​🖤 Пепел и Дикая вишня

Когда Юнги пришел в себя, первое, что он почувствовал — это запах. ​Воздух в бункере был густым, как патока. Он буквально искрил от концентрации омежьих феромонов. Дикая вишня больше не была просто сладкой — она стала дурманящей, тяжелой, кричащей о готовности. ​Юнги резко открыл глаза, пытаясь сфокусировать взгляд. Голова раскалывалась, во рту было сухо, как в пустыне, а плечо горело адским огнем. Но он был жив. И лихорадка, кажется, отступила, оставив после себя лишь изматывающую слабость. ​Он повернул голову. Чимина рядом не было. ​Омега сидел в другом конце помещения, сгорбившись перед древней панелью управления радиолокационной станцией. В полумраке бункера слабо светился зеленый экран допотопного осциллографа. Чимин крутил тумблеры, нацепив на одно ухо чудом уцелевший наушник. ​Его руки мелко тряслись, а дыхание было прерывистым и хриплым. ​— Что... что ты делаешь? — хрипло спросил Юнги. Собственный голос показался ему карканьем ворона. ​Чимин вздрогнул и резко обернулся. Его глаза были затуманены, зрачки расширены до предела. Лицо покрывал лихорадочный румянец, а губы были искусаны в кровь. Течка накрыла его с головой. Он держался только на силе воли, сжимая кулаки так, что ногти впивались в ладони. ​— Ты очнулся, — выдохнул Чимин, и в его голосе прозвучало столько облегчения, что у Юнги болезненно сжалось сердце. — Я... я нашел резервный генератор. Запустил его вручную. ​— Зачем? На шум могли сбежаться твари. ​— Радио... — Чимин стянул наушник. — Я поймал сигнал. Очень слабый. Зашифрованная частота, повторяющаяся каждые двенадцать часов. Это координаты. ​Юнги нахмурился, пытаясь приподняться на локтях. Плечо тут же прострелило болью, и он со стоном откинулся обратно. ​— Какие координаты? ​— Военные. Я сверил их с картой, что была у тебя. Они обновляются. База «Хванго» — это не просто бункер. Это мобильная крепость на гусеничном ходу. Они патрулируют северный сектор. И сейчас... сейчас они всего в двадцати километрах от нас. ​Это была надежда. Призрачная, сумасшедшая надежда на спасение. ​Но радость от этой новости мгновенно испарилась, когда Чимин вдруг издал сдавленный всхлип и соскользнул со стула на бетонный пол. Его тело выгнуло дугой от нового спазма. Омега застонал, обхватывая себя руками, пытаясь подавить первобытный инстинкт, который рвал его изнутри. ​— Блять... — выдохнул Юнги, игнорируя боль в плече. ​Он с трудом поднялся на ноги, пошатываясь, как пьяный. Каждый шаг давался с трудом, но он подошел к Чимину и опустился перед ним на колени. ​Альфа внутри Юнги рычал. Запах текущего омеги — не просто какого-то омеги, а того, кого он уже подсознательно считал своим — бил по всем тормозам, снося барьеры рациональности. ​— Чимин... — Юнги осторожно коснулся его горящего плеча. ​Омега дернулся, поднимая на него безумный, умоляющий взгляд. — Больно... Юнги, сделай хоть что-нибудь... Пожалуйста. Я больше не могу терпеть. Оно сжигает меня заживо. ​Его пальцы вцепились в рубашку альфы. В этом жесте не было ничего от того независимого, колючего парня, который убил Дэсона. Сейчас это был просто человек, доведенный природой до грани безумия. Юнги тяжело сглотнул. Его клыки болезненно удлинились, царапая нижнюю губу. В крови бушевал адреналин, смешанный с чистым, первобытным желанием. Взять. Присвоить. Заглушить его боль своим семенем, как того требовала биология. ​Но разум наемника, закаленный годами выживания, цеплялся за остатки контроля. ​— Я не трону тебя так, как они, — хрипло, почти рыча, произнес Юнги. Он схватил Чимина за плечи, заставляя смотреть себе в глаза. — Слышишь меня? Я не Дэсон. Я не стану брать тебя здесь, на холодном бетоне, пока ты не в себе. ​— Мне всё равно! — всхлипнул Чимин, подаваясь вперед и отчаянно вжимаясь лицом в здоровую сторону груди альфы. — Просто прекрати это... Заглуши это! ​Его руки судорожно блуждали по спине Юнги, цепляясь за ткань, притягивая ближе. Тепло альфы манило его, как свет мотылька. ​Юнги закрыл глаза, борясь с собственным телом. Он знал только один способ сбить температуру течки и дать омеге передышку без полноценного спаривания. Временная метка. Укус в железу, который впрыснет в кровь Чимина феромоны альфы, создавая иллюзию состоявшегося союза. Это успокоит гормональный шторм на пару дней. ​— Я укушу тебя, — тяжело дыша, предупредил Юнги, отодвигая пепельные волосы с влажной, горячей шеи омеги. — Это не свяжет нас навсегда. Временная метка сойдет через неделю. Но это снимет боль. ​Чимин замер на секунду, а затем судорожно кивнул, подставляя беззащитную шею. Доверие, абсолютное и слепое. ​— Делай... что должен. ​Юнги наклонился. Запах вишни у самой железы был настолько густым, что кружилась голова. Альфа шумно втянул воздух, успокаивая своего внутреннего зверя, а затем его губы коснулись пульсирующей венки. ​Чимин тихо ахнул от контраста обжигающе горячего дыхания на своей коже. ​Клыки Юнги пробили тонкую кожу. Не грубо, но сильно и уверенно. Чимин вскрикнул, его пальцы до боли впились в плечи наемника, но он не попытался отстраниться. ​Юнги зарычал, чувствуя на языке вкус крови омеги — сладкой, с металлическим привкусом адреналина. Он впрыскивал свой феромон прямо в кровь Чимина, смешивая их сущности воедино. Горький дым буквально вливался в дикую вишню, подавляя, обволакивая, беря под свою защиту. ​По бункеру прокатилась мощная, тяжелая волна альфа-феромона, заявляющая свои права на территорию и на этого омегу. ​Спазмы, скручивающие тело Чимина, начали медленно отступать. Дыхание выровнялось. Безумие в глазах сменилось глубокой, вязкой истомой. Он обмяк в руках Юнги, тяжело оседая на пол. ​Альфа нехотя разорвал контакт, зализывая ранку на шее, чтобы остановить кровь. Его собственное сердце колотилось где-то в горле. ​— Всё... всё закончилось, — хрипло пробормотал Юнги, подхватывая обессилевшего омегу на руки и прижимая к своей груди. ​Чимин слабо уткнулся носом в его шею, вдыхая теперь уже родной запах дыма, который тек по его собственным венам. ​— До базы... двадцать километров, — сонно, почти неразборчиво прошептал омега, закрывая глаза. ​— Мы дойдем, — Юнги крепче прижал его к себе, глядя в темноту бункера. — Спи, моя принцесса. Завтра мы идем домой.