказаться в разных частях горы и желательно одновременно.)
Затем шли вещи поменьше - те, что помещались в карманы или как-то иначе крепились к его одежде. Например: Брошь, его свадебные бусины, кольцо и многое другое. Платки (несколько, потому что кому-то они всегда были нужны, будь то ребёнок или кто-то слишком взрослый, чтобы не носить свой собственный), а также чернильница - оба этих предмета были полезны в разных ситуациях. Бильбо успел побывать на достаточном количестве собраний, где кто-то заявлял, что не может ратифицировать то или иное решение, потому что у него нет с собой чернил, и Бильбо быстро положил этому конец, всегда нося их при себе.
Его верный меч Жало был такой же необходимостью - Бильбо часто носил его с собой из-за постоянных поездок между Дейлом и Лихолесьем. Ему очень хотелось, чтобы в этом не было нужды, но события последних лет доказали, что осторожность никогда не бывает лишней. Торин одновременно одобрял и ненавидел тот факт, что Бильбо постоянно носил при себе оружие. Кроме того, у Бильбо была небольшая рогатка, которую ему подарил Двалин, вспомнивший истории хоббита о его ловких играх с каштанами в детстве. И все ради того, чтобы Бильбо смог защитить себя.
Долгие дни пути к Мордору и обратно были ещё не настолько далеки в памяти, как всем хотелось бы. Или, точнее, как хотелось бы самому Бильбо. Ни один уважающий себя хоббит не носил бы при себе оружие, как тот же гном или человек. Им это было не нужно, и Бильбо чувствовал себя еще более неуютно при одной мысли о том, что у него в руках не одно, а сразу два оружия.
Хотя Бильбо и так был не совсем "обычным" по меркам всех среднестатистических хоббитов и уже точно выбивался из представлений о нормальности. Потому что наличие обоих оружий под рукой заставляло его чувствовать себя куда спокойнее, чем если бы он оказался совсем без них.
Это были предметы первой необходимости, которые Бильбо всегда носил с собой. В целом вещей было не так уж много, но они были неизменной частью его жизни. Вставать по утрам становилось проще благодаря привычному ритуалу: собрать всё необходимое и отправиться навстречу новому дню.
И вся эта тема была рассказана лишь потому, что, видимо, теперь в этот "необходимый список вещей" у Бильбо войдет еще один предмет - и это беруши. Или слуховая трубка. Он пока не решил, что ему нужнее - слышать лучше или вообще ничего не слышать.
Потому что Торин начал петь в ванне, пока мылся и принимал ванну, и это было… это слишком отвлекало.
Разумеется, Бильбо уже много раз слышал, как поёт его муж. Одного лишь глубокого голоса Торина хватало, чтобы всколыхнуть сердце Бильбо и наполнить его той эмоцией, о которой пел его любимый гном. Печаль, радость, любовь. Все это чувствовалось в его голосе и словах, в том, как его язык обводил ноты, прежде чем отправить их в воздух. Его способность подбирать мелодию была поистине непревзойденной, и Бильбо был уверен, что его отец назвал бы это "идеальным слухом" или "музыкальным даром". Торин никогда не фальшивил, никогда не сбивался; его голос был таким же сильным и уверенным, как и он сам.
Проблема была вовсе не в самом пении - совсем наоборот. Даже когда Торин просто тихо напевал себе под нос, это не вызывало никаких трудностей. Бильбо давно привык к его голосу.
Нет, вся беда была именно в этой треклятой умывальной комнате.
Их ванная комната была похожа на пещеру с высоким потолком, который завершался крупным драгоценным камнем наверху, что ловил свет свечей и наполнял комнату мягким сиянием в любое время суток. Здесь также была акустика - не настолько сильная, чтобы отражать каждый звук, вроде шороха щётки у Бильбо во рту, когда он чистил зубы, но вполне достаточная, чтобы подхватить чьё-то пение и многократно его усилить.
Когда Торин пел в их ванной комнате, Бильбо больше ничего не мог слышать. Голос отзывался прямо в его костях, заставал врасплох и полностью выбивал из колеи. На днях он едва не оттяпал себе палец, когда Торин внезапно затянул какую-то песню, а Бильбо как раз нарезал фрукты к обеду. И это ещё не говоря о вечерах, когда Бильбо пытался уснуть, а Торин умывался и начинал тихо напевать.
Это вытворяло с ним странные вещи. И Бильбо сам не знал, хочет ли, чтобы Торин прекратил… или нет.
Отсюда и возникла его дилемма: беруши или слуховая труба? Хотелось ли ему слышать это ещё лучше или заткнуть себе уши и больше не слышать чужого пения вовсе?
Новая мелодия донеслась из умывальни как раз в тот момент, когда он закончил одеваться, и Бильбо застыл на месте. Пение становилось всё громче, отражаясь от стен комнаты. Мелодия звучала счастливо, почти нежно, но проникала в самую душу, разливая по телу приятно тепло аккурат с головы до ног.
Слишком сильное тепло.
В спешке схватив Жало и дважды едва не промахнувшись мимо ножен, Бильбо вылетел за дверь так быстро, как только его могли унести ноги. Кто-нибудь наверняка сможет дать ему беруши или слуховую трубу. Или хотя бы убежище, где ему не придётся слушать пение собственного мужа, сводящее его с ума.
***
Сначала Бильбо отправился к Балину. К несчастью, у того в гостях были брат и его супруг, так что, стоило Балину наконец вытянуть из него правду, как Бильбо пришлось несколько долгих минут слушать, как Двалин оглушительно хохочет. Бильбо скрестил руки на груди и мрачно уставился на гнома. - От вас совершенно никакой помощи. - А ты не пробовал просто поговорить с Торином? - спросил Балин, по крайней мере пытаясь подойти к вопросу разумно. Правда, уголки его губ всё равно подрагивали, будто он едва сдерживал улыбку, и это только больше раздражало Бильбо. - И как, по-твоему, я должен с ним об этом говорить? Он король - если ему хочется петь, он имеет на это полное право! - А ещё он твой муж, - заметил Балин. - И ты ему небезразличен. Если ты объяснишь проблему, уверен, он примет это во внимание. - Ага, примет во внимание и начнёт делать это ещё чаще, - весело вставил свое слово Двалин. - Нет ничего веселее, чем доводить кого-нибудь до ручки. По крайней мере Ори поднял на мужа выразительный взгляд. - Мог бы проявить чуть больше сочувствия. Уверен, я тоже делаю вещи, которые одновременно умиляют тебя и раздражают. Это немного отрезвило Двалина. - Конечно. Но потом я вспоминаю, что могу раздражаться именно потому, что ты мой, и обычно всё проходит. На щеках Ори тут же проступил нежно-розовый румянец, но он лишь мягко улыбнулся. - Сентиментальный болван, - ласково обвинил он. И от этого Бильбо почувствовал себя ещё глупее из-за собственной жалобы. - На самом деле это не такая уж большая проблема, - признал он. - Просто… в последнее время это происходит постоянно. И я не хочу его обидеть, но я вообще не могу сосредоточиться, когда он поёт! - Скажи ему, - посоветовал Двалин. - Поверь мне. О да, это наверняка пройдёт просто великолепно. Его либо засмеют, либо он обидит Торина, и ни один из вариантов Бильбо совершенно не устраивал. И всё же мнение Двалина могло иметь под собой зрелое зерно. Он был родичем Торина, его боевым братом, гномом, которому Торин доверял безоговорочно. И так же он был гномом, которому доверял сам Бильбо. Возможно, действительно стоило поговорить с Торином... …Или, возможно, сначала стоит поговорить с кем-нибудь еще.***
- Ты не лучше Фили или Кили, - заявила ему Дернвин. Бильбо тяжело вздохнул. - А вот это уже оскорбление, которого я, по-моему, всё-таки не заслужил. Честное слово. Я пришёл к тебе за помощью. - Нет, ты пришёл сюда с совершенно абсурдной проблемой, - возразила Дис. Она принесла две чашки горячего чая, поставила одну перед Бильбо, а другую - перед Дернвин, после чего сама села за стол и скрестила руки на груди. - Я ещё могу понять, если песня слишком навязчивая или раздражающая, особенно когда певец совсем не умеет петь. Но чтобы твоя проблема была в том, что пение просто тебя… отвлекает? - Фили говорит, что моё напевание его отвлекает, - заметила Дернвин. Увидев изумлённые взгляды, обращенные в ее сторону, девушка улыбнулась шире. - Что довольно странно, потому что музыкального слуха у меня нет совершенно. Но моё напевание не даёт ему сосредоточиться. Фили говорит, что, когда я напеваю, он больше ни о чём не может думать. - Он сам тебе это сказал? - спросил Бильбо. Возможно, Двалин всё-таки был прав насчёт того, чтобы стоит просто прямо поговорить с Торином. Дернвин, похоже, восприняла подобную претензию спокойно.. Скорее, её всё происходящее только забавляло. Она фыркнула и отпила чай. - Конечно, нет. Мне пришлось буквально вытягивать это из него - почему он каждый раз вылетал из комнаты, стоило мне начать что-нибудь напевать. - Вот это уже гораздо больше похоже на моего сына, - пробормотала Дис, качая головой. Дернвин только улыбнулась. - В конце концов он признался, что моё напевание застревает у него в голове и он больше ни на чём не может сосредоточиться. Так что я пообещала напевать только тогда, когда он явно не занят ничем важным. - То есть тогда, когда тебе нужно его внимание, - сухо уточнил Бильбо. Она пожала плечами. - Я ведь не обещала использовать свои способности во благо, верно? Дис покачала головой на слова Дернвин, а затем снова посмотрела на Бильбо. - Скажи ему. Поверь мне. Бильбо кивнул - что было наполовину кивком, наполовину пожатием плеч - и откинулся назад, отпивая чай. Наверное, ему действительно стоило поговорить обо всей этой ситуации с Торином. Это ведь не может быть сложнее того вечера, когда он вывернул перед гномом душу наизнанку, а раны золотой болезни наконец-то были вылечены. Он мог поговорить с Торином. И он поговорит с ним... …После того как спросит еще кого-нибудь.***
- Конечно, тебе не стоит ему говорить. Бильбо поперхнулся печеньем. - Что? - выдавил он, когда наконец смог снова снова разговаривать. Бофур лишь продолжил невозмутимо жевать своё печенье, совершенно не выглядя таким озадаченным, в то время как сам Бильбо был более чем поражен таким ответом. - В Синих горах такой акустики не было, понимаешь. Дис и Торин славились своими громогласными певучими голосами. Вообще большинство гномов хорошо поют, но королевскому роду Эребора можно только позавидовать. Дис умеет петь? - Я этого не знал, - признался Бильбо. С другого конца кухни Бифур активно махал руками, показывая определенные жесты, и Бильбо сумел уловить смысл лишь нескольких из них. "Сказать ему", затем уверенное "нет", а далее последовал знак после которого Бифур ударил себя в грудь. Гордость. - Ну конечно, он был слишком горд, чтобы рассказать мне об этом, - сказал Бильбо, и по довольному виду Бифура понял, что правильно истолковал его жесты. - Но я не понимаю, почему Дис ничего не сказала мне. - С тех пор как Дис потеряла мужа, она больше не поёт, - произнёс Бомбур. Он перестал перемешивать что-то в котле и посмотрел на Бильбо. - А до этого поддерживала Торина песнями, помогая ему пережить горе. - Значит то, что он поет - это хорошо, - упрямо заявил Бофур. - Если ты ему скажешь, он прекратит петь, чтобы тебя не обидеть. - Он меня не обижает! - воскликнул Бильбо. - Просто… это эхо повсюду, и я совершенно не могу сосредоточиться! Я не хочу, чтобы он переставал, правда не хочу, просто… есть дела, которыми мне нужно заниматься. Бофур широко ухмыльнулся. - Его пение будоражит твою кровь, не так ли? Потому мы и поём во время ухаживаний. Как бы сильно Бильбо ни любил Бофура и ни считал его своей роднёй, он совершенно не хотел вести с ним этот разговор. - Ухаживания у нас уже давно позади, - пробормотал Бильбо. Его щеки запылали, и он попытался напомнить себе, что сталкивался с вещами куда страшнее, чем этот понимающий блеск в глазах Бофура. Дракон, например. Гигантский паук и орда орков. Ухмылка Бофура стала ещё шире, и Бильбо на всякий случай сделал шаг назад. - Ты настоящее бедствие, - буркнул он, и Бофур расхохотался в голос. Бифур снова замахал руками, сопровождая жесты короткими ворчливыми звуками. На этот раз за "Скажи ему" следовало твердое и уверенное "да". Ну конечно. - Я знаю, что должен с ним поговорить, - сказал Бильбо. - Знаю. И поговорю! Обязательно! ...Но сначала можно ведь поговорить ещё с кем-нибудь.***
Дори настаивал, чтобы он немедленно поговорил с Торином. - Вам обоим станет легче, уверяю тебя. Нори же настаивал на обратном: - Подожди немного. Посмотри, не пройдёт ли его пение само. Может, он просто наслаждается звуком. Оин и Глоин вообще не понимали, в чём проблема. - Хороший голос - признак силы! Это значит, что ты выбрал себе достойного, - подмигнул Глоин. Оин предложил слуховую трубу, но Бильбо пока решил вежливо отказаться. Гимли дал ему беруши из шахтёрского набора и рассказал, как это помогает ему всякий раз, когда его отец пытается петь. - Громкий голос - это ещё ладно, - пробормотал он. - Но когда ещё и в ноту пытается попасть - это уже хуже. Леголас и Тауриэль тоже не особо помогли, хотя и понимали, насколько это может быть громко. - Я слышу его даже через несколько комнат от ваших покоев, - сказал Леголас. - Мне было интересно, как это возможно, даже с моим слухом. Теперь я понимаю, в чем дело. И всё же отсутствие какого-либо внятного решения, кроме как поговорить с Торином, окончательно выбило Бильбо из колеи. Большинство советов сводилось к тому, чтобы ничего не рассказывать Торину, но последнее, что хотел Бильбо - это ранить своего супруга. Своего мужа. Короля. Единственному, кого он когда-либо смог полюбить. И что же ему теперь делать?***
- Ну, ты выглядишь мрачнее орка в солнечный день. - Очень мило, - пробормотал Бильбо. - Большое спасибо. - Он даже не поднял головы со стола. Он всё же услышал, как отодвинулись два стула, и как перед ним устроились двое знакомых гномов. Одна рука легла ему на предплечье, другая - на плечо. Ничего особенного, просто жест поддержки, но этого оказалось достаточно, и Бильбо тяжело выдохнул. Повисла пауза, прежде чем Кили снова заговорил: - Всё в порядке? Бильбо медленно поднялся. Оба его племянника выглядели заметно обеспокоенными. - Я просто в растерянности, - признался он. - Вот и всё. - А, - Фили приподнял бровь. - Дядя и его пение? Бильбо замер. - Только не говорите, что вы узнали об этом через какие-то сплетни или слухи, потому что… - Расслабься, - заверил хоббита Фили. - Дернвин рассказала мне, а Леголас - Кили. По горе не гуляет никаких слухов. Никто из отряда не посмел бы разнести такое дальше нашей компании. Хотя, судя по твоему лицу, ты уже успел поговорить об этом со всеми. - Мне поговорить с ним или нет? - прямо спросил Бильбо. Очевидно, они уже всё знали, так что не было смысла ходить вокруг да около. И, честно говоря, именно их мнение могло оказаться для него самым важным. Они знали его мужа, любили его и готовы были сражаться рядом с ним, чего бы им это ни стоило. Его племянники, возможно, будут лучше знать, как стоит поступить в этой ситуации. И поэтому для Бильбо оказалось неожиданностью, когда они переглянулись, а затем одновременно спросили: - А чего ты хочешь? Бильбо моргнул. - Что? - Чего ты хочешь, дядя? - спросил Кили. - Ты спрашиваешь наше мнение, но так и не сказал, чего хочешь сам. - Потому что я не знаю, что мне делать! - Но какого результата ты в итоге хочешь добиться? - терпеливо уточнил Фили. - Ты хочешь, чтобы он перестал петь? Или ты просто хочешь, чтобы он понял, что ты чувствуешь? Бильбо уже начал отвечать на эти вопросы, но внезапно остановился. Оба его племянника сидели, терпеливо ожидая ответа, и их доброта и любовь, которые они так щедро дарили ему каждый раз, чуть не заставили Бильбо расплакаться прямо здесь и сейчас. - Я думал, что вы хотите для своего дяди самого лучшего, - сказал он хрипло. - Мы и хотим, - ответили они в один голос и улыбнулись. - Для обоих, - добавил Фили. Бильбо глубоко вздохнул. - Мне нравится его голос. Нет… я люблю его голос. Это одна из причин, почему я вообще согласился на тот первый поход. Вы все прекрасно пели, но его голос... ярко выделялся среди всех остальных. - Ты обязательно должен рассказать ему об этом, - сказал Кили, и Фили решительно кивнул в знак согласия. - Если уж на то пошло, скажи ему именно это. - Мне нравится слышать его голос, - сказал Бильбо. - Правда нравится! Просто… эта проклятая ванная комната. Оба гнома растерянно моргнули. -Ванная? - Это эхо! - настаивал Бильбо. - И потом я слышу только его голос повсюду! Он пронизывает меня насквозь, и я едва могу думать о чем-то другом! Кили посмотрел на Фили, а тот в свою очередь взглянул на Кили. И почти одновременно они начали ухмыляться, и Бильбо уже начал опасаться за того, на кого эта ухмылка сейчас будет направлена. К несчастью, скорее всего, этим "кем-то" окажется он сам. - Что? - спросил он, поджав губы. Лучше уж сразу узнать, что там у этих двоих на уме. Они действительно перевели свои ухмылки на него, но в них явно читалось приглашение разделить их шаловливое настроение. - Если дело только в этом, тогда я бы не стал ему говорить, - сказал Фили. - Абсолютно, - согласился Кили. - Мы думаем, тебе скорее стоит показать ему.***
- Это нелепо, - пробормотал Бильбо себе под нос уже в десятый раз за примерно такое же количество минут. Часть с ванной нелепой не была. Он даже не подозревал, что умывальни могут быть настолько большими, пока не поселился в Эреборе. Даже ванны человеческого размера в Озёрном городе не шли ни в какое сравнение с этим монструозным сооружением из камня и золота, в котором без особых усилий могли бы уместиться половина их компании. И всё это принадлежало только им двоим - ему и Торину. Бильбо поднял взгляд к потолку и увидел, как над ним мерцает драгоценный камень. По крайней мере, он сможет насладиться хорошей ванной. Хотя бы до того момента, как вернётся Торин, а это должно было случиться с минуты на минуту. Он до сих пор не мог поверить, что согласился на их нелепый план. - Полная нелепица, - снова пробормотал Бильбо. Даже его тихое ворчание эхом разнеслось по комнате. Дверь в их покои открылась и тут же закрылась. - Бильбо? Ты здесь? Бильбо поджал губы. Если все же он собирался это сделать, то нужно было исполнять эту авантюру именно сейчас, иначе Торин точно зайдёт внутрь, если узнает, что Бильбо принимает ванну, а это ничем хорошим не закончится. Лучше просто сделать задуманное и наконец-то покончить со всем этим. Бильбо медленно облизнул губы, тихо прочистил горло и начал петь."Я люблю лишь его всем сердцем своим,
И другого мне в мире не знать.
Он один, о ком думаю я каждый миг,
Кого сердце не хочет терять.
Моя песня сердечная - в долы летит, И к вершинам лесным она мчится. Она имя единственной души говорит - Той, с кем сердце навеки сроднится."
Едва последнее слово сорвалось с его губ, как дверь в ванную с грохотом распахнулась. Бильбо слегка вздрогнул, и по воде пошли мелкие волны. Торин стоял в дверях с широко раскрытыми глазами и заметно покрасневшими щеками. - Что-то случилось? - тут же спросил Бильбо, начиная подниматься. А вдруг Торин вернулся сказать что-то важное, а он тут просто сидел и пел... Но Торин лишь покачал головой. - Нет… правда, ничего не случилось, просто… - Он сглотнул. - Я… я не знал, что ты умеешь так петь. О... Оооооо..... Бильбо еле сдерживался, чтобы не улыбнуться. - Ну, я обычно не пою, но здесь звук очень приятный. Надеюсь, ты не против. - Против? - хрипло переспросил Торин. - Нет… не совсем. "Против" - это не совсем то слово, которое было бы уместно здесь использовать. - А далеко слышно эхо? - невинно спросил Бильбо. - Даже снаружи? Торин посмотрел на него почти безумным взглядом. - Да, - выдавил он наконец. Тебя... очень... очень хорошо слышно. - Хочешь, я перестану петь? - Нет, - поспешно ответил Торин. - Я не хочу...нет. - Он на некоторое время замолчал. - Нет, - повторил он снова, уже чуть более уверенно. Бильбо, глядя на подобное поведение своего мужа, просто ухмыльнулся. С этой стороны это было куда приятнее, чем самому быть тем, кто так смущается и волнуется. Возможно, Фили и Кили на этот раз действительно придумали хорошую идею. Торин наконец поднял взгляд и, поймал улыбку хоббита, тут же замер, а потом нахмурился. - Я что-то упускаю? - спросил он. - Здесь бывает довольно шумно, не так ли? - спросил Бильбо. - И это очень отвлекает. Его мужу не потребовалось много времени, чтобы разгадать эту несложную загадку. - Неужели я так сильно отвлекаю тебя? - спросил он. Бильбо удивленно поднял брови. - Ты даже не представляешь. - Напротив. Я почти уверен, что теперь точно понимаю, насколько сильно подобное может отвлекать. - Губы Торина медленно тронула улыбка. - Хотя ты мог бы просто сказать мне. - А ты сам смог бы начать со мной этот разговор? Подобрать подходящие слова? В этот момент Торин чуть склонил голову набок, и его свадебная коса с бусинами качнулась, выставляя сверкающие украшения напоказ. - Уж точно это было бы нелегко, - наконец признал он. - Но я надеюсь, ты понимаешь, что твоя честность значит для меня больше всего остального, даже больше, чем мой шанс петь в комнатах моей горы. Что-то теплое разлилось по сердцу Бильбо, а его сердце буквально было готово взорваться. - Я знаю, - ответил Бильбо, и это было правдой. - Как насчет такого решения нашей проблемы - я буду петь здесь только тогда, когда буду уверен, что не буду тебя отвлекать от важных дел, и ты должен будешь поступать так же. - Звучит замечательно. - Торин улыбнулся, подошёл и наклонился, чтобы коснуться губами макушки Бильбо. - Оставлю тебя купаться, - добавил он и направился к двери. - О, я уже закончил мыться. Просто наслаждаюсь тёплой водой. - Камни помогали удерживать тепло в течении довольно долгого времени. Бильбо перегнулся через край и положил подбородок на сложенные друг на друга ладони. - Уверен, после долгого рабочего дня тебе самому не помешала бы приятная горячая ванна. В глазах Торина, когда тот обернулся, пылал настоящий горячий пожар. - Споешь мне еще раз? - спросил он низким голосом. На губах Бильбо медленно расцвела хитрая улыбка. - Только если ты споешь для меня. Торин закрыл за собой дверь и начал раздеваться.***
Оказалось, что в умывальной комнате в этот раз звучало нечто большее, чем просто пение. Дис при следующей встрече просто закатила глаза. Бофур показал им обоим большой палец и широко улыбнулся. Тауриэль неделю не могла смотреть им в глаза, а Леголас при виде них улыбался, но все равно щеголял перед другими с заметно порозовевшими щеками. - В следующий раз предупреждайте, - пожаловался Кили, но Бильбо на это только улыбнулся. Выяснилось, что беруши и слуховые рожки вовсе не являются предметами первой необходимости. Достаточно было его собственного голоса, разносящегося по горе, взывающий к песне его сердца. И это - это он всегда будет хранить при себе, только для Торина.
