Still In My Head

Теперь, когда с Ло Бинхэ разобрались, с плеч Шэнь Юаня словно свалился огромный камень. Ночью после его официального присоединения к Аньдину Шэнь Юань проспал рассвет и все свои утренние обязанности, и проснулся только от того, что система выдала ему в голову сигнал тревоги [-10 ОЧКОВ РЕПУТАЦИИ!!!]. Что плохого в том, чтобы немного поспать?! Он это заслужил!! Без него бедному герою уже бы облили лицо обжигающим чаем! Так может, он получит немного больше признания за свои старания?! В отличие от Ло Бинхэ, который не подозревал, насколько сильно изменилась его дальнейшая судьба, жизнь Шэнь Юаня после этого поворотного момента практически не изменилась — за исключением того, что Шэнь Цинцю начал брать его с собой всякий раз, когда ему нужно было докладываться на Цюндин. Вынужденные улыбки и страдальческое выражение лица Юэ Цинъюаня в начале этого процесса сказали Шэнь Юаню больше, чем любые слова. Он предположил, что это было в его характере. В характере Шэнь Цинцю, по крайней мере, неумолимого типа. Что бы ни произошло между ним и Юэ Цинъюанем в прошлом, это многое объясняло в поведении Юэ Цинъюаня из ПГБД, даже если Шэнь Юань не знал подробностей. [+10 очков развития персонажа!] Было приятно, что его предположения подтвердились. Однажды, возвращаясь с одного из своих первых визитов на Аньдин, Шэнь Цинцю остановился посреди тропинки и посмотрел в сторону. Заметив любопытный взгляд Шэнь Юаня — справа от них, казалось, ничего примечательного не было, только кустарники и деревья, — он лаконично произнес: «Аквамариновые пионы». Шэнь Юань проследил за его взглядом и наконец увидел. Лепестки пионов были ярко-бирюзового цвета, переходящего в изумрудный по краям, и именно эта окраска, уже наполовину скрытая от глаз, позволяла им сливаться с вечнозелеными растениями, стоящими на страже у входа на радужный мост, ведущий на Цинцзин. Он знал об этих цветах из ПГБД, но видел их воочию впервые. «Этот ученик не заметил бы их, если бы Шицзунь не указал на них», — признался Шэнь Юань. Цветы действительно заслуживали восхищения, они выглядели такими неземными, словно только что упали с небес или из другого мира. Это было одно из тех явлений, которые заставляли его задуматься, как такой извращенный ум, как у Самолёта, мог придумать что-то настолько невинно прекрасное. «Этот учитель впервые заметил их, когда был главным учеником. Растение цветет нерегулярно, поэтому вы не увидите его здесь каждый год или даже раз в два года». Шэнь Юань тоже это помнил. Аквамариновый пион был очень чувствителен ко всей окружающей ци, человеческой, демонической или какой-либо другой, и это влияло на его цветение. Как и многие экзотические растения в Пути Гордого Бессмертного Демона, он считался чрезвычайно редким; действительно, в одной из сюжетных линий Ло Бинхэ пришлось отправиться за пределы территории монастыря Чжаохуа, чтобы найти его. Кто бы мог подумать, что один экземпляр рос прямо у него под боком? Пробираясь сквозь высокую траву, которая пыталась зацепиться за край его одеяния, Шэнь Юань подошел и сорвал бутон. На его ладони появилось завораживающе яркое синее пятно. Если этот бутон впитает достаточно ци заклинателя и будет посажен в плодородную почву, из него может вырасти новое растение. Подняв глаза, он увидел, что за ним наблюдает Шэнь Цинцю. Шэнь Юань хотел подробно рассказать, как он собирается размножать этот цветок, но внезапное чувство неловкости заставило его замолчать. Потому что… ну, после только что состоявшегося разговора, разве это не будет равносильно заявлению: «Шицзунь, я видел, что тебе нравится этот цветок, поэтому теперь я тоже посажу его на нашей вершине!»? Поэтому он ничего не сказал. И Шэнь Цинцю ведь не знал, как размножать это растение, верно? [+50 очков романтики! (╯✧▽✧)╯] Хорошо для главного героя, но вот тайминг, система, тайминг! «Пойдем обратно, Шэнь Юань». Шэнь Цинцю обернулся и ступил на радужный мост. Шэнь Юань наблюдал, как его фигура уменьшается вдали. На фоне туманного горного пейзажа она выглядела хрупкой, словно облачный туман, заполняющий долины между вершинами, мог в любой момент подняться и поглотить ее целиком. Он снова посмотрел на цветок в своей ладони, и странное чувство сжало его грудь — словно ребенок, нетерпеливо пытающийся уговорить родителя. Он чувствовал, что чего-то не хватает, но не понимал чего, и через несколько мгновений поспешил догнать Шэнь Цинцю, надежно спрятав драгоценный цветок.

***

Спина Шэнь Юаня с громким, оглушительным стуком ударилась о голую деревянную стену. У него перехватило дыхание, и он чуть не закашлялся кровью. «Впечатляющая попытка, маленький заклинатель», — нараспев пропел дух демона. Он небрежно прижал Шэнь Юаня к стене одной рукой и, вероятно, смотрел на него — хотя по длинной завесе черных волос,как у персонажа из "Звонка", скрывавших его лицо, было трудно судить. «Отпусти его». Завеса волос слегка повернулась в сторону Шэнь Цинцю. Демон лишь взмахнул другой рукой, и Шэнь Цинцю не только отразил удар мечом, но и был отброшен через всю комнату мощной ци демона. Они отправились проверить дом на наличие озлобленных духов, по просьбе его пожилого владельца, который хотел продать его, поскольку здание много лет не использовалось. Предполагалось, что это будет быстрая работа, максимум на один шичэнь — кто мог знать, что могущественный демонический дух устроил там ловушку давным-давно? Шэнь Юань был почти уверен, что один из пальцев на его правой руке сломан, и где-то на икре ощущалось характерное влажное тепло, как будто его поцарапал коготь демона. Шэнь Цинцю выглядел хуже: его верхняя часть левой руки сильно кровоточила, судя по увеличивающемуся темно-красному пятну на одежде, и, подняв голову с того места, где он упал на пол в другом конце комнаты, Шэнь Юань увидел темную струйку, стекающую из уголка его рта. Несмотря на собственную боль, Шэнь Юань невольно нахмурился. Кровотечение, не остановленное незамедлительно, значительно увеличивало риск приступа головной боли. «Отпустить? Милого маленького заклинателя вроде него?» Демон разразился пронзительным смехом, который эхом разнесся по пустому, запыленному пространству. «Эта Си-эр знает как минимум одного знатного человека, которому бы очень понравилась новая игрушка», — проворковал он, слегка надавливая на грудь Шэнь Юаня, когда тот попытался вырваться из его объятий. «Да, тот господин предпочитает более мягких человеческих женщин, но этот маленький заклинатель выглядит достаточно нежным, господин не будет недоволен». Кто выглядел таким нежным?! Эта Си-эр явно ничего не видела за всей этой шевелюрой! Шэнь Юань уже собирался им об этом сказать, но давление на грудь заставило его руку резко отдернуться, и сломанный палец ударился о стену под самым неподходящим углом — он мог только зашипеть, поскольку боль затмила все остальное в его сознании. «Ты не можешь покинуть этот дом», — сказал Шэнь Цинцю. Кровь, почти черная в тусклом освещении, начала капать с его подбородка и пачкать его безупречные одежды. Он имел в виду защитный круг от демонов, который он начертил вокруг здания перед тем, как они вошли в него. «Мой старший скоро прибудет и разрушит вашу магическую защиту», — ответил Си-эр. «А до тех пор я могу очень сильно навредить вам обоим… или, может быть, мы могли бы договориться, заклинатель». Шэнь Цинцю поднялся. Сквозь жгучую, белую боль в руке Шэнь Юань почувствовал, как у него неприятно скрутило живот. «Какое соглашение может быть между заклинателем и демоном?» — спросил Шэнь Цинцю. «Я оставлю вас в покое, если вы позволите мне уйти сейчас с мальчишкой». Шэнь Юань попытался пнуть его, за что получил еще один нокаутирующий удар. Перед глазами мелькнула горячая белая вспышка. «Мечтай дальше!» «Господину также нравятся волевые люди», — одобрительно сказала Си-эр. «А что ваш господин сделает с моим учеником?» Взгляд Шэнь Юаня метнулся к фигуре в бирюзовом платье на другом конце комнаты; он подавил в себе возглас: «Шицзунь!». Шэнь Цинцю, должно быть, тянул время; вероятно, помощь уже в пути, о которой он не знал. Си-эр рассмеялась. «Ничего опасного. Благородный господин может играть со своими игрушками, но он хорошо с ними обращается. Они могут носить любую одежду и украшения, какие захотят, и он совсем не контролирует их. Вашему ученику новая жизнь может даже понравиться гораздо больше, чем скучная монотонность жизни в секте». Демон хотел… продать его в сексуальное рабство? Какая избитая тема из "Пути Гордого Бессмертного Демона"! Шэнь Юань снова попытался достать талисман, спрятанный в рукаве, но Си-эр быстро среагировал, вывернув ему запястье, отчего тот сильно поморщился. «Очень хорошо», — сказал Шэнь Цинцю. Подождите, что? «Шицзунь!» Кровь продолжала стекать с подбородка Шэнь Цинцю, словно патока. Он прислонился к стене, его пальцы двигались так, что их невозможно было спутать ни с чем другим: он собирал ци, чтобы рассеять сдерживающий демонов магический круг. Должно быть, это блеф… Шэнь Цинцю, может быть, и был подлым злодеем, но он бы просто так не позволил демону уйти с одним из своих учеников. Кроме того, ему нужен был Шэнь Юань для лекарства от капитагии… Внезапно Шэнь Юань почувствовал, как затылок похолодел, и это никак не было связано с температурой воздуха в этой затхлой, заброшенной комнате. На самом деле, к этому моменту Шэнь Цинцю уже прекрасно знал, как находить и обрабатывать белладонну, а также как изготавливать лекарство; поскольку срок годности бальзама был недолгим, у него были месяцы и месяцы практики. Более того: всё это время он хранил записную книжку Шэнь Юаня, его собрание ценных знаний обо всём, что касается капитагии. Если он не был уверен, может ли недавно обнаруженная еда или лекарственное вещество вызвать головную боль или перепады настроения, он всегда мог просто обратиться к книге; более того, поскольку Му Цинфан был в курсе о бальзаме, если не о его изобретателе, на него можно было рассчитывать, если что-то пойдёт не так или Шэнь Цинцю понадобится помощь. Суммируя… Шэнь Цинцю, по сути… больше не нуждался в Шэнь Юане. «Си-эр не ожидала, что человек-практик так легко согласится. Или, может быть… человек-практик не питает симпатии к этому конкретному ученику?» В тусклом свете руки Шэнь Цинцю казались призрачно-белыми, быстро двигаясь в такт заклинанию деактивации массива. Давление на грудь Шэнь Юаня ослабло, когда Си-эр слегка наклонилась, вероятно, чтобы перекинуть его через плечо, как мешок риса, и… В комнате мелькнули одежды. Си-эр пошатнулась назад, и Шэнь Юань, воспользовавшись этой долей секунды, вырвался из её хватки и бросился в угол. Его сломанный палец снова ударился о стену, и последовавшая за этим обжигающая боль затмила все остальное на несколько мгновений — он же заклинатель, ради бога, неужели он не мог хотя бы повысить свою устойчивость к боли в таких ситуациях?! «АААААХ!» Сюя прижимал Си-эр к полу — нет, меч пронзил её вместе с полом. Густая демоническая кровь растекалась из-под их черных одежд, словно чернильное пятно, а талисманы, словно бледные гигантские мотыльки, падали на них, когда Шэнь Цинцю выбрасывал их из рукавов. Шэнь Юань никогда прежде не видел, как демонический дух был убит у него на глазах: в ярости он пытался утащить Шэнь Цинцю за собой — «Шицзунь!!» — но он был быстрее, обрушив еще один талисман на его когтистую руку, вытащив Сюя, чтобы снова вонзить его в демона, на этот раз с большей яростью. Даже из своего угла Шэнь Юань мог видеть, как сверкающее лезвие вонзается в них под углом, почти до самого конца, звук разрываемой плоти заглушался криками Си-эр. Из места прокола вырвался густой и ядовитый черный дым, заполнивший комнату. Шэнь Юань кашлянул. Из дыма вышла фигура. Даже с включенным фильтром сянься — ведь персонажи романов в жанре сянься должны выглядеть элегантно и красиво даже после битвы — Шэнь Цинцю все равно выглядел довольно плохо. Казалось, вся кровь скатилась с его лица и разбрызгалась по одежде и шее. Не вытерев даже глаз, он вложил в ножны меч Сюя, который от рукояти до кончика блестел от скользкой, черной, как масло, жидкости. Шэнь Юань поднялся и тут же пошатнулся в сторону, почувствовав пульсирующую боль в правой лодыжке: растяжение связок. Чья-то рука обняла его за плечо, поддерживая. «Шицзунь, не на…» Он не успел договорить. Острый взгляд Шэнь Цинцю на мгновение скользнул по его лодыжке и окровавленной икре, после чего он наклонился и подсунул другую руку под колени Шэнь Юаня, и тот внезапно почувствовал, как земля уходит из-под ног. Он был в ужасе. «Шицзунь!!» Что, чёрт возьми, происходит? Шэнь Цинцю не слушал, вынося его из дома в тот день, о котором Шэнь Юань уже и забыл, — его слова были мягкими и ясными. Шэнь Юань попытался спрыгнуть, но объятия усилились, и выражение лица Шэнь Цинцю стало мрачным. «Прекрати сопротивляться!» «Шицзунь сам ранен, а этот ученик всё ещё может ходить!» Шэнь Юань хотел выразить это уверенно, но из-за того, что лицо Шэнь Цинцю было гораздо ближе, чем он привык, слова прозвучали растерянно. И ещё, это было... закатывание глаз?! «Мы не пойдем пешком». Прежде чем Шэнь Юань успел задать дополнительные вопросы — и снова попытаться вырваться из-под хватки — Шэнь Цинцю притянул Сюя своей ци, наступил на него, и через мгновение они уже были в небе, а ветер развевал волосы Шэнь Юаня перед его лицом. Он же не ребёнок! Он сам мог стоять на мече! И что, чёрт возьми, он должен был делать, если бы капитагия атаковала Шэнь Цинцю в воздухе?! Шэнь Цинцю даже не взглянул на него всю дорогу до Цяньцао. По его напряжённой челюсти и покраснению в уголках глаз было очевидно, что полёт на руках с другим человеком, да ещё и со всеми его ранами, отнимает всё его внимание, поэтому Шэнь Юань тоже замолчал. Если Шэнь Юань и был озадачен, то, по крайней мере, он был не один. Это был, пожалуй, самый нелепый взгляд, который он когда-либо видел у своего Му-шишу — у последнего чуть не отвисла челюсть, когда они вдвоем вошли в его кабинет, Шэнь Юань все еще был на руках у Шэнь Цинцю. Шэнь Юань действительно не мог винить бедного доктора. «Этот ученик может стоять на мече!» — выпалил он, как только они вышли из лечебных комнат Цяньцао спустя почти шичэнь. Приближался вечер, и низкое солнце отбрасывало длинные тени на траву позади них. Если бы его младшие братья и сестры по боевым искусствам увидели, как Шэнь Цинцю прилетел на Цинцзин, неся его на руках, они бы никогда не смогли забыть об этом! На этот раз Шэнь Цинцю молча ступил на Сюя. Следуя за ним, Шэнь Юань столкнулся с дилеммой: когда два человека летят на одном мече, места не так уж много, и если не желать особенно интенсивного возвращения к земле... «Шэнь Юань может держаться за плечи этого мастера», — сказал Шэнь Цинцю, не оглядываясь, и меч взмыл в воздух. Избиение в бою с демоническим духом и так не казалось приятным занятием, но настроение Шэнь Цинцю, казалось, было особенно мрачным, когда они летели обратно на Цинцзин. Шэнь Юань хотел расспросить его о травмах, но, увидев затуманенный взгляд, устремленный на горизонт перед ними, передумал. У него даже не было приступа головной боли от всех этих предыдущих нагрузок, так почему же он такой угрюмый? Из-за травм? Возможно, отдых, на котором только что настаивал Му Цинфан, помешает некоторым планам Шэнь Цинцю на ближайшие несколько дней. Шэнь Юань заметил, что плечи, за которые он держался во время полета, были жесткими, как древняя скала. Вообще-то, у него была такая же проблема, когда он часами сидел за компьютером, подумал он, а разминка этих мышц обычно помогала... [+10 очков романтики!!! Продолжайте усердно работать, хост!] Он чуть не упал с меча. Что, черт возьми, Бинхэ вытворял на Аньдин в это время суток?! Вернувшись в бамбуковый домик, он подумал, что Шэнь Цинцю собирается отправиться в свой кабинет, чтобы написать отчёт о задании для Юэ Цинъюаня или что-то в этом роде. Однако, прежде чем он успел дойти до кабинета, Шэнь Цинцю внезапно остановился посреди гостиной — так неожиданно, что Шэнь Юань чуть не столкнулся со спиной одетого в бирюзовое платье человека, который был всего на пару дюймов выше него. Затем он заговорил. «Когда мы были в том доме, думал ли Шэнь Юань, что этот мастер действительно согласился на предложение демона?» Шэнь Юань моргнул, когда Шэнь Цинцю резко развернулся, пристально глядя на него взглядом, словно грозовая туча. «Ну?» «Игра Шицзуня была… убедительной», — сказал Шэнь Юань. Комната внезапно показалась ему маленькой. От того места, где они стояли, до стены, увешанной картинами Шэнь Цинцю — в основном пейзажами, — было всего несколько шагов. Свет заходящего солнца лениво падал на них, делая зеленые оттенки еще более яркими. «Шэнь Юань подумал, — голос Шэнь Цинцю звучал опасно спокойно, — что этот учитель отпустит демона с тобой. Что этот учитель бросит своего ученика». «Ну да. Это было убедительно… и этот ученик не знал, не началось ли у Шицзуня обострение после той драки». Он много думал об этом после той откровенной заметки автора из "Пути": по крайней мере, некоторые из отвратительных поступков Шэнь Цинцю в ПГБД должны были быть вызваны обострением, произошедшим в критический момент. Если ты знаешь, что вот-вот рухнешь от боли, то скорейшее устранение ситуации должно быть важнее любых моральных дилемм. «Шэнь Юань действительно очень низкого мнения об этом учителе». «Дело не в этом». Серьёзно, как его здесь могли отругать?! «Этот ученик подумал… потому что он знает секрет Шицзуня, и потому что Шицзунь теперь знает, как самому делать бальзам…» Лицо Шэнь Цинцю потемнело. Шэнь Юань тоже почувствовал, как нарастает его раздражение; оно бурлило у него под кожей, грозя выплеснуться наружу. «Разве Шицзунь может винить этого ученика за такие мысли?» — наконец сказал он, подняв подбородок так, что их взгляды практически встретились. В воздухе в комнате царило напряжение. «Шэнь Юаню придётся объясниться». Объясниться. Не то чтобы он мог объяснить всю эту историю с "мерзким злодеем из порно книжки с гаремником". Он вспомнил случай двухлетней давности, произошедший в библиотеке — тогда Шэнь Цинцю тоже требовал от него объяснений, точно так же, как и сейчас, требовал от него ответов. Наказывал его за попытку помочь. «Но поверит ли Шицзунь хоть одному моему объяснению?» — услышал Шэнь Юань, как выпалил сам. — «Он не поверил мне, когда я сказал, что изучаю капитагию, чтобы помочь ему. Два года спустя — даже после всего, что я сделал, чтобы помочь тебе, — ты все еще заставляешь меня оставаться в бамбуковом доме, постоянно следишь за мной», — он перешел на менее формальный язык, его гнев теперь был ощутим, отвлекая внимание. — «У тебя все еще мой блокнот, ты так и не вернул его. После двух лет этого — двух лет, когда ты каждый божий день показываешь мне, что все еще считаешь меня угрозой… ты удивлен, что я думал, будто ты искренне хотел отпустить демона со мной?» На последнем слове он затаил дыхание, сжав кулаки под рукавами одежды. В последних лучах заходящего солнца, проникавших в комнату, лениво парила пыль, и несколько золотистых искорок отразились в глазах Шэнь Цинцю, когда тот смотрел на Шэнь Юаня. «Я правда…» — сказал Шэнь Юань. К черту все это. Тогда ему не дали возможности объясниться, так что пусть он сделает это сейчас. «Я просто хотел тебе помочь, понятно? С самого начала. Никаких скрытых мотивов не было. Я почти ничего не знал о капитагии, поэтому сначала пытался расширить свои знания в этой области. Я держал свои исследования в секрете, потому что не мог раскрыть этот секрет. Не потому, что пытался тебя предать. Но ты отказался меня слушать, и спустя два года ты все еще не убежден, что я не пытался тебе навредить. Так что, может быть, простите этого ученика за то, что он не понял, что это был блеф раньше — что еще он мог подумать?» Ещё один выдох, после того как он всё это произнёс на одном дыхании. Тишина растянулась, словно тесто для лапши, бесконечно. С закатом солнца температура в комнате немного понизилась; было еще слишком рано в этом году, чтобы отказываться от ночных жаровен. Шэнь Юань уже начал подозревать, что может произойти очередная атака капитагии, когда Шэнь Цинцю шагнул вперед. «Шицзунь?» — он невольно вернулся к официальной речи, вынужденный отступить назад, чувствуя, как твердая и холодная стена прижимается к его лопаткам. Выражение лица Шэнь Цинцю было непроницаемым, и Шэнь Юань внезапно почувствовал, как участилось сердцебиение после утихшего гнева. Он… он, вероятно, сказал слишком много. Он уже жалел об этом. Неожиданно, в следующее мгновение с губ Шэнь Цинцю сорвалось лишь одно: «Значит, ты действительно хотел мне помочь?» Он стоял слишком близко. Шэнь Юань прикусил нижнюю губу. «Да.» «Ты хочешь съехать из бамбукового дома?» Шэнь Юань моргнул. Не «как ты смеешь говорить с этим господином таким тоном», не «иди и перепиши ежемесячный отчет для Аньдин десять раз в наказание за дерзость» — Му Цинфан не беспокоился, но, может быть, демон все-таки слишком сильно ударил Шэнь Цинцю? «Нет.» «Нет?» — более тихим тоном. На самом деле, Шэнь Юань был удивлен этим ответом не меньше, чем он сам. Ло Бинхэ теперь был в безопасности на Аньдин, поэтому у него не было сюжетной необходимости так пристально следить за Шэнь Цинцю, но… Но по какой-то причине он все равно ответил "нет". «…если только Шицзунь не пожелает, чтобы этот ученик ушёл?» В глазах Шэнь Цинцю что-то заблестело, словно что-то мерцающее со дна темного, глубокого озера. «Если бы он это сделал, ты бы до сих пор был здесь?» Затем… «…тогда этот ученик останется». После последних нескольких шичэней — и, несомненно, после того, как Шэнь Юаня несли до Цяньцао — под глазами Шэнь Цинцю появились два круга, еще темнее на фоне нефритово-белой бледности кожи вокруг них. И хотя его напряженный взгляд и резкий тон пытались доказать обратное, Шэнь Юань понимал, что он измотан. Он мог бы сразу лечь спать и отдохнуть, но вот он, практически в коридоре, требует от Шэнь Юаня… чего именно? И тут один из последних проблесков заходящего солнца едва заметно скользнул по комнате, упал на лицо Шэнь Цинцю и внезапно высветил каждую уставшую мышцу и каждое малейшее подергивание губы, и Шэнь Юаня осенило. Несмотря на все его экспертные знания в области ПГБД, он должен был догадаться об этом гораздо, гораздо раньше. Он был настолько поглощен тем, что каждый день донимал Шэнь Цинцю в надежде, что это отвлечет его внимание от Ло Бинхэ в будущем… …что он не заметил, что Шэнь Цинцю, в некотором смысле, привязался к нему как учитель и ученик. То, чего ему не позволял сделать первоначальный сюжет ПГБД — и он не мог сделать. В груди Шэнь Юаня словно расслабилась давно напряженная мышца. Недолго думая, он сделал шаг вперед и обнял Шэнь Цинцю. Фигура под его руками окаменела. Уловив слабый аромат горького лекарства и жасминового чая, он мгновенно почувствовал смущение, но просто отступить было бы слишком резко и еще более неловко. Поэтому он продолжал обнимать Шэнь Цинцю. В конце концов… В конце концов, после всего, что ему пришлось пережить в ПГБД, разве удивительно, что ему захотелось хотя бы обнять этого персонажа? Если честно, Шэнь Юань, на самом деле, испытывал это желание далеко не в первый раз, просто впервые поддался ему. Кто из нас втайне не мечтал обнять персонажа, которому сочувствовал? Мягкие игрушки и подушки-обнимашки с изображениями персонажей появились не просто так. «Шэнь Юань». Конечно, не было никакой гарантии, что персонаж, о котором шла речь, захочет обнять его. Однако прежде чем он успел полностью отстраниться и придумать какое-нибудь оправдание, Шэнь Цинцю поймал его руки в воздухе. В то же время его губы коснулись губ Шэнь Юаня. Что… Что происходило? Губы, только что прижавшиеся к его губам, были настойчивыми, требовательными, жадно сжимали их. Он рефлекторно поддался, открыв рот навстречу им, как раз в тот момент, когда кровь прилила к голове — словно прорвало плотину. Его мозг пытался думать, но ему было трудно сформулировать хоть одну мысль, когда Шэнь Цинцю толкнул его к стене, когда его рука нащупала челюсть Шэнь Юаня, когда она надавила, пальцы были твердыми и холодными, как застывший металл. Послание было ясным; Шэнь Юань послушно наклонил голову. Шэнь Цинцю лишь на мгновение замер, а затем снова страстно поцеловал его. Поцеловал— Глаза Шэнь Юаня резко распахнулись. Он так резко дернулся в сторону, что чуть не ударился головой о стену. «Шицзунь, что ты делаешь?!» Медленно, словно не понимая, Шэнь Цинцю посмотрел на него. Уголки его глаз теперь были ярко-алыми — пугающе зловещими на прямом солнечном свете, словно вот-вот из них потечет кровь. Это зрелище пробудило что-то в памяти Шэнь Юаня, фразу, прочитанную, казалось, целую вечность назад, но так же быстро исчезло, потому что в следующее мгновение Шэнь Цинцю снова оказался перед ним. Только на этот раз одной рукой он быстро схватил Шэнь Юаня за запястья над головой, а другой схватил его за затылок, чтобы притянуть к себе для еще одного поцелуя. «Черт возьми! Мммм!» Пальцы, удерживавшие его запястья, были гораздо сильнее, чем предполагала их гибкость, а большой палец так глубоко вдавился в пульсовую точку, что не-заклинатель почувствовал бы себя плохо. Прядь волос скользнула по ключице Шэнь Юаня, когда Шэнь Цинцю внезапно повернул голову и что-то прошептал ему на ухо. «Ты только что ответил мне на поцелуй», — его дыхание было теплым, губы находились всего в миллиметре от мочки уха. У Шэнь Юаня перехватило дыхание, сердце забилось быстрее, быстрее, быстрее. «Я-» «Ты же говорил, что останешься, — теперь это звучало как шипение ему в ухо, — или ты уже передумал?» «Нет, я не это имел в виду… ммм!!» Он не смог закончить фразу: губы Шэнь Цинцю снова прервали его. Его поцелуи совсем не походили на игривые, уверенные попытки последнего человека, которого целовал Шэнь Юань, — девушки из старшей школы: Шэнь Цинцю целовал его грубо, торопливо, словно Шэнь Юань вот-вот вырвется на свободу, словно время вот-вот истечет, и он хотел использовать это время по максимуму, пока всё не прекратится. А Шэнь Юань должен был вырваться на свободу, сбежать. Он не должен был прекращать бороться с этими тисками, в запястьях начинала появляться приятная боль. Не следовало после кратчайшей паузы начинать отвечать на поцелуй, вдыхая внезапно нахлынувший аромат жасмина. Ему не следовало этого хотеть... Голова тигра кишела личинками. Шэнь Цинцю растерянно смотрел на него, положив голову на колени Шэнь Юаня, пока тот наносил бальзам. Ледяная кожа Шэнь Цинцю всегда заставляла Шэнь Юаня после случайного прикосновения хотеть что-нибудь проверить; он не знал что. Аквамариновые пионы. Ярко-синий цвет на ладони. «Неужели Шэнь Юань думал, что этот мастер действительно согласился на предложение демона?» Как птица, беспорядочно взмахнувшая крыльями раз, два, его сердце затрепетало в груди — не от страха, а просто от неожиданности, застигнутое врасплох. Он… Ему это нравилось не вопреки тому, что это был Шэнь Цинцю. Ему это нравилось, потому что это был Шэнь Цинцю. «Разве ты наконец не должен быть счастлив, раз больше всех требовал его смерти?» Чашки за чашками кофе. Долгие ночи в библиотеке. Затем… «…почему у Шэнь Юаня так участился пульс?» Потому что это не мог быть кто-то другой.