Demons

Тихо, слишком. Эта отвратительная, белоснежная тихая пустошь… Её много, от нее закладывает уши, будто она шумит как сирена апокалипсиса. И больно, очень. Болит всё, что можно ощутить, голова, туловище, всё. Тупые пульсации единственное, что не дает тишине окончательно проглотить сознание. Резкий писк пробивает уши. Шея… чертова шея затекла так, что заставила очнуться. Взгляд не сразу привык к свету. Тот был конечно тусклее, чем в голове, но не менее непривычный. А маленькая, чёрная вуаль, которая как маска 24/7 прикрывала лицо, пропала. Ничто не спасало. Глаза медленно раскрылись, хоть веки и протестовали. Стали изучать место. Светло серые простыни, черное одеяло. Подушка с черно-красным символом. И ему потерпевшая была рада как никогда. Темная пирамида. Слава Ра, ее не взяли в плен. Пришлось бы долго объяснять наивным тупицам из золотой пирамидки, о том, что «землянка» делает в Египтусе. На битвах ей конечно удавалось не попасться основным друзьям фараона на глаза, но не в этот раз.

***

Тело за телом падали в ту минуту от её рук. От металических, тяжелый заменителей плоти, что когда-то была не менее эффективна. Та же судьба давно постигла и ноги. Всё метал, всё. Кроме туловища и головы, которые разрывает сильная боль. Она увлеклась, потеряла счет солдатов, павших от ее рук. И в итоге нарвалась на его брата. На самого Кефера, что опешил, столкнувшись с этой земной жестокостью. Ни Рамзес, ни Гиксос не могли понять, кто всегда так жестоко выносит простых солдат из их войска. Все было совершенно быстро, без колебаний, без сожаления или удовольствия. Она и на вид машина, и в бою такая же. Вот, что Эксатону в ней нравилось. Жажда крови, не та, что у него. Другая. Примитивно безумная. Ему нравилось иногда смотреть на её работу, некоторое восхищение перекрывало рвотный рефлекс. Людишки, видимо, опаснее, чем ему раньше казалось. Такого солдата стоило держать при себе, хоть это и значило терпеть этот… характер. Смертная не испытывала к нему страха, никогда. Подшучивала, судила, ругалась в ответ на его взбешенные крики. И это, как ни странно, заставляло успокоится. Она как загадка, которую он ни за что не согласится разгадать. В прочем, эта её заносчивость, до добра не довела. Перед глазами проносились лица и униформы почти одинаковых солдат. А потом его… блестящее золотом и потом лицо. Синие глаза светились от внезапности. Спалилась… ну не отступать же теперь? Удар, еще, он крепче простых солдат, сильнее отбивается. Наконец ей удалось ударить так, что пошла кровь, маленькая струйка, алая, яркая. Всего лишь царапина, но для неё значило одну важну вещь, что всеже боги — могут истекать кровью. И тогда затянулось небо, что должно было быть ей знаком отступать. Но нет, упрямство и азарт сгубили эту кошку. Заряженный синей энергией меч Кефера взмыл. Удар пришелся прямо на живот. На секунду маска слетела вверх, открывая слишком отчетливо выраженное осознание скорой боли на лице. И те синие глаза фараона, что секунду назад глядели яростно и непреклонно, перекосило воспоминание, о том, что люди — хрупкие. Нарочно ли, или он так и планировал, но меч её не разрезал. Но, хоть он и ударил тупой стороной, это было слишком сильно для человеческого тела. На песок брызнула кровь, а убийца отлетела в неподалеку выступающий камень, метров пять в высоту. Спина ударилась о жесткий песчаник, а потом тело рухнуло вниз, лицом на песок. Кефер заколебался, глядя на большой брызг крови, напоминавший собой что-то абстрактное. Он не видел так много за всю жизнь. Когда приходилась убивать врагов, он старался сделать без боли, быстро, без крови… Что-то в нем щелкнуло и он решил закончить этот бой. На врагов обрушилась «волна разрушения» унося множество мумий. Поднялась песчаная пыль, плотная и непроглядная как стена. Окровавленные песчинки сдуло. Всё немедленно успокоилось. Звуки лязга мечей пропали, пропали и множество серый мумий. Он не смотрел на удаляющихся войнов брата, взгляд метнулся к камню. К тому, о который с громким треском ударилась представительница земли. Он уже видел как поднимает тело, проверяет жива ли. Надеялся на дыхание. Видел как пытается не дать ей умереть вместе с Осирисом в лаборатории. В момент удара она выглядела так… по человечески. Ей было страшно, она все понимала. Смерть была бы слишком жестока, для запутавшегося человека. Её можно было бы допросить, а после принять решение… прочистить память и пинком домой её, или дать понять, что она сражается не за тех. Как ни крути, а уже за такую короткую встречу Кефер понял, она — воин не хуже Нейт. Была бы крайне полезна ему, да и ей с ними было бы лучше. Наивные тупицы… — правильно она их таковыми считает. Когда взгляд младшего из братьев достиг того камня, старший поднимал тушку с земли. Та не двинулась, даже когда тот прижал её одной рукой к груди, слишком сильно возможно. Алые глаза бросили младшему принцу сердитую, немую угрозу, прежде чем тот отчалил на летучем аппарате. Видимо Эксатон осознает, что эта хрупкая убийца, важный и нужный ему актив. И не только… последний раз, когда Кефер видел, чтобы брат так яростно прижимал к себе что-то, была какая-то потрепанная игрушка. Кефер хотел лишь посмотреть, а тот прижимал портретный плюш к груди и яростно грозил ему деревянным хопешом. А Экстаон экстремально редко, признает что-то таким же ценным.

***

Память вернулась окончательно. Что случилось, от чего боль. Все сразу хлынуло вместе с волной какой-то новой, странной боли. Будто это та боль, которую она не прожила из-за отключки. Телесная память… и распространялась она только на голову и туловище. Холодный метал не ощущал ни-чер-та. Бездушная механика… Металические пальчики сжали простынь от боли, в горле вибрировал стон. Она сама себя проклинала за эту нечувствительность. Сейчас бы домой… Но вот дверь бесшумно открылась и со стороны окна послышались шаги. — Очнулась? — вопрос прозвучал спокойным громом. Он обошел кровать на сторону, в которую было повернуло её лицо. В руке какой-то сверток бинтов, пахнущий не то ладаном, не то другими травами. Ответа она не дала, изучала предмет, вспоминала как правильно поворачивать язык. — Далия? — снова позвал фараон, уже сидящей на краю кровати. — Нет, я умерла. Или пока в процессе. — пробубнила она, хотя понимала, что ей то сейчас не до шуток. Фараон не отреагировал, лишь методично начал возиться со свертком. — Тебе наложили швы. Кости все целы, но на спине кожа сильно содрана. — ведал он медленным басом. Сверток бинтов был разложен на разные плоски. Они явно чем-то пропитаны. Даже с медицинским образованием, Далия при всем желании не знает, какая медицины в этом мире. Всеже она понимала, что вероятнее всего, ей сейчас будут менять бинты. Женщина хотела резко перевернуться на спину, сменить позицию, но переоценила себя. Боль была настолько резкой, что она застонала, хватаясь на живот руками и падая на бок. — Не шевелись, человечишка. — недовольно приказал Эксатон. — Ну вот кто тебя просил тащить меня сюда?.. — прошипел её голос сквозь комок в горле. Ей хотелось тошнить, но нечем. Похоже за время отключки желудок переварил всё ранее содержимое в нем. — Почему не перенес меня в мой мир? Там у меня есть все, чтобы провести те же махинации. — Ты была присмерти. — равнодушно пожал лечами красноглазый. Хотя его истинные чувства, выдали пальцы, что нервно перебирались бинты. Был риск… — Да и раны от меча Кефера не просты. Та энергия — как яд. В бинтах противоядие. — он старался говорить так, чтобы ее человеческий мозг понял. Буквально использовал её язык, в реальности Египтуса, всё сложнее. Этот раствор просто сильно ускоряет регенерацию и борется с инородными клетками. И хорошо, что он объяснил по другому. Иначе убийца бы расхитила все их запасы, которые Сехмет варит месяцами. Далия же лежала, в позе полу-эмбриона, держась за разрыв на животе. Жалкое создание, слабое, хрупкое, но живучее. Экстатон коснулся её локтя, подержал дольше нужного. Пусть метал и был прохладен, он чувствовал легко дрожь, которая пробивала и остальное тело. В очередной раз убедившись, что никому кроме себя замену бинтов он доверить нет может, он вздохнул. — Убери руки. — Сначала сгоняй ко мне и принеси мне Викодин… две баночки. — Руки, — вновь командовал он. — обойдешься без этого… чего бы то не было. Закатив глаза, Женщина заставила себя лечь на ушибленную спину. Шипела, но наконец легла и убрала руки. Только сейчас она обнаружила, что лежит не в своей одежде. Шорты остались как были, а вот тактической куртки больше не было. Грудь прикрывала многослойная ткань. Топ, если можно так описать. Судя по всему, позаимствован он у Сехмет. Эксатон и бровью не повел, подобная открытость тела — норма в Египтусе. А Далия уже давно не стеснялась ничего, касательно тела. За свои 36 лет ее и в более открытом виде лицезрело больше мужчин, чем она может вспомнить. Стыд и брезгливость просто атрофировались. А в это время фараон устроился поудобнее. Меж ее ног, закинув её бедра на свои, чтобы те не мешались, и чтобы приподнять её таз. Иначе как ему обворачивать ей талию бинтами? Его руки начали разматывать бывшие бинты. Они уже высохли, мазь впитывалась быстро. — Знаешь, я и сама могу бинтик поменять. — фыркнул голос. Она не смотрела на него, на бинты. Голова лежала слегка повернутой и обращенной в стену. — Не сомневаюсь. — спокойно ответил фараон, и всеравно продолжил. Показалась рана. Отвратительная, проходящая бок и почти доходящая до другого. Воспаления не было, но мясо всееще кровоточило. Далия нахмурилась, снова стало неприятно, когда ей туго обвернул новый бинт. — Я недавно прочитал про одно земное насекомое. На тебя похоже. Далия немного оторопела. С чего вдруг такой мини-разговор? — Какое? — она врятли ожидала услышать бабочку, но любопытство взяло верх. Да и интересно, на кого она по его мнению похожа. — Тараканы. Тоже шумные и живучие. Она застыла. Информативный поток встал на паузу, а фараон продолжал методично и со вниманием обматывать бинты. Лишь когда его пальцы ненароком проснулись её ребра, что вызвало мелкую щекотку, она вернулась из шока. — Это самый худший комплимент в моей жизни…— фыркнула она, снова отворачиваясь. Даже стало как-то обидно. Не задело, а просто её раскидали по фактам. — Я еще учусь. — хмыкнул старший фараон, что наконец закончил оборачивать бинты. Теперь её талия была почти полностью скрыта под медленно багровеющей тканью. Повисла короткая тишина. Далия изображала обиженную, а Эксатон ждал. Ждал извенений. Он хотел сорваться и нарычать на неё. Трясти за плечи, чтобы та поняла, насколько глупо было нарываться на его «не слабого» братца. Сильным он его не признает, да и не правда это. Эксатон одареннее и лучше как физически, так и в приемах. Его изъян — его же импульсивность, он всегда движем яростью. В этом он похож с этой женщиной. Гнев и безумство ходят по одной грани. Спустя еще пару секунд он наконец совладал с тем ураганом. Вместо крика он легонько, контролируя свою демоническую силу, взял ее подбородок. Ему удобнее, когда смотрят на него. — Извинится не хочешь? — тихо спросил он. Отчего-то его голос показался ниже обычного, а глаза без зрачков выглядели как никогда напряженными. — Это я еще должна извиниться? Напомнить кто назвал меня тараканом? Внезапно хватка скользнула с подбородка на всю челюсть. Подушечки когтистых пальцев впились в щеки. — Я про ту хрень, что ты учудила. — шипел он, слегка сдавливая пальцы. — Думаешь, ты сильнее всех? Думаешь, бессмертная? Ты просто безумный таракан с ножами. А если бы ты умерла? Ты хоть об этом думаешь? Думаешь я буду от счастья прыгать когда ты сыграешь в ящик? Я тебя прокляну. — он не стал говорить о том, что в случае ее смерти сам помрет от скуки. В пирамиде его все боится, это скучно. Слова лились как из радио, и пусть. Далия не ответила, лишь потупила его недовольным взглядом. Таким, каким смотрела на него, не одобряя что либо или считая верхом тупости. — А сам то и не пытаешься убить того засранца. — хмыкнула она не взирая на впивающиеся когти себе в щеки. — Мы договаривались — ты не лезешь, когда я работаю, и не ебешь мне мозг после. — Мы также договаривались, что ты не будешь светится. — рычал он, сдерживая желание сорваться на это жалкое, но через чур уж наглое создание. Он шипел тихо, для этого наклонился ближе. Женщина промолчала и сейчас. Снова по фактам. Всеже духу не хватило пошутить о запахе из его рта. Он в целом пах пеплом и чем-то перченым, даже горьким. Не самый лучший парфюм. — Ты хочешь умереть? — спросил он на нотку спокойнее. — Смерть неизбежна. Но лучше позже… Так они и смотрели глаза в глаза секунд тридцать, а то и с минуту. Далия ждала продолжения, готова снова давать ему отпор, просто потому, что на долю процента права, и этот процент будет отстаивать. А Эксатон… Искал взглядом. Не знал что. Страх? Покорность? Врага?… получалось только запоминать больше деталей ее лица. Зеленые, слишком глубокие глаза, в глубине которых плясали чертики. Напряженные, вечно слегка темно-алые губы, сжавшиеся в полоску. И те два небольших шрама, что просекали ей обе щеки. Асимметричные, один горизонтальный, другой вертикальный. Тонкие, но такие, что один раз увидишь и не сможешь забыть никогда. При большем желании её личико могло спокойно поместиться ему в ладонь. Он запоминал… будто видит впервые. Хоть маску-вуаль она снимала редко, в его присутствии это происходило всё чаще. Запоминал так, будто больше уже не увидит. От одной этой мысли сводило желудок. Больше не видеть это болезненно ничтожное чудо, хуже казни. Терять — страшно. Кто если не она будет выводить его на эмоции? Кто если не она будет спокойно стоять и смотреть, как он во время допроса жестоко истязает пойманных горожан Кефера или предателей? Остальные бы осудили его азарт, а она — смотрит. Без упрека, ведь знает какого это, испытывать запретный кайф. Она ему нужна. Не только для боя, а для ментального равновесия. Годы он держал так много в себе, и лишь с ней оно начало бурлить и испаряться. Горькая правда, но ей было место в голове фараона. Увидев, что сжатые губы напротив шелохнулись, решаясь вновь заговорить, он решился. Резко, почти внезапно он ткнулся губами в её. То, что Далия намеревалась сказать, забылось на фоне. Это даже поцелуем назвать сложно. Просто касание плоти к плоти, вот были бы это пальцы, реакция была бы нейтральной. А тут… больше как проверка границ. Давления пальцев на челюсть стало ощутимо неприятным. Он напряжен как пружина, еще чуть чуть и прыгнет, а вместе с этим сломает ей челюсть. Видимо такой у него способ разрядки… пленных пока нет, и никак не выплеснуть стресс. Шок Далии постепенно спал, в отличии от давления Эксатона. Теперь то она видела последствия своей безрассудности. Довела самого владыку Эксатона до порога нервного срыва… стоит извинится, хоть и страшно. Она ненароком приоткрыла губы и подалась чуть вверх. Не провоцировали поцелуй, просто молча говорила, что вполне не против. Фараон ослабил хватку, теперь просто придерживал её лицо в удобном ему положении. На какое-то время он так и застыл. Не потому что никогда этим не занимался, а потому, что раньше было иначе… Подобные «акты», Эксатон зачастую использовал для допросов и пыток. Ведь интимное насилие — лучший способ унизить и сломать, получая уйму удовольствия. Все ломались… Но сейчас же не допрос, не пытка, да и она не предатель или кто либо заслуживающий его садизма. Его горький опыт же построен на изнасиловании. Откуда ему знать, как действовать сейчас? Попробовать? А если навредит? Вдруг нечаянно сломает? Нет… он слишком хорошо осведомлен о своей силе. Слишком высокие шансы… Значит не в этот раз. Эксатон нехотя начал отстраняться. Видимо придется отблагодарить ее за бесстрашие и существование как-то потом. Но он запнулся, когда металические, почти невесомые пальчики, прошлись дорожкой от локтя, по плечу, а потом остановились на затылке. На секунду встретившись взглядом фараон с удивлением понял. Она не против. Наконец-то дошел намек. Рука надавила на затылок возвращая его к своим губам. Пусть он и не любил быть ведомым, сейчас впервые позволил. В этот раз это уже был адекватный поцелуй. Когтистая лапа скользнула с щек на шею, не надавливая, а ища пульс. Ему нравилось чувствовать это странное биение той тонкой кровяной трубочки. Сейчас впервые та не билась как петух перед ударом топора. Не замедлялась до полного отсутствия. Далия спокойна как удав. — Куда-то торопишься? — проронила она отрываясь от его губ на секунду. Пальцы слегка сжались на ткани того головного убора, короны — в понимании Далии. Она так настаивала на том, чтобы это все же случилось. Темный фараон долго смотрел ей в глаза. Не боится… впервые ему это нравится. Даже Далии показалось, что ненавистно красные глаза, стали светить мягче. Впервые он не ждал атаки или предательства. С ней просто… спокойно. — Могу задержатся. — с этими словами рука скользнула с шеи ниже. К тому топу, что видимо был слегка маловат ей. Потом по бокам, ему нравилось как из весьма узких ребер и талии, изгиб переходит в бёдра. Ему впервые доводится так касается джинсовой ткани. Это не дышащий хлопок, в который облачались он и его войны. Плотная, грубая, не слишком нравилась Эксатону. Возможно ей было бы легче и удобнее в чем-то более простом? И застежка странная. С ней пришлось повозиться. И вдруг как-то слишком легко он отстегнул пуговицу. Поясок заметно ослаб и проклюнулся кусочек новой кожи. Та что ниже уровня бинтов. Перекинув быстрый взгляд на мирно ждущую Далию, потянул ткань ниже. Показалось больше кожи, а вместе с ней и шрамы… тонкие, почти аккуратные, но слишком частые чтобы быть случайными. Эксатон не знает жизни на земле. Знает, что там всё иначе чем в Египтусе. Что люди не такие организованные, что их политика хрупкая. Но он и понятие не имеет о том, что не показано при свете дня. Жизнь Лео - сказка. Он обеспечен, его любят и уважают в обоих мирах. Но неужели так не у всех? Земля же огромна, на ней миллиарды людей. Это не те пару государств как в их мире пустыни. Сейчас темный правитель понял, что из-за перенаселения планеты, спокойная и беззаботная жизнь — лотерея с минимальными шансом. Что же выпало этой женщине? Насколько ее жизнь отличается от жизни последнего фараона? Откуда и как начала она? Это не спонтанные мысли, он давно задавался этими вопросами. Каждый раз глядя на неё, его кололо изнутри любопытство, но он не смел спросить. Пусть хранит свои секреты, он не против, потому что уважает неприкосновенность тайн. Пальцы провели по новому участку кожи. Структура — как бархат, а шрамы — шершавые как наждачка. — Я… — начал Эксатон, но голос почему-то был хрипше обычного. Пришлось прокашляться. — Я говорил, что увлекся земными зверьми? — бубнил он, продолжая трогать кожу. Почти ласково, но будто помечая каждый. — Нет… — отозвалась женщина. — Вот теперь сказал… Ты теперь напоминаешь мне другое млекопитающие… — Опять что-то вроде таракана? Дай угадаю, теперь какую-нибудь корову? — Зебру… Аккуратные брови снова поднялись вверх. Вот вот они запутаются в волосах и так и останутся. Он издевается? — Это должно было быть комплиментом? Снова провал. — нервно хихикнув она слегка приподнимаясь на локтях, будто желая сесть. Только вот бинты, а точнее рана под ними, не позволили сильно подняться. Заболело, закололо, черт. — Почему именно зебра? — Полосатая. У зебры полоски — у тебя шрамы. И твои волосы как шерсть у зебры. Из-за седых прядок. — пожимал плечами старший сын Ра. Ему казалось это вполне логичным. Тем более млекопитающие обычно мирные, значит хорошие. Чем не комплимент? — Тигры тоже полосатые. И если уж выбирать, то я больше тигр. — фыркнула она. Тоже мне, сравнили с копытным кормом для гиен, которое еще и смеется по-дурацки. На это, фараон лишь склонился к её шее, ближе к уху. — Тигры страшные. А ты — не очень. — сказал он хрипло и спокойно, даже будто ласково. — Тебе явно надо поучится делать комплименты… — отозвалась она. В ответ на это её шею будто нечаянно укусили. Она ждала глухое «ой». Потом недовольно потерла место. — Нет, ну ты откровенная гиена. — Спасибо… — хохотнул фараон. Он не воспринял это как оскорьление. Для него гиены — волки, а волки — собаки, а люди любят собак. Значит она по сути считает его милым, как собаку. Что весьма радует. Руки снова двинулись вниз, более уверенно. Шорты скользнули с бедер, потом вниз до колен и скоро упали куда-то рядом с кроватью. Благо трусы с неё во время отключки никто не снял. И сейчас не сняли… либо Эксатон не знает, что с этим делать и куда девать, либо ему нравится полупрозрачное черное кружево. Как бы то не было, фараон отстранился. Не чтобы поглядеть на неё, зачем ему это? Симпатичная, факт, двигаем дальше. Руки сползали с её бедер на свои и он скоро избавиться от его юбки-пхенти. Видимо касательно вопроса с бельем, вариант первый правильный. Ведь сам он не носил под этой юбочкой ни-че-го. Он уже был тверд, придерживал член рукой, будто демонстрируя. Ему есть чем гордится, вполне адекватный размер по нормам этого мира. Но вот для Далии… он казался огромным. — Откула у тебя этот лошадиный член, мать твою… — выругалась она, чувствуя капельку холодного пота на лбу. Адекватным, размер был бы для кого-то из божеств как он. Ну там, для Сехмет, возможно Нейт, хотя она скорее зашьет себе всё, чем переспит с ним. Все потому, что эволюция — сука, решила, что нужно упрятать матку поглубже, чтобы только подобная громадина дотянулась. — Думаешь маловат? — нахмурился темный повелитель. — Да ты меня им, сука, насквозь проткнешь! На минуточку, я максимум пробовала с членами слегка за 20 см. А тут не меньше тридцати! — пыхтела Далия. — Попытка не пытка, все бывает впервые. — спокойно отвечал повелитель. — У меня есть лубрикант, если надо. Поток панического отрицания прервался. Со смазкой может и прокатит… Да и потом… её, как «опытную», весьма привлекла ширина. Внутри точно всё заполнится, что было весьма заманчиво. Как-то резко паника сошла на нет. Дождавшись её быстрого кивка, мужчина потянулся к краю кровати. В саму неё, для удобства, были вмонтированы ящики. Умнее чем тумбочки, уж точно. Из одного такого показалась склянка с почти полностью прозрачной, лишь слегка вязкой жидкостью. — Обычно, это лекарство, как эфирное масло. Но для нас тоже подойдет… — Давай уже просто наконец трахнемся… — недовольно вздохнул женский голос. Нехватало чтобы начал объяснять и это. — Иначе я перенервничаю и вообще передумаю тебе давать! — конечно она блефовала. Но где-то на подкорке осознавала, будь она серьезно, фараон бы бейсвитеоьно мог пойти на попятный. Наконец и она поняла, что её как бы уважают. Повелитель лишь кивнул и обильно обмазал жидкостью свой орган. Далия смотрела на член как на оружие. Сама невольно намокла, уж что что, а быстро возбудиться она может. Эксатон слегка заторопился, видимо боялся, что правда передумает. Его головка ткнулась в ткань трусиков, прежде чем он догадался их минимум отодвинуть. Первое соприкосновение плоти стало почти болезненно неощутимым. Он остановился и подхватил её ноги под под коленями. Те немного дрожали. Далии в целом нравилось заниматься сексом, а тут еще и необычные условия и «атрибуты». Предвкушение росло. И тут он резко отодвинулся назад и ударился к нее. Вошла треть. Она вскрикнула и сжала его так, что показалось будто раздавит. — Расслабься… — потребовал темный фараон. — Скотина! — прошипела она. — Зачем так резко?! — Всегда так делал… — фыркнула он недовольным голосом. Несмотря на это, двигаться не стал. Внезапно вспомнил, что она хрупкая по сравнению со всеми до неё. Возможно надо было помедленнее… Минуту он не двигался, лишь когда она приоткрыла рот, чтобы наругаться еще, толкнулся. На пол сантиметра, но все равно ощутимо. Далия закусила губу, но не попросила остановится. Видимо привыкала… Экстаон наклонился ниже. Почти лег на слишком маленькую по сравнению с ним фигурку. Огромные руки скользнули на остальное тело. Одну ногу всеже держала одна рука под коленом, но и придерживала спину. Другая рука ухватилось за загривок. Он шумно вдохнул носом из её шеи и начал ритмичные движения тазом. Далия глухо простонала. Было не то чтобы больно, скорее неприятно. Так еще и он — тяжелая дылда. Казалось стенки вагины растягиваются до предела. Не так толкнется и всё превратится в решето. Она все же предпочла не просить о паузе. Уже на опыте знает, что быстрее привыкнет, если он продолжит двигаться. Но пальцы все равно впились ему в спину, прямо в косые мышцы оставляя рассыпь синяков. На его серой коже, будут выглядеть как черные пятна, и не скажешь, что синяк. Эксатон нетерпеливо ускорялся. Будто гнался за чем-то. Он впервые занимается этим по обоюдному согласию. Это куда приятнее насилия. Еще больше ему хотелось оставить свой след. Чтобы быть уверенным, что если кто-то решит её забрать, столкнется с ним. Это походило на детскую, но сильную одержимость игрушкой. Он никогда не выбирал любимых из тех немногих, что у него были. А если такое и происходило, проходил мелкий засранец-брат со своим «дай посмотреть» или «можно поиграть?». Нет… ответ не менялся. И братик плакал, хоть у него самого было больше. Всегда было и есть больше… На плачь приходил отец. «Ты же старше», «Уступи». Всегда делиться, всегда жертвовать ради брата, а когда он так делал? Эта детская обида въелась слишком глубоко. Потому он просил её не светиться перед своим братом и его кругом близкого общения. Заметит — заинтересуется — заберет. Не в этот раз… Хоть одна радость жизни будет лишь его. Которой не нужно будет делиться. Сейчас он ускорялся всё больше. Слишком приятно, чтобы прекратить, но слишком долго, чтобы не закончить как можно скорее. Клыки все же не удержались, укусили. За плечо, прямо в мышцу. Так примитивно, непристойно, по человечески. Но лучше так, чем никак. Не всю же жизнь ему играть в вершину гуманоидной расы. Далия глухо хрипнула что-то ругательное. Её и без того переполняли ощущения, удовольствие все-таки её нашло. А тут резко в другом месте заболело, когда она почти у пика. Почуяв ее дискомфорт он начал старательно зализывать укус, по контуру которого выступили мелкие капельки крови. — Не язык, а напильник… — простонала женщина. Пусть тихо, но было слышно насколько ей приятно. Место на плече покраснело, даже слегка побагровело. Автомат на этом плече носить пару дней не выйдет. Но это она ему может простить. Плеча же — два. Вдруг хватка усилилась как никогда до этого. Все еще контролируемо, без боли, но если ей приспичит выбраться — не выйдет. Темп тоже достигает скоростного пика. Далия кончила. Ей честно говоря нравился такой фараон, когда он не носит маску идеального контроля, когда срывается. Когда вместо холода — эмоции: гнев, злость, удовольствие. Тогда он переставал выглядит как горгулья и кажется почти живым. Спустя долгие пару минут кончил и Эксатон. Семя было горячим, согревало изнутри, несмотря на противную вязкость. Оба тяжело задышали, ощущение было как от наркотика, сладкое, заканчивающееся. Заставляло думать заранее, когда принять новую дозу. Подавшись вниз, старший правитель снова поцеловал ту, что с гордостью мог назвать своей. Не как объект или игрушку. Иначе. В этот раз даже получилось с языком. Больше не как жест власти, а почти животная потребность на что-то после бурного секса. Как знак «мне понравилось с тобой, вот настолько». Он вышел. Белая сперма капнула на простыни, слишком заметная на сером. Уже не до этого… Сейчас его волновало одно, бинты. Как-то он не подумал, что из-за интима может подняться температура и разойтись швы. Благо крови не было, слава Ра. Шумно выдохнув воздух из уставших легких, он рухнул на бок, не задевая отдышавшуюся Далию. Руки сами собой обвились вокруг неё, будто желая скрыть от солнечного света. Скрыть от самого дара Ра. Не меньше минуты он просто смотрел на её лицо с боку, на небольшие, слегка детские щеки, приоткрытые губы и прикрытые черными, как воронье перо ресницами, глаза. И этот тонкий шрам… — От меня много ушло на сторону брата… — внезапно заговорил он, не отрывая взгляда от её лица. — А ты, почему не уходишь? — Почему? — Если сравнивать… с ним тебе безопаснее. — Горькая правда. Голый факт. Экстатон может быть сильнейшим в Египтусе, после отца, но не может защитить. При всем желании — нет. А у Кефера — это главный талант. — И скучнее… — вздохнула она и повернула лицо к нему. — Слушай. Мне плевать на то, что ты делаешь, что сделал, а чего нет. Это не мой мир. Не моя резиденция. Я воюю с тобой — потому что мне нравится. На земле, это всегда за деньги. Мне плевать кто, ты или твой брат, прав. Но я знаю, что с ним — я не смогу убивать, а это для меня зависимость. — внезапно щелкнула зажигалка. Наемница вставила между губ белую сигарету. Запах был едким, но приятно-терпимым. Фараон пока не знал, что подобные спонтанные перекуры происходили только когда она была на пике спокойствия. — Да и там… — хмыкнула она выдыхая ему немного дыма прямо в лицо. — мне некого будет бесить… На её губах играла почти нежная ухмылка. Она первая когда на него так смотрит. И наконец тяжелые плечи расслабились окончательно. Он наконец понял три вещи. Она не уйдет, не погибнет, что она просто здесь, потому что сама так решила. Впервые, кто-то выбрал его добровольно… Он как маленький, зарылся носом в её шею и прикрыл глаза. Пусть это и не любовь, но кто вообще в их мирах способен любить? Пока что, они могут присутствовать в одном месте, с приятным спокойствием принимая этот факт… А сейчас обоим стоит и отдохнуть.