Полярный симбиоз

      Можно было, конечно, прочитать кучу книг про Хоббита, но Чонгук этим утром уже выполнил свою личную программу «Туда и обратно». В голове отчего-то крутилась цитата, подсмотренная когда-то в рецензиях к началу этой истории: «Что вы хотите этим сказать? Просто желаете мне доброго утра? Или утверждаете, что утро сегодня доброе, неважно, что я о нём думаю?».       Как можно понять, начало дня действительно выдалось нестандартным.       Они подорвались в шесть сорок пять. На автомате, друг за другом, отстояли очередь в душ, сталкиваясь плечами в дверях и деля один тюбик пасты. После чего Чонгук ушёл на кухню варганить их привычный завтрак, а Тэхён остался в спальне — завязываться в немыслимые узлы хатха-йоги. Он свято верил, что этот ритуал подарит ему бессмертие, в отличие от Чонгука, который планомерно уничтожал своё сердце. Альфа сначала влил в себя первую чашку кофе, следом — вторую, а когда потянулся за третьей, из комнаты прилетело весомое: если он ещё раз подойдёт к чайнику, в причудливую позу скрутят уже его самого.       Что ж… Это могло бы стать их самым обычным, классическим утром. Если бы Тэхёну не пришла в голову одна «великолепная» идея фикс.       — Чонгук, сколько мы уже вместе? — аккуратно поддев вилкой желток яичницы и переложив его на край тарелки.       Слишком много жиров. А вот витаминов А и Е в Ким Тэхёне сейчас было хоть отбавляй — как, собственно, и некоторых, сугубо омежьих, повадок. И речь тут шла вовсе не про Омегу-3 в сверхпитательном комплексе этого самого желтка. Данное примечание Чонгук добавил уже исключительно от себя, потому что партнёр напротив временами бывал чертовски… феминным? Да, пожалуй, именно так. Изящным до невозможности, тонким в бытовых мелочах, но при этом остающимся стопроцентным альфой.       — К чему такой вопрос, родной? Чую какой-то подвох, — Чонгук спокойно перехватил с чужого края тарелки отвергнутый продукт и отправил его прямиком себе в рот. Он невольно залюбовался тем, насколько идеально они всё-таки сочетались. Пищевой симбиоз в действии: белок из чонгуковой порции Тэхён без зазрения совести конфисковал и съел ещё минуты две назад, оставив паре жировую базу. — У нас же скоро годовщина. Три года вроде?       — Хорошо, что ты сам вспомнил, — Тэхён изящно съехал с темы в угоду собственным мыслям, даже не пытаясь скрыть этот тактический манёвр. На мгновение он замолк, а потом выдал: — Слушай, я хочу от тебя конкретный подарок на три года. Но даже не знаю, как сказать, чтобы ты прямо сейчас вещи не собрал и не съехал.       — Так, ты меня пугать начинаешь, — Чонгук даже приборы отложил в сторону. Он покосился на сиротливо стоящий стакан с недопитым кофе, который уже находился под строжайшим запретом, но сейчас много бы отдал за лишний глоток. — Можешь конкретнее? Что за запрос?       Тэхён поджал губы, зачем-то воровато осмотрелся вокруг, словно в закрытой кухне их мог подслушать кто-то третий, и завис, пытаясь подобрать, как показалось, единственно правильные слова. Обычно он пулемётом выстреливал все свои хотелки и спонтанные идеи, едва успевая ворочать языком, а тут вдруг — заминка…       — Я хочу тебя…       Чонгук уже было открыл рот, чтобы привычно ухмыльнуться на такой выпад — прозвучало крайне мило, особенно с учётом того, как стремительно у Тэхёна порозовели кончики ушей. Да и, строго говоря, чего они только не перепробовали за это время?       Тэхён был желанным всегда, с самого первого дня, как только Чонгук впервые увидел его в офисе. К их агентству тогда как раз приставили нового SMM-щика, и этим приглашённым маркетинговым гением оказался именно Ким. Роман закрутился стремительно, стоило им обоим понять, что они, скажем так, не совсем традиционной для их среды ориентации — не по омегам. Точнее как: по Тэхёну это было видно сразу. Он омег просто обходил по широкой дуге, зато крайне активно стрелял глазами в сторону Чанбина из финансового отдела, что Чонгука только драконило. Собственно, после очередной такой слежки он и прижал маркетолога в тёмном углу коридора, собираясь продемонстрировать свою доминантную сторону, а в ответ услышал: «Думал, это вообще никогда не случится. Я уже заебался привлекать твоё внимание», после чего Тэхён первый накинулся на его губы. С тех пор их три года пролетели как один сплошной, идеальный запой из качественного секса. И сейчас он ждал продолжения в духе: «давай прямо здесь, на столе, забей на работу».       — Я хочу поменяться ролями, — наконец выдал Тэхён, отлипнув взглядом от столешницы и посмотрев Чонгуку прямо в глаза. — Думаю об этом уже год, наверное. У нас вечно только ты активничаешь… А я в последнее время ловлю себя на мысли, что смотрю на тебя и… Ну, в общем, хочу, Чонгук. Ничего не могу с собой поделать. Понимаю, что для тебя это табу, скорее всего, но… может, уступишь мне один раз? Годовщина всё-таки.       Хлопнув пару раз ресницами, он с самым независимым видом снова принялся за завтрак. Быстро зажевал ломтик огурца, но, судя по резко дёрнувшемуся кадыку, едва им не подавился — чисто от дикого внутреннего напряжения. Жар от смущения мазнул по его скулам и стремительно ушёл вниз, окрашивая шею неровными пунцовыми пятнами.       У Чонгука же в голове в эту секунду запели соловьи. Очень траурно.       Гипотетически такое вполне могло случиться — в интернете полно примеров универсальности, но конкретно в их паре подобный сценарий даже представить было трудно. Чонгук тупо уставился в окно на рассвет. На подкорке неоновым пожаром вспыхнуло короткое, железобетонное: «НЕТ». Нет, увольте, никогда, не в этой жизни. Быть принимающим? Позволить переступить эту черту, а потом соглашаться на такое при каждом удобном случае? Это казалось чем-то физически невозможным. И ведь сказал бы он «нет», перечеркнул бы тему одним махом, но был во всей этой истории один весомый нюанс — чувства.       Стоило Чонгуку открыть рот, коим он планировал выдать автоматический отказ, как взгляд зацепился за нервные пятна на шее, за едва заметно трясущиеся пальцы, сжимающие вилку. Он безумно любил этого человека, и то, что Тэхён решился озвучить своё тайное желание вслух, зная весь консерватизм партнёра, — дорогого стоило. Не просто прихоть или сиюминутный каприз из разряда «купи мне вон ту брендовую шмотку» — акт доверия. И поэтому совершенно чёткое, непоколебимое отрицание в горле Чонгука парадоксальным образом деформировалось, превращаясь в едва слышное:       — Я подумаю.       — А? — Тэхён тут же вскинул голову и округлил глаза. На его лице отпечаталось такое искреннее удивление, что Чонгуку на секунду стало даже совестно. — Правда? Я… если честно, был уверен на сто процентов, что ты сразу откажешь.       — Подумаю, — повторил он, сжимая пальцы в кулак под столом, чтобы унять внезапно нахлынувший мандраж. — Но ничего не обещаю. Для меня это… правда сложно. До годовщины ещё две недели есть. Дай мне время.       — Спасибо.       Тэхён и тут проявил чуткость: не стал развивать тему, не начал закидывать Чонгука двусмысленными намёками, а просто аккуратно перевёл разговор на работу, не напирая ни на миллиметр. И Чонгук был ему за это безумно благодарен. Был. Ровно до того момента, пока Тэхён не ушёл, оставив его наедине с собственными мыслями. Потому что чем больше Чонгук прокручивал в голове эту идею, чем глубже проваливался в фантазии об их будущей близости, тем сильнее всё внутри вставало на дыбы. Сознание кричало о саботаже, выстраивая глухую баррикаду против любого посягательства на его привычную роль.       Все две недели мысли Чонгука крутились исключительно вокруг этого дурацкого разговора, медленно превращаясь в навязчивый бред. Из-за этого даже их идеальные отношения дали ощутимую трещину — Чонгук банально стал срываться на Тэхёна на пустом месте. То он дышал слишком громко, то спать мешал, ворочаясь с боку на бок. Тэхён имел дурную привычку зачитываться по ночам какими-то очередными бестселлерами, после чего Чонгуку в темноте стабильно прилетала ладонь по плечу и восторженный шёпот: «Охрененно, Чонгук-а, может, тоже почитаешь? Тут такое…». Раньше это забавляло до бабочек в животе, а теперь внезапно стало бесить.       Потому что… Сложно. И дело было даже не в том, что Чонгук так маниакально не хотел подпускать Тэхёна к своему священному, неприкосновенному заду — просто эта картина никак не укладывалась. Почему-то со стороны, в сугубо теоретической плоскости, он видел этот процесс чем-то до абсурда унизительным: вот он, взрослый, крупный альфа, стоит на коленях, выпячивая собственную задницу, моля о том, чтобы в него поскорее вошли, а потом ещё и активно подмахивает, потому что ему, видите ли, «приятно». А то, что Тэхёну действительно было приятно все эти три года — Чонгук знал. Навряд ли тот согласился бы на подобную экзекуцию столько раз, если бы всё это являлось чем-то отвратительным и болезненным. Тэхён в процессе всегда выглядел так, будто познавал все тайны мироздания, плавясь в чонгуковых руках до состояния жидкого золота. Но одно дело — Тэхён с его природной, мягкой гибкостью. И совсем другое — он, Чонгук. Представить себя в этой позе, беззащитным и полностью ведомым, было выше его сил.       Календарь на рабочем столе безжалостно напоминал, что годовщина, вообще-то, уже послезавтра. Самое время было Чонгуку решить, как именно они её проведут. Рациональная часть сознания, конечно, понимала: если он откажет, Тэхён не взбеленится и не разорвёт их трёхлетние отношения. Тут дело было в другом. Он просто предложил закрыть застарелый гештальт по принципу взаимности. Мол, Чонгук-то свою дозу удовольствия от процесса получает регулярно, эту сторону жизни уже распробовал со всех ракурсов, так почему бы и Тэхёну не дать шанс? И вроде бы в этой логике всё выглядело честно и по-партнёрски, но каждый раз, стоило Чонгуку додумать до конца, внутри происходило непомерное, паническое сжатие именно того самого места, куда второй альфа нацелился войти.       Чонгук полез читать статьи. Занятие глупее придумать было сложно: за три года регулярной и весьма изобретательной практики он, казалось бы, знал об этом процессе всё и даже чуточку больше, но разыгравшаяся тревожность не давала покоя, требуя хоть какой-то твёрдой почвы под ногами — пусть даже в виде сомнительных советов с тематических форумов. Ничего нового он там не вычитал, поэтому закрыл вкладки и переключился на цифровые секс-шопы. Мысль о том, чтобы использовать те девайсы, которые Тэхён хранил в тумбочке рядом с кроватью, Чонгук отмёл сразу — это было выше его гордости. Купленные игрушки предназначались для самого Тэхёна, а Чонгуку, если уж он действительно решился на этот шаг, требовалось что-то своё. Вбивая запросы в поисковую строку, он листал бесконечные каталоги. Глаза замылились от обилия розового силикона и заумных терминов. В итоге Чонгук выбрал несколько позиций совершенно наугад. У него не было ни малейшего желания вчитываться в характеристики, детально разбираться в длине и диаметре — он просто сбросил в корзину то, что выглядело наименее угрожающе, и быстро, пока не передумал, оплатил заказ экспресс-доставкой.       И всё было бы хорошо, если бы перед самым закрытием вкладки взгляд не зацепился за всплывшее описание одного из купленных товаров. Крупный шрифт на баннере гласил: «Сладкая мечта омег». Чонгук со стоном уронил голову на сложенные руки, утыкаясь лбом в холодную поверхность стола. Господи, до чего он докатился… Паника внутри утихла, уступая место какому-то истерическому, нервному смешку.       Тэхён этим же вечером как-то странно на него поглядывал, но лишних вопросов принципиально не задавал. Вчерашний секс, произошедший по их устоявшемуся обыкновению, где Чонгуку безоговорочно досталась его законная главная роль, прошёл как всегда на высоте, но не давало покоя одно навязчивое допущение: ожидает ли он от него чего-то подобного? Того же трепета и самоотдачи?       Удивительно, но Тэхён никаким своим видом не показывал, что хоть сколько-то сидит на измене, изнывая от внутреннего мандража в ожидании вердикта. Он не пытался манипулировать, не заглядывал заискивающе в глаза, просто оставил этот выбор за Чонгуком, полностью доверив ему их общую интимную территорию. Если Чонгук скажет «нет» — тема закроется навсегда без обид и упрёков. На этом моменте альфу накрыло такой лавиной нежности, что ему захотелось подойти и очень сильно обнять этого невыносимо чуткого Тэхёна. Вновь пришло понимание, почему они вместе вот уже три года. Тэхён умел любить так, как никто другой — мягко и уважая чужие границы, даже когда его собственные желания горели синим пламенем.       Отпросившись с работы в день икс, Чонгук шёл домой как на собственную казнь. Настроения для того, чтобы с порога, едва Тэхён вернётся домой, светить готовой эрекцией, не было от слова «совсем». Готовиться к этому мероприятию он решил весьма странным, но, как ему казалось, самым безопасным образом — самостоятельно. Заперевшись в ванной, под монотонный шум горячей воды, Чонгук принялся растягивать себя сам. Долго, доводя мышцы до состояния полного нестояния и абсолютной податливости. Ему кровь из носу нужно было сделать это заранее, лишь бы потом не почувствовать никакой боли или дискомфорта. Подспудный страх того, что Тэхён сейчас войдёт во вкус, а их первый подобный опыт из-за чонгуковой зажатости скажется не самым лучшим образом на всём их общем будущем, оставался главным триггером.       Закончив растягивать себя пальцами и не почувствовав при этом совершенно никакого удовольствия, Чонгук выключил воду и потянулся к припрятанному пакету. Из недр на свет была извлечена та самая «сладкая мечта омег». Секс-шоп будто бы откровенно глумился над его и без того расшатанной психикой. Вместо нейтрального, строгого синего цвета, который Чонгук, как ему помнилось, кликал в корзину, эти шутники прислали нечто отвратительно красное. Силиконовый девайс переливался ядовитым градиентом от бордового к вырвиглазному алому, стоило только осмотреть его под безжалостным светом лампы над раковиной. Чонгук не выдержал, поднял взгляд и посмотрел на собственное отражение в зеркале, скривив такую карикатурную рожу мученика, что самому на секунду захотелось пробить ладонью лоб.       Промыв новый агрегат под краном, альфа хмыкнул. Ему стало даже немного смешно от того, что именно он заказал в порыве паники: небольшой размер этой игрушки ничуть бы не помог ему растянуться достаточно под реальные габариты Тэхёна, а по длине и вовсе терзали смутные сомнения — навряд ли он этим дотянется до простаты, но была не была. Встав на колени прямо на прохладную плитку, Чонгук завёл руку назад, осторожно проходясь гладкой головкой сомнительного фаллоса по входу. Он ещё раз коротко покачал головой, до последнего отрицая происходящее, но всё же аккуратно толкнул силикон внутрь. Вопреки опасениям, чужеродно это не чувствовалось. Ложась между складками, смазанный лубрикантом девайс ощущался мягче и, чего уж греха таить, куда приятнее пальцев. Вбив игрушку чуть сильнее, Чонгук непроизвольно выгнулся в пояснице, расширяя глаза от глухого удивления, и тут же попытался повторить содеянное. Стыд мгновенно смыло первой же мощной волной чистой физиологии. Войдя во вкус, он опустил голову и зажмурился, постепенно увеличивая темп, а когда на секунду приоткрыл глаза, глядя вниз, то заметил крупную каплю предэякулята, медленно тянущуюся со сработавшего на автомате, налившегося в полную силу члена прямо на кафель. Вязкая прозрачная жидкость провисла тонкой ниточкой, наглядно и прямо намекая, что Чонгук попал, уничтожив собственное эго ещё до того, как Ким Тэхён вообще повернул ключ в дверном замке.       Ещё и ещё… Он всовывал всё тщательнее, пытаясь отыскать внутри заветный бугорок, вспоминая, как самого Тэхёна от его собственного вторжения раз за разом ощутимо подбрасывало. Во рту скопилась слюна. Чонгук уже не был уверен, что сам не набросится на альфу, стоило бы тому прямо сейчас войти в квартиру. Выкинув из рук этот уже бесполезный искусственный член — красный силикон с глухим стуком отлетел куда-то в душевую кабину, — он полез искать что-то более полезное в недрах шуршащего пакета. Пальцы наткнулись на коробку побольше. Проделав с новым приобретением точно такие же быстрые манипуляции с лубрикантом, Чонгук на неслушающихся ногах пошёл в спальню.       Он развалился на мягком пледе, которым Тэхён постоянно застилал постель по утрам, бесстыдно развёл колени в стороны и принялся левой рукой надрачивать в зоне чувствительной головки. Правой же рукой альфа заводил под себя нечто более, по его личному мнению, достойное — большой, чёрный, с анатомически правильным оснащением фаллос. В руке он чувствовался чертовски интересно, имитируя текстуру реальной плоти. Накручивая в распалённой фантазии то, что это вполне мог быть настоящий, горячий член Тэхёна, Чонгук подался бёдрами назад и всунул его в себя. Да так глубоко и удачно, что предэякулят уже не просто тянулся ниточкой, а скопившейся порцией выплеснулся из-за запредельного спазма прямо ему на подтянутый живот. Чонгук шумно выдохнул в потолок, выгибаясь дугой и балансируя на грани полного ментального дестроя.       — Остановись, — приказным, жёстким, доминантным и совершенно несвойственным Тэхёну голосом. — Ты себя сейчас кончить заставишь, а потом мы не сможем продолжить, будет не так приятно. Я, честно говоря, в шоке от того, что вижу — в самом позитивном смысле. Думал, приду пораньше и мы просто поговорим, но ты решил пойти ва-банк. Меня от твоих новых на слух стонов ещё с порога вставило.       — Ты раньше… — Чонгук знатно струхнул от неожиданности. Он тут же, как нашкодивший подросток, откинул новую игрушку куда-то в загашник за кровать, судорожно свёл колени и моментально сел на постели, натягивая на лицо маску «ничего не было». — Это не то, что ты подумал! Я просто…       — Готовился, — перебил. Кто вообще был этот мужчина и куда делся привычный, мягкий альфа? Тэхён, тяжело и рвано дыша, медленно подходил к кровати с абсолютно горящими глазами. — Спасибо тебе… Ты невероятный просто, Чонгук-а. Я так сильно тебя люблю. — Он встал одним коленом на матрас, попутно, медленным движением расстёгивая пуговицы рабочей рубашки. — Иди ко мне.       — Это ролевая игра какая-то? — Чонгук сглотнул, чувствуя, как внутри всё сладко потянуло от этого тона. Он приподнялся на локтях, медленно подползая ближе к краю гусеничкой. — Ты хоть правила расскажи. Я пока после этой… подготовки ещё не совсем отошёл.       — Не совсем игра… — Тэхён подался вперёд, перехватывая инициативу. — Но в моей голове, милый, ты очень хочешь, чтобы я стёр эту твою границу, за которую ты постоянно прячешься. И судя по тому, что я только что увидел, тебе вполне понравилось. Поэтому… — Горячая ладонь легла на подбородок, фиксируя и заставляя смотреть только на себя. Альфа потянул его вверх, заставляя вытянуть шею, и накрыл губы своими, проникая языком внутрь, подчиняя чужой рот под свои нужды. — Хочу, чтобы ты просил меня… Сильно просил, — взгляд скользнул к углу за кроватью. — Я в тебя не войду, пока ты из себя вместе с этими новинками всю душу не вытянешь. Показывай, что ты там купил.       Чонгук, как самый послушный мальчик, оторвался от губ этого внезапно незнакомого, властного человека. Подчиняясь новому, бьющему по нервам ощущению покорности, он на коленях переполз к противоположному краю кровати, чтобы нагнуться и достать из зазора между матрасом и стеной то, что так опрометчиво скинул ранее. Он наклонился, низко опуская грудь и вытягивая руку вниз. Пальцы уже почти нащупали гладкий бок чёрного девайса, как вдруг матрас рядом с ним сильно, ощутимо просел. Чонгук даже сообразить ничего не успел, как по его правой ягодице прилетел хлёсткий шлепок. Не ожидая от собственного тела такого откровенного предательства, Чонгук, всё ещё преисполненный до краёв тем самым горячим томлением от недавней мастурбации, круто выгнулся в пояснице. Из горла само по себе вырвалось громкое, несдержанное нечто.       Сзади тут же раздалось звериное шипение и короткое, довольное цоканье. Тэхён вплотную притиснулся к его пятой точке. Плотная, грубоватая ткань рабочих брюк, которые он так и не соизволил снять, жёстко притёрлась к обнажённой коже. Альфа подался вперёд, и его каменный от возбуждения бугор через одежду практически идеально лёг в податливую, мокрую от лубриканта ложбинку, заставляя Чонгука вцепиться пальцами в многострадальный плед.       — Я об этом целый год думал… Как бы ты красиво смотрелся на моём члене, Чонгук…, — замахиваясь и повторяя шлепок уже по второй, ещё не тронутой ягодице. — Никогда раньше за собой такого не замечал, жил спокойно, но стоило один раз увидеть тебя в душе, когда ты вот так наклонился… Сейчас бы пошутить банально про мыло в тюремном душе, но вообще не к месту. — Тэхён припечатал ещё раз, снова по правой, заставляя Чонгука шумно втянуть воздух сквозь зубы. — Прогнись ещё раз, мой хороший…       Чонгук, забывшись окончательно, послушно сдал корпусом назад, прогибаясь навстречу напору. Он наконец вытянул злосчастную игрушку, швырнул её на плед рядом с собой, а после сразу же потянулся рукой к собственной истекающей плоти. Концентрированное, бьющее через край возбуждение требовало хоть какого-то выхода, его нужно было как-то унять. Внизу живота всё немилосердно сводило судорогой каждый раз, стоило тяжёлой ладони с длинными пальцами опуститься на его раскрасневшуюся кожу. Чонгук зажмурился, прислушиваясь к этим абсолютно новым ощущениям, пока над ним возился Тэхён. Сзади послышался шорох — тот наконец стал торопливо справляться с ремнём, пуговицей брюк, а затем и с нижним бельём, оставаясь в одной лишь расстёгнутой, свисающей с плеч рубашке.       — Повернись…       Последний, короткий шлепок ознаменовал смену позиций. Чонгук стал медленно разворачиваться на коленях, ловя на себе совершенно потемневший, почти чёрный взгляд. Вдохнув чуть глубже, альфа выпрямился, вставая в полный рост на колени прямо посреди постели. Он тут же попал в привычные, безопасные для себя условия: Тэхён порывисто обнял его за шею, притягивая к себе, и стал целовать — глубоко, именно так, как делал в моменты их классической прелюдии все эти три года. На секунду показалось, что можно выдохнуть. Оборона спала, на губах горел знакомый вкус, но Тэхён отстранился быстро.       — Ложись на кровать… На спину, — скомандовал Тэхён, тяжело дыша. Он повёл подбородком, указывая на постель: — Возьми этот свой… огромный. И давай, засовывай в себя.       Когда техническое задание было озвучено во всех подробностях, Тэхён слез с кровати. Он встал у самого края матраса, скрестив руки на груди и откровенно подначивая Чонгука взглядом, чтобы остолбеневший от такой смены сценария альфа хоть как-то начал двигаться. Очнувшись от секундного ступора, Чонгук слепо шагнул пальцами по пледу, схватил тяжёлый чёрный фаллос и лёг на спину, как его и просили. Мыслительный процесс работал туго, но он ни на секунду не усомнился в том, что любимый человек предлагает ему что-то плохое. Разведя колени и удерживая игрушку у самого входа, Чонгук посмотрел на Тэхёна снизу вверх, требуя следующей команды, но слов от второго альфы больше не было. Тэхён лишь ухмыльнулся, скрестив руки на груди и уставившись совершенно чётким, немигающим взглядом вниз, где податливые, блестящие от лубриканта стенки медленно и туго поглощали чёрную искусственную головку.       Чонгуку пришлось прикусить губу, чтобы сдержать рвущийся наружу стон, когда анатомический рельеф игрушки заново начал распирать его изнутри. Чувствуя себя абсолютно вывернутым наизнанку под этим надзором, он не нашёл в себе сил закрыть глаза. Собственный взгляд приковался к Тэхёну. Чонгук отчётливо видел, как плотный и длинный член альфы едва заметно и импульсивно подёргивается от одного только созерцания.       — Открой рот, широко.       Тэхён начал заползать на кровать обратно, продвигаясь вперёд, пока не встал на колени прямо над лицом Чонгука, расставив ноги по обе стороны от его головы. Позиция вышла до предела откровенной: мошонка Тэхёна в движении скользнула прямо по губам. Чонгук вытянул язык и мазнул им по горячей коже, от короткого ласкающего жеста Тэхён крупно вздрогнул. Его буквально колотило от бешеного предвкушения того, что совсем скоро он сам заменит собой эту чёртову игрушку, которая всё ещё лениво двигалась туда и обратно в руках Чонгука. Послушно открыв рот, Чонгук втянул в полость рта добрую половину предложенного разгорячённого ствола, обхватывая губами и жадно лаская. Он переключился на мошонку, обводя её языком со всех сторон, и сразу же заметил, как матрас под ними стал чуть сильнее прогибаться где-то посередине. Тэхён медленно наклонялся ниже. Ещё через секунду головка члена полностью окунулась в спасительную, тягучую влажность рта, а правая рука резко опустилась вниз, к паху Чонгука. Длинные пальцы грубым жестом перехватили его налитое основание, до упора стягивая чувствительный узел ладонью и заставляя глухо замычать прямо в чужую плоть от невыносимо сладкой, тисковой хватки.       — Глубже, Чонгук, бери глубже… — задыхаясь от накрывающего кайфа и подаваясь бёдрами ниже и ниже.       Он двигался, заставляя Чонгука обхватывать головку горлом. Глаза того мгновенно затуманились от выступивших слёз, но он лишь крепче сжал ладонями ягодицы, подстраиваясь под этот жёсткий ритм.       — Умничка… Ещё… Постарайся так ещё раз сделать.       Тэхён продолжал толкаться, сходя с ума от податливости своего обычно непокорного альфы, но контролировать абсолютно всё одновременно уже не мог. Наклонившись ещё ниже, перехватил инициативу внизу. Он резко вырвал чёрный фаллос из пальцев Чонгука и, не давая внутренним мышцам закрыться, сам всадил его обратно по самое основание. Чонгук резко выгнулся, глухо издав низкий звук прямо в член, когда девайс вошёл глубже и точнее, чем до этого. Тэхён сверху жадно отслеживал каждую реакцию: видел, как судорожно сокращаются стенки, как Чонгук всхлипывает от двойной стимуляции и как его собственный, полностью налившийся орган, зажатый в ладони, раз за разом выбрасывает густые капли предэякулята.       Закончив таранить его горло, Тэхён стал подниматься. Его слегка пошатывало от увиденного — внутри у альфы полыхал такой пожар, что больше всего на свете хотелось прямо сейчас выбросить все эти силиконовые игрушки, самому войти в красивое тело и закончить эту затянувшуюся, крышесносную прелюдию. Но первоначальный план был совсем другим, и Тэхён намеревался выжать из этой ситуации абсолютный максимум.       — Слезай с кровати, прикрепи его к полу, садись на него... И смотри мне в глаза, Чонгук.       Разморенный, в край возбуждённый альфа едва ли его понимал. Всё его лицо было в слюне и прозрачной телесной жидкости Тэхёна. Младший лишь лениво облизывал губы, смакуя оставшийся на них вкус, и осоловело смотрел снизу вверх на своего мужчину.       — Давай, мы только начали.       — Хорошо…       Поднявшись на дрожащих ногах, он сначала сел на край, перехватывая увесистый чёрный фаллос, а затем сполз на пол. Оказавшись совсем рядом с Тэхёном, Чонгук порывисто потянулся и нежно чмокнул его в уголок рта, тут же схлопотав по заднице новый шлепок. По телу мгновенно разбежалась очередная волна мурашек.       Отыскав глазами мощную присоску на основании своего приобретения, Чонгук с силой припечатал её к гладкому полу прямо возле ног Тэхёна. Проверив надёжность крепления, он встал на колени. У альфы, наблюдавшего за каждым его действием, тут же ходуном заходил кадык. Чонгук поднял на него тёмные, затуманенные глаза, а затем подвинулся ещё ближе, помогая себе рукой, он мягко осел на игрушку до самого упора, закусывая губу. К его собственному удивлению, никакого стыда он сейчас не испытывал, хотя изначально ожидал совершенно другого. Всё дело было в Тэхёне, который тут же, без тени стеснения, снова предложил свой изнывающий от ожидания орган для минета, качнувшись бёдрами прямо к его лицу.       — Твоя задача — делать и то, и то, не сбиваясь с ритма. Дрочить себе нельзя, — устанавливая новые правила.       Чонгук только покорно кивнул. Он послушно открыл рот, обвивая языком круговым движением горячую головку, чтобы после резко втянуть её внутрь, создавая плотный вакуум и обеспечивая Тэхёну качественный, мощный прилив крови к органу. Одновременно с этим стал ритмично двигаться бёдрами вверх и вниз. Поначалу он оседал на искусственный член чуть реже, аккуратно пристраиваясь и пытаясь отыскать правильный угол проникновения. В какой-то момент, осознав, что поза наездника в таком положении не совсем идеальна, он чуть скорректировал наклон таза и резко, глубоко замычал прямо на стволе. Вибрация этого звука пошла прямо по основанию члена Тэхёна, заставив того шумно выдохнуть. Силикон внутри задел нужную точку, и альфу прошибло до самого затылка.       Тэхён смотрел сверху вниз на эти мелкие слёзки, которые от запредельного давления застыли в уголках чонгуковых глаз, упрямо не скатываясь вниз. Сильно втянутые от минета щёки делали его и без того круглые глаза ещё больше, придавая лицу выражение абсолютной, чистой порочности. Не выдержав, Тэхён грубовато протянул руку вперёд, запустил пальцы в тёмные волосы Чонгука и натянул их, заставляя его запрокинуть голову сильнее. Мелкие солёные капельки всё же сорвались с ресниц и покатились по раскрасневшимся щекам, пока его лучший, его единственный альфа с таким отчаянным упоением пытался удовлетворить их обоих. Чонгук двигался на чужеродном предмете, который ещё пару часов назад ни за что бы не признал, и послушно дарил Тэхёну самый лучший минет в их жизни.       Оторвавшись от члена, Чонгук стал умоляюще просить. Без лишних слов — он просто умолял этими огромными, заплаканными глазами, в которых застыла бездонная, чистая потребность в том, чтобы Тэхён наконец-то прекратил эту изощрённую пытку и сделал всё, что так долго хотел.       Тот же в ответ просто медленно помотал головой. Киму казалось, что этого было всё ещё недостаточно, он хотел выпить своего альфу до самого дна. Резким движением, подняв Чонгука за руку на ноги, Тэхён одним толчком развернул его спиной к себе и втиснул в стену, намертво прижимая лицом к вертикальной поверхности. Пока младший пытался поймать сбившийся ритм дыхания, пальцы Тэхёна прошлись по бедру к ягодице, раскрывая его и вбивая сразу три пальца внутрь. Настоящий фокусник — альфа нашёл простату практически сразу, снайперски точно надавливая на заветную точку и наблюдая за тем, как Чонгук бессильно откидывает голову назад, тяжело дышит и шумно выстанывает его имя.       — Скажи, что хочешь, и всё получишь… — пророкотал Тэхён у самого уха, не прекращая пытать его изнутри.       — Сделай это.       — Не то, — Ким надавил пальцами сильнее и глубже, но получил совершенно обратный эффект: Чонгук, вместо того чтобы сжаться, стал сам подаваться назад, ловя его пальцы и попутно, в полном беспамятстве, откровенно тереться налитым членом о стену. А ведь они не так давно сделали в спальне ремонт… — Что именно я должен сделать?       — Войди, Тэхён, пожалуйста… — у Чонгука из-за запредельного давления внизу живота стало ещё больше слёз. Настоящий водопад, который он уже не пытался скрывать.       Кажется, у Кима на эту чонгукову слабость и влажные ресницы появился вполне себе осознанный, мощный кинк. Продавить и подчинить себе такого сильного, обычно доминантного альфу в реальной жизни было крайне сложно, и подобные эмоции с его стороны были очень уж редкими, оттого и невероятно ценными.       — Да, ты готов… — глухо выдохнул Тэхён, наконец-то проникаясь этой безоговорочной капитуляцией.       Осыпая его напряжённую шею и плечи быстрыми, горячими поцелуями, он резко вынул пальцы. Альфа вплотную пристроился сзади, упираясь бёдрами в ягодицы, и медленно провёл своей сочащейся головкой по смазанному входу. Он дразнил его долго, очень долго, намеренно оттягивая момент, пока наконец не услышал рваное, болезненное шипение и сорвавшийся на хрип просящий стон. Хотелось Тэхёну, конечно, ещё немного поиграть со своей драгоценной добычей, но его собственное терпение от этих беззащитных слёз и выгнутой поясницы лопнуло ещё в процессе. Толкнувшись вперёд, вошёл легко и плавно сразу по самую середину. Почувствовав, как внутренние, идеально подготовленные стенки мгновенно и намертво сократились вокруг его раскалённого ствола, Тэхён судорожно, со стоном выдохнул Чонгуку прямо в мокрое от пота ухо, на секунду полностью замирая, чтобы не кончить от первого же движения.       — Сильнее, Тэхён.       — Да погоди ты, сильнее… У меня тут пар из ушей сейчас пойдёт, — цокнул, свободной рукой ощутимо щипая себя за бедро, чтобы сбить подступающий пик и протянуть с толчками хоть немного подольше.       Чонгук рвано обернулся, уводя голову чуть вбок и ловя его губы своими. Он сразу же протолкнул язык внутрь, отчаянно углубляя поцелуй, и одновременно с этим сильно подался ягодицами назад, чтобы самостоятельно насадиться на оставшуюся длину. Его правая рука в этот же миг пошла ниже, к паху, принимаясь быстро и рвано надрачивать собственный, и без того до предела перевозбуждённый орган.       — У тебя так щёки раскраснелись, — едва отцепившись от искусанных губ, Тэхён заворожённо уставился на профиль своего мужчины.       Альфа сейчас выглядел невероятно: тяжело дышащий, покрытый испариной, со следами слёз и ярким румянцем на скулах. Чонгук устроил им лучшую годовщину из всех возможных за эти три года.       — Потом обязательно повторим… Мне понравилось, — тихо шепнул Чонгук прямо в приоткрытый рот Тэхёна.       Эта короткая, честная фраза окончательно добила. Слова довели до мгновенного, мощного узла. Внутреннее давление резко подскочило, и первые горячие потоки семяизвержения толчками стали заполнять Чонгука изнутри.       — Вот чёрт… — только и успел выдохнуть Тэхён, закатывая глаза.       Он навалился всей грудью на спину Чонгука, до боли прикусив клыками его подрагивающее плечо. Чонгук в первые секунды ещё пытался сообразить, как всё так быстро вышло, но из-за сильного, плотного давления у самого основания мысли стремительно путались. Узел намертво запечатал его внутри, заставляя мышцы судорожно сжиматься вокруг раскалённого ствола. Минуту спустя, не выдержав этого запредельного, распирающего изнутри ощущения, не выдержал и сам Чонгук. Тэхён вовремя перехватил его руку, сам доводя до финала, и альфа крупно забился в сладких конвульсиях, утыкаясь лбом в стену на протяжении нескольких долгих, оглушительных секунд.

***

      — Ты с ума сошёл? — Чонгук дёрнулся, обнаружив себя намертво зажатым в тупике офисного коридора около кулеров. Тэхён начисто проигнорировал корпоративный этикет, припёр его к стене и уже вовсю возился с ремнём его строгих, отутюженных брюк. — Тэхён, хорош, здесь камеры везде и люди ходят!       — Да плевать, все на совещании, — парировал альфа, даже не думая останавливаться. Он заставил Чонгука выпустить из рук пластиковый стаканчик, который с тихим шуршанием покатился по линолеуму, и плотно прижался к нему пахом. — Ты так чертовски красиво завис у этого кулера, пока воду наливал. У меня из-за одного твоего вида прямо в штанах всё лопнет сейчас, так что давай, бери ответственность и исправляй.       Вместо дальнейших объяснений он схватился за член, а второй ладонью сжал обтянутую дорогой тканью ягодицу, пресекая любые попытки к бегству и затыкая чужие возмущения поцелуем. Слышал бы их сейчас отдел кадров — премию за тимбилдинг выписали бы обоим. Да, кажется, после той памятной годовщины их отношения официально перешли в разряд «универсальных». Карта должностных обязанностей в постели была успешно переписана, теперь Чонгук сам регулярно выступал инициатором подобных смен ролей.