Сиськомолочный кризис

8:00. Вашингтон, округ Колумбия. Овальный кабинет Белого Дома. 20ХХ год. Сегодня был очень важный и очень напряженный день. Настолько важный и напряженный, что в овальном кабинете собрались аж несколько наиважнейших людей для всей Америки. На протяжении этой недели происходили действительно исторические события, например — становление США как СУПЕРпрезидентской республики в самом что ни на есть буквальном понимании этого слова. Формально, президентом после смерти Кэлхуна стала Эшли... Да кто вообще помнит ее фамилию? Однако, реальная власть теперь была в руках самого сильного, мудрого и великого супергероя в истории Соединенных Штатов. Вся Америка в эти дни только и говорила о великой и могучей Твердыне, которая в этот момент сидела в кресле президента, положив ноги на стол. — Почему такое холодное? И почему.. ТАК МАЛО?! Еще и вкус какой-то мерзкий... — Спросил Хоумлендер, отхлебывая молоко из кружки, с изображением собственного лица. Да, именно по этому поводу Патриот собрал всех самых важных людей в этом кабинете. Среди них как раз была та самая Эшли — на ее бейджике красовалась зачеркнутая фамилия Барретт, однако Твердыня лично закрасил ее фамилию черным маркером, и поверх нее издевательски написал какие-то странные слова, из-за чего теперь на ее бейджике можно было прочитать "Эшли Лукэтми Томатома". — Мы очень стараемся увеличить надои! Открылись новые цеха по производству молока в Калифорнии, Орегоне и Неваде... И мы экспериментируем с препаратами для повышения производительности. FDA уже одобрила новый препарат, который сможет увеличить надои на 60 процентов, и госплан по надоям мы также увеличили в два раза! Но.... — Конечно же Эшли врала. Открытие самого крупного цеха оказалось затянутым, а в других случаях они напоминали скорее бетонные бараки без вентиляции, куда сгоняли жен старлайтеров. И никакого препарата увеличивающего надои на 60% не было. — Что "но", блять?! Что ты несешь, ебучая ты сука?! Какая Невада, какой Орегон... Вы бы, блять, еще на луне эти дрочильни поставили. Молоко это скиснет пока доедет до меня! А о других суперах ты подумала? Безмозглая ебанина. — Выпалил Твердыня. — Простите меня, Хоумлендер. Мы правда работаем над исправлением ситуации. Отдел анал.... — Нет, блять, я уже не могу это слушать...... Пучина! Что там со старлайтерами? Сколько было поймано на этой неделе? — Агрессивно спросил Патриот. — Сэр, недавно мы поймали группу старлайтеровских диверсантов, действовавшую в пенис.... Пенисини... Песни.... Штат такой, ну, на "П" начинается.... Мы арестовали 67 человек, у них было оружие! — Произнес Пучина, победно выпячивая грудь. Пучина стоял прямо за Эшли. Он был одним из верных силовиков Твердыни, и готов был порвать глотку любому ради того, чтобы его объект вдохновения его заметил. Он так и сделал с Джастином, тем самым парнем, который некогда был Вторым Черным Нуаром. Удивительно, но Патриот не так сильно злился на него после кончины Нуара -2. — 67... — Задумчиво произнес Патриот. — А ты, мой дорогой подводный друг, знаешь сколько их сейчас по всей стране? Пучина выручил глаза от страха, и тут же сжался. Гнев Хоумлендера был жесток и страшен. Он помнил что произошло с Первым Нуаром, Зажигалкой и многими другими, кто осмеливался разочаровать его. Пучина начал мысленно искать оправдание своей неэффективности. Оправдание своей бесполезности всегда была важнейшей частью работы его, ну и любого чиновника в любом месте в мире. — Патр...Хоумлендер, мы найдем всех, мы вышли на след крупной группы, которая похищала молоко из поездов, правда Эшли.... Эшли! Лукэтми, милая, скажи хоть что-нибудь! — Произнес Пучина, смотря на оцепеневшую президента США. — Аааа, ну да! Недавно мы узнали о том, что старлайтеры саботируют перевозку молока в Вашингтон. Были украдены большие объемы, но мы их почти нашли! — Произнесла Эшли, пытаясь оправдаться. — Хоумлендер, позвольте я выставлю слово... — Произнес О-Отче, в надежде защитить Эшли. — Ну говори... — Нервно произнес Твердыня. — Сейчас мы бросили огромные ресурсы на производство грудного молока, но это все сталкивается с серьезным саботажем. Государственные планы производства невыполнимы на данный момент, особенно после перевода всех супергероев США на грудное молоко. Возможно, нам стоит сконцентрироваться на том, чтобы убедить весь народ в истине — в том что вы Бог? — Произнес О-Отче, стараясь держать тихую и спокойную интонацию. — План по производству молока нельзя откладывать... Ты ведь знаешь, что в скором времени я планирую осуществить программу "HomelanderMilk", согласно которой ВСЕ домохозяйства США обязаны будут употреблять определенное количество грудного молока? Мы уже запретили любое молоко животного происхождения, а также эту ебучую ореховую воду. Грудное молоко — это то, что помогло мне увидеть мою божественную сущность! Оно заставит прозреть и их! — Произнес сумасшедший дебилоид в разноцветном клоунском костюме. — Вы, вместе с Пучиной, можете идти... Я думаю у вас много работы. Солдат позже присоединится к вам. — Так точно, Хоумлендер! — Произнес Пучина, после чего по солдатски развернулся на месте и пошел к выходу. За ним последовал и О-Отче. Хоумлендер откинулся в кресле, смотря вслед уходящим подчинённым. Ему так нравилось всем управлять. Ему нравилось все контролировать. Он не особо понимал, в чем кайф сидеть в кабинете и писать бумажки. Но теперь он понял — это невероятное чувство, когда ты можешь приказать более чем 350-ти миллионной стране терпеть то, что ему хочется, даже если это абсолютное безумие, вроде государственного плана по производству грудного молока, лагеря свободы для старлайтеров или директива, согласно которой по всей стране теперь круглосуточно будут работать экстрасенсы-каратели, ищущие тех, кто сомневается в том, что Твердыня — истинный Бог. Эшли Лукэтми тоже хотела было уйти, но по взгляду Хоумлендера она поняла, что разговор не окончен. Ее тут же пробовала дрожь, и кажется что она в очередной раз пожалела о том, что стала президентом. Каждый рабочий день для нее превращался в ужасный психологический хоррор и игру в сапёра. — Я слушаю вас, сэр... — С нервозной улыбкой сказала она. — Из-за тебя теперь молоко приедет нескоро. Запасов в городе нету, его в общем-то нет нигде. По твоей вине. — Холодно произнес Хоумлендер. — Сэр, я.... — Хотела было сказать Эшли, но Хоумлендер прервал её. — Теперь смотри что сейчас будет: ты сейчас снимешь свой отвратительный пиджак, потом свою блузку, и я выпью все молоко что есть у тебя. Это меньшее что ты можешь сделать, чтобы искупить вину. Тебе все ясно? — Сказал Хоумлендер. — Хоумлендер! Но откуда у меня молок..... Тут же Хоумлендер вскочил из своего кресла, его глаза загорелись красным, а злой звериный оскал обнажился. Это было очень плохо для Эшли. Это было не просто очень плохо, это было ПИЗДЕЦ как плохо. — Сука! Я спросил: тебе, мразота ты конченая, понятно?! Ты сейчас пойдёшь вслед за Кэлхуном, еретиком ебучим! — Произнес беглец из Кащенко, готовясь в случае ответа, что ему не понравится сделать из Эшли подобие лалалалава чичичичкен. — Стивс лава ч.... Сейчас, конечно, я все сделаю! Только расстегну эту сраную блузку... — Чуть ли не плача произнесла Эшли. — Чудно! — С улыбкой произнес Хоумлендер.