Все зайдёт дальше, чем могли представить мы с вами

Вару слышал мельком, как шумела вода, кипел чайник, шуршали упаковки. Сегодня у него отменили первую пару: можно было подрыхнуть подольше, заебись! Недовольно помычав, он закрыл уши подушкой и продолжил спать. Проснулся уже тогда, когда дома никого никого не осталось, лишь кто-то рядом изредка шевелился и сильно, очень сильно пах. И видимо, и у этого человека были изменения в расписании. Повалявшись минут пять, он разлепил-таки глаза и глянул в сторону Пика, встретившись с ним глазами. Тот смотрел как-то болезнено и беспомощно в потолок. Вару стрательно проигнорировал беспокойный запах, ударивший ему в нос. – Утра. Чё, течка что ли? Плед принести? - сказал Вару с подколкой, и тут же напоролся на ледяной взгляд в ответ. – Ебало закрой и в шарагу пиздуй. Тому, судя по всему, было жарко. Ну ещё бы. Вару подошёл к окну и открыл нараспашку. Утром было намного прохладнее, чем во время обеда, когда солнце уже обогрело землю и жарило так, что хоть на стену лезь. Когда Вару умывшись, уже вышел из ванной, то увидел, что Пик как лежал, так и лежит. Он что, вообще никуда не собирается? – Ты вообще на учёбу пойдёшь, или проёбываешь под конец года? Сейчас же зачёты, все дела. – Скажи преподам, что м-мне хуёво. За меня не беспокойся, должны вроде автомат поставить - слабым голосом отчитался тот. Вару вдруг стало жалко его. Он даже передумал обрызгать его водой, как хотел до этого момента. Поспешив оставить его одного, тот ретировался на кухню и забацал себе бутеры. Наскоро поев, захватив полторашку воды и бросив пару тетрадей в потрёпанный рюкзак, он ушёл. – Удачки ;) Как только дверь захлопнулась, Пик измученно промычал. Кости слабо ломит. Поднялась температура. Началось. Во рту было сухо и чувствовался вкус недавно выпитых блокаторов. С ними лучше не перебарщивать, но тот снова выпил вдвое больше нормы. Найдя в себе силы подняться на ноги, парень доковылял до ванной комнаты. Дома, слава тебе вселенная, никого не было. Видимо, Габриэля забрал с собой Куромаку, либо Данте, либо тот как обычно гостил у соседки. Неприйнятный привкус во рту сменился на мятную свежесть, когда он почистил зубы. Парень убрал, как смог свои нечёсанные волосы крабиком, дабы не намочить, и встал под душ. Тело было слегка потным, а по внутренним сторонам бёдер текла вязкая смазка. Вздохнув, он устало выругался: – Животное ебаное. Упёрся рукой и лбом о прохладное стекло, и, предварительно открутив кран, завёл руку за спину. Пик старался быть безэмоциональным на людях, не вёлся на провокации и не показывал своих чувств. Но наедине с собой, когда он позволял себе перестать косплеить булыжник, а животное начало брало вверх, ему оставалось только принять то, каким он был сейчас: поддатливым, охочим на ласку, жаждущим прикосновения. Ему были чужды эти чувства. Хуже всего для Пикового короля - потеря контроля над собой. Он боялся признать, что с недавних пор чувствует к Вару не только раздражение и терпение. Иначе было не сказать, почему сейчас, в этот момент, в этой тесной душевой кабинке он думал об этом шкоднике. Он погладил себя между ягодиц, проникая внутрь сразу двумя пальцами. Он ненавидел это. Сколько бы Пик не строил из себя хладнокровного, брутального лидера и героя, течка стирала все рамки его личности и в очередной раз убеждала его, каким он был по природе. Как подкашивались его колени, каким было поддатливым его нутро, он знал, знал б-блядь, что может течь, как последняя шлюха, жаждуя случки. И никому не признался бы, что вместо грёбаных пальцев сейчас ему хочется принять в себя член, желательно по самый узел. Тут он вспомнил Вару. Чёрт, опять все мысли сводятся к этому Зелёному Кошмару. Ещё позавчера он застал его здесь, прямо в этой душевой. Будь на его месте кто-либо другой из клонов, наверняка, это разозлило бы Пика, но с Вару... Он не чувствовал никакого раздражения. Наверное, он слишком привязался к нему. Он позволил себе проводить с ним больше времени, пока помогает ему с учёбой. Позволил сидеть рядом, пока тому скучно. В конце концов, не вёлся на его провокационные шутки, в отличии от остальных клонов. Вероятно поэтому в данный момент он представлял Вару вместо своей руки. Скорее всего, Пик решит потом, что лучшим методом, чтобы охладить свои чувства станет ещё большая замкнутость: если избегать Вару, меньше контактировать с ним, то мимолётная фиксация, может быть, и попустит. А пока... Пик измученно простонал, проникая тремя пальцами, загоняя их по самые костяшки. Как же унизительно это чувствуется.. Тем не менее, хотелось больше. Сколько ни старайся, а рука не заменит тебе партнёра: передёрнешь разок, другой - а неудовлетворённость, хотя бы немного её, как была, так и останется. Он ускоряет темп, насаживается на пальцы, дышит загнанно. С конца члена подтекает, и, стараясь не упасть, парень подключает вторую руку, издавая жалобные стоны.

***

Кончая в четвёртый раз, он уже теряет счёт времени. Возможно, прошло полчаса, возможно, час. Вроде попустило, но что-то он сомневается, что это надолго. Вышел из душа и сразу направился на кухню. Жрать хотелось неимоверно. Открыв дверцу холодильника он обнаружил немного разной дребедени, но выбор пал на макарошки с сосиской, заботливо приготовленные, наверняка, Куро. Его-то еде он доверял, та была с идеально рассчитанным рецептом. Уже было взял каструлю, но взгляд зацепился за пакет с огурцами. К счастью, Пик прервал дебильную мысль раньше, чем она успела бы сформулироваться в его голове полностью. Ну уж нет, до такого он опускаться не будет. Сегодня Пиковый Король не планировал выходить из дома. Нет. Не в таком состоянии. Не хватало ещё, чтобы какой нибудь альфа утащил и отъебал его в тёмном переулке. Ладно, другое дело, если бы это был Вару... Так, хватит. Не успел он позавтракать, течка снова напомнила о себе. Тварь такая, из-за этого грёбанного организма приходилось проёбывать по несколько дней своей жизни раз в несколько месяцев. Хотелось сдохнуть от недотраха. Ладно, сейчас утро хотя бы, он дома один. А под вечер придётся кочевать в комнате Феди, как они и делали, когда у кого-то из клонов начинался гон или течка. И так несколько ёбаных дней. Хоть в лес уходи, ей Богу. Недолго он пробыл в раздумьях, как накрывать начало опять. Ненавижу, ненавижу, ненавижу! С наступлением течки хотелось не просто секса: люди впадали, казалось, во всепоглощающее и болезненное состояние, где контроль над собой практически исчезал. Человек мог сделать такой бред несусветный, а после, когда она пройдёт, вспоминать через призму чувств свои поступки и жёстко жалеть. Но он не может себя контролировать. Казалось бы, чего сложного — просто выпить подавители и перетерпеть. Но эти полгода без них сделали своё дело: организм, привыкший к медикаментозному рабству, сейчас отыгрывался с утроенной силой. Омега, который всегда считал себя чуть ли не бетой по ментальности, сжимал челюсти так, что сводило скулы. «Ненавижу», - хрипел Пик, очередной раз толкаясь в себя пальцами. Тело горело, а разум цеплялся за остатки контроля с остервенением загнанного в угол зверя. Ближе к обеду, он, толком даже не евши, перебрался в комнату Фёдора, предварительно вынеся в гостиную его вещи и постель, а так же притащил по мелочи своих. Лёг на кровать. Какое облегчение - она даже не пахла. Повезло, что добрая половина клонов, как и их создатель - беты. Комната была маленькой, но уютной. Расстелив свое постельное бельё, Пиковый король решил поспать. Во сне хотя бы не чувствуется ни боли, ни течки, ни голода. Универсальное состояние.

***

Спортзал, который он обычно посещает. Раздевалка. Вару нависает над ним, вдавливая его потное после тренировки тело в жёсткую скамейку. Та жалобно скрипит в ритм их движений. Всё ощущается слишком правдоподобно - Из сладкой дрёмы его выводит хлопок входной двери - он просыпается от любого шороха: инстинкты омеги заставляют быть настороже даже во сне. Голова и тело побаливают, между ягодиц опять мокро, а в паху чувствуется напряжение. Послышался голос Феликса: – Есть кто дома? Пик устало вздохнул, и, поправляя и пряча член за резинку штанов, вышел из комнаты. – Я у Феди в комнате. Ко мне не заходить. Скажешь клонам что у меня течка. Тот окинул взглядом его измученное лицо: – Знатно конечно тебя помотало. Живёшь? – Живу. Терпимо. Дождавшись, когда Феля уйдет хотя бы в другую комнату, Пик огляделся вокруг и тихонечко спиздил домашнюю футболку Вару (вот и пошли первые странности;)), заботливо оставленную валяющейся комком на диване. Никто ведь не заметит, так? Чего добру пропадать, все равно в стирку полетит. Видимо, течка нахлынула с новой силой и омега почувствовал нужду в тактильности и близости в разы сильнее, чем ранее, раз совершил такой немыслимый шаг. Только закрылась дверь комнаты, как он с нетерпением поднёс к лицу мягкую, растянутую ткань и вдохнул пропитавшийся в неё запах. На мгновение показалось, что закружилась голова. Сев на кровать, Пик поспешил приспустить с себя штаны. Наконец, резинка перестала давить. Ему казалось, он начинает сходить с ума от этого цитрусового аромата. Приняв положение лёжа и раздвинув колени он вновь вошёл в себя пальцами. И их уже казалось мало. В душе он не мог полностью расслабиться: на двери не было щеколды. И даже если никто не планирует соваться в комнату к течной омеге лишний раз, он не мог быть на 100% уверен в своей безопасности. Футболка, прижатая к лицу заглушала жалобные стоны парня, пока рука двигалась вновь и вновь. Чем дальше он заходил, тем глубже себя закапывал. Через несколько часов наконец ненадолго отпустило, и Пик открыл окно и скомкал одеяло, обняв его ногами, задумавшись о чём-то своём. Клоны уже вернулись с училищ и занимались своими делами, однако Федя ещё подрабатывал. Пиковый король так и остался лежать, сжимая в руках зеленую футболку Вару. Он в очередной раз поднёс её к лицу, вдыхая запах, смешанный с ароматом лайма и краски. Он не услышал, как открылась дверь. — Нравится? - спросил Вару с порога. В голосе не было насмешки. Только тихое, почти ласковое любопытство. Пик замер. Его руки опустились. Он не обернулся. — Это не то, что ты думаешь, - сказал он ледяным тоном, который выдавал только дрожь в пальцах. Вару подошёл ближе. Наверняка, почуял густой запах металла. Положил руку на плечо Пика. — Думаю, что ты хочешь чувствовать Великого Вару рядом, даже когда меня нет. - Он мягко вытащил футболку из онемевших рук Пика. — Я думаю, что ты такой же слабый, как и я, просто прячешь это лучше. Пик наконец повернулся. В его глазах была паника, которую он пытался спрятать. Вару улыбнулся краешком губ: — Ты мог бы просто попросить. Я бы дал. Он положил футболку обратно в руки Пика и вышел, оставив омегу лежать с разбитым сердцем и согретой душой. Чё это сейчас было? Хотелось под землю провалиться.. Он всё знает. Полежав еще мгновение Пик соизволил выбраться на кухню. Хотелось поесть и покурить, но вторым лучше пренебречь, не то плохо станет. По итогу он приготовил бутерброд и заварил чай, закинув туда пару таблеток подавителей. Лучше перестраховаться и выпить на ночь от греха подальше, не хватало ещё чтобы снова какая-нибудь поебота приснилась, после которой потом пол дня отходить и отдрачиваться. Клоны сидели в гостиной. Феликс утащил Данте смотреть какой-то дурацкий боевик в гостиной, Габриэль и Зонтик играли в настолку, а Ромео в очередной раз писал стихи в углу. На кухне остались только Пик и Вару - но они делали вид, что друг друга не существует. Вару копался в холодильнике, надеясь найти что-то повкуснее макарон. Пик стоял у плиты и заваривал чай. В банке были подавители, смешиваемые с чаем. Напиток получался горький, противный, но эффективный. Пик залил кипяток, накрыл кружку блюдцем и вышел на несколько минут в ванную умыться. Он оставил чай на столе. Вару это время не выдержал. Он захлопнул холодильник, покосился на дымящуюся кружку и фыркнул про себя: «Вечно он заваривает эту фигню и никого не угощает. Прячет, как сокровище.» Вару подошёл к столу. Кружка была строгой, чёрной, без рисунков - Пик не любил ярких вещей. Вару снял блюдце, понюхал. Пахло травами - странно, резковато, но не противно. — Ну, раз ты не можешь поделиться, я возьму сам, — пробормотал он себе под нос, закатывая глаза. Он поднёс кружку к губам и сделал большой глоток. Первое, что он ощутил - вкус. О, боже, какой это был вкус. Горечь. Металл. Что-то землистое и одновременно химическое, будто он отхлебнул из пробирки в кабинете химии. Язык свело, по горлу пробежала судорога, и он чуть не поперхнулся, но проглотил насильно. Он уставился в кружку с таким выражением, будто она его лично оскорбила. — Да что ж ты... - прохрипел Вару и вытер губы тыльной стороной ладони. В этот момент в кухню вошёл Пик. Он застыл на пороге. Его глаза метнулись от лица Вару к кружке, которую тот всё ещё сжимал в руках, к блюдцу, отставленному в сторону. Тишина стала вязкой, как кисель. — Ты это... - голос Пика упал до едва слышного шёпота. Он медленно шагнул вперёд, и Вару почему-то стало не по себе. Пик никогда не смотрел так. В этом взгляде не было злости. Там была паника. — Что? - Вару нахмурился. — Я просто взял глотнуть твоего чая. Ты же не против? Ну, в смысле, я подумал... — Это не чай, - сказал Пик. Его голос был ледяным, но на секунду он дрогнул. — Это... подавители. Вару моргнул. — Что? — Подавители течки, - повторил Пик. И добавил, словно это должно было всё объяснить: — Мои. Для омег. Вару не сразу понял смысл слов. Он смотрел то на Пика, то на кружку у себя в руках, на которой остался след от его губ. Зелёный блеск его очков померк. — То есть я только что... выпил лекарство, которое ты пьёшь, чтобы не... — он замялся, подбирая слово, но горло сжалось. — Чтобы другие альфы не сходили с ума от твоего запаха? Пик промолчал. Он стоял, опустив руки по швам, и смотрел на кружку - точнее, на то место, где губы Вару коснулись ободка. В голове у Вару пронеслась целая вереница мыслей: Он выпил это. Он выпил то, что предназначено для омеги в её самые уязвимые дни. Он просто взял и... В горле запершило. Тот самый глоток, что он проглотил с отвращением, вдруг стал казаться чем-то священным и очень, очень личным. — Фу, - выдавил он наконец. — Это было ужасно на вкус. Как... как если бы кто-то смешал полынь с мелом. — Я знаю, – сказал Пик. – Я каждый раз морщусь, когда пью это. Он наконец подошёл к столу, взял кружку из рук Вару. Их пальцы не столкнулись - Вару отдернул руку слишком быстро. Слишком нервно. Пик посмотрел на след от губ на чёрной керамике. Его лицо осталось бесстрастным, но Вару заметил: пальцы Пика чуть дрожат, когда он держит кружку. — И что теперь? - спросил Вару, и в его голосе проскользнула непривычная растерянность. — Я умру? У меня отрастёт... не знаю... хвост? — Ты - альфа, - Пик поднял на него глаза. — На тебя это не подействует физически. Дозировка для омеги. Она просто пройдёт через тебя, почти без следа. Вару выдохнул. Облегчение было коротким, потому что Пик продолжил: — Но ты выпил это. Сознательно. Зачем? Вару нахмурился: — Ты хочешь сказать, я должен извиниться? — Нет. - Пик снова посмотрел на край кружки. — Я хочу сказать, что я знаю, как это горько. И ты всё равно сделал второй глоток. Ты пил это, даже когда понял, что это не чай. Вару хотел огрызнуться, сказать что-то язвительное, но слова застряли где-то в горле. Пик продолжал смотреть на него тем странным взглядом, в котором не было холода - только что-то тёплое, почти нежное, и от этого становилось ещё страшнее. — Я просто... - начал Вару и замолчал. Пик молчал тоже. Потом он поднял кружку, посмотрел на неё, и медленно — очень медленно — поднёс к своим губам. К тому же месту, где только что были губы Вару. Он сделал маленький глоток. Остаток того самого отвара. У Вару перехватило дыхание. Пик поставил кружку на стол и посмотрел на него. В его глазах промелькнула тень усмешки - едва заметная, но бесспорная. — Теперь мы оба это пили, - сказал Пик. - С одной кружки. Вкус не изменился. Всё так же горько. Он развернулся и пошёл к двери. — Но почему-то, - добавил он уже с порога, не оборачиваясь, - когда ты это пил, горечь была чуть слабее. И он ушёл, оставив Вару стоять посреди кухни, как вкопанного. В голове у альфы всё смешалось. Вкус подавителя всё ещё стоял во рту - противный, травяной, с металлическим привкусом. Но где-то под языком, на самом кончике, оставалось тепло. Он сам не мог понять - то ли от чая, то ли от того, что Пик только что прикоснулся губами к тому же месту, что и он. А потом до него дошло. Пик, омега Пик, который ненавидел прикосновения и запахи, только что сделал глоток из одной кружки с ним. С альфой. И сказал, что ему стало слаще. Вару медленно опустился на стул и уткнулся лицом в ладони. — Чёрт, - выдохнул он. - Чёрт, чёрт, чёрт... Где-то за стеной заливисто смеялся Феликс, не подозревая, что на кухне только что произошло что-то, что изменило всё. Вару снял очки, потёр переносицу и посмотрел на чёрную кружку, оставшуюся на столе. — Я хочу ещё, - прошептал он самому себе. И испугался этого желания больше, чем любого гона.