Последний дубль

Когда ей прислали адрес студии, она ещё пыталась убедить себя, что всё не так плохо. Да, название фильма звучало подозрительно дешёво. Да, описание проекта напоминало смесь старых фантастических сериалов и чьего-то ночного бреда после трёх энергетиков. Да и гонорар был настолько скромным, что агент во время разговора кашлянул прежде, чем озвучить сумму. Но работа есть работа. Особенно когда последние несколько месяцев кастинги заканчивались одинаково: «Мы вам перезвоним». Не перезванивали. Студия располагалась на окраине города в старом павильоне. Кто-то курил прямо возле таблички «Не курить». Двое рабочих тащили мимо огромную пластиковую пушку, у которой отваливалась задняя часть. Девушка с ярко-синим гримом сидела на ступеньках и плакала в телефон, размазывая блёстки по щекам. Из павильона доносился чей-то крик: - Я просил серебряные костюмы, а не диско-шар! Она остановилась у входа и медленно выдохнула. Внутри было ещё хуже. Половина команды спорила возле осветительного оборудования. Кто-то бегал с планшетом и кричал, что график разрушен. Гримёры ругались из-за пропавших кистей. На дальней площадке человек в костюме инопланетянина ел лапшу быстрого приготовления, не снимая огромной резиновой головы. Она взглянула на декорации. Космический корабль был собран, кажется, из окрашенного картона и старых металлических труб. Панели управления мигали разноцветными лампочками так хаотично, будто их подключал ребёнок. - Новенькая? Она обернулась. Перед ней стоял мужчина лет тридцати с лицом человека, который уже пережил здесь маленькую войну. В одной руке он держал стакан кофе, в другой - часть костюма, подозрительно напоминавшую пластиковый бронежилет. - Ага, - осторожно ответила она. Он окинул её взглядом и понимающе хмыкнул. - Сочувствую. - Всё настолько плохо? - Ты ещё оптимистично спрашиваешь. Не успела она ответить, как по павильону снова разнёсся яростный голос режиссёра: - Кто поставил реквизитный бластер рядом с вентилятором?! Он улетел в массовку! Где-то за декорациями что-то громко упало. Никто даже не удивился. Мужчина сделал глоток кофе и протянул ей руку. - Я Марк. И, к сожалению, твой партнёр по фильму. Она назвала своё имя и пожала руку. - Не переживай, Эмма - сказал он с такой мрачной серьёзностью, что это уже звучало почти смешно. - Если повезёт, это даже не выйдет в кино. И именно в этот момент мимо них пробежал ассистент режиссёра с воплем: - Где главные актёры?! Через пять минут снимаем сцену побега! Следующие несколько часов превратились в бесконечный хаос. Её отправляли то в гримёрку, то обратно на площадку. Костюм оказался неудобным, слишком тесным в плечах и подозрительно скрипел при каждом движении. Гримёр торопливо приклеивал ей какие-то блестящие элементы к вискам, одновременно ругаясь с костюмерами. Марк всё это время сохранял удивительно спокойный вид человека, который уже смирился со своей судьбой. - Главное правило здесь, - сказал он, пока им поправляли свет, - никогда не спрашивай, есть ли у сцены смысл. - Почему? - Потому что тогда они начнут объяснять. Она снова рассмеялась. И почти сразу получила недовольный взгляд режиссёра. Съёмка первой сцены длилась мучительно долго. Кто-то забывал реплики. У оператора отключалась камера. Свет мигал. В одной из попыток массовка побежала не в ту сторону и случайно снесла часть декорации. Режиссёр орал так громко, что дрожали металлические балки под потолком. К концу дня все выглядели так, будто пережили катастрофу. Они готовились снять последний кадр: герои должны были стоять на фоне зелёного экрана, изображая драматичный побег с космической станции. - Мотор! - закричал режиссёр. Она сделала шаг вперёд, пытаясь не обращать внимания на духоту, свет и чужую суету вокруг. Марк открыл рот, собираясь произнести реплику. В этот момент сбоку раздался подозрительный треск. Все замерли. И в этот момент что-то в стороне декораций с оглушительным грохотом рухнула на пол. Первый съёмочный день заканчивается. *** На следующее утро ей казалось, что вчерашний день был коллективной галлюцинацией. Но посреди ночи телефон завибрировал от нового письма, и вся надежда на это исчезла. «Обновлённая версия сценария. Срочно ознакомиться». Она открыла файл, и уже на третьей странице поняла, что кто-то либо окончательно сошёл с ума, либо фильм действительно разваливался прямо в процессе создания. Главная героиня, которую она играла, внезапно оказалась не пилотом космического корабля, а «биоинженером сопротивления». Персонаж Марка больше не был контрабандистом — теперь он значился как «бывший принц межгалактической империи, скрывающий своё происхождение». Некоторые сцены исчезли полностью. Некоторые появились из ниоткуда. В одной из новых реплик её персонаж почему-то должен был с абсолютно серьёзным лицом произнести: - Кристаллы памяти никогда не лгут. Она перечитала фразу три раза. Надеясь, что от недосыпа ей померещилось. Но нет. Кристаллы памяти действительно не лгали. *** Когда утром она приехала в павильон, атмосфера была ещё более нервной, чем вчера. Ассистенты носились по площадке с распечатками новых сцен. Кто-то спорил возле мониторов. Гримёрша жаловалась, что половину персонажей опять переименовали, и теперь она не понимает, кому клеить серебряные полосы на лицо. Марк сидел на краю декорации космического мостика. Увидев её, он молча поднял сценарий. - Скажи мне честно, — произнёс он. - Ты поняла хоть что-нибудь? Она бросила сумку на кресло и устало вздохнула. - Я поняла, что у нас теперь есть кристаллы памяти. - Это ещё ничего. Мой персонаж, оказывается, тайный наследник трона. - Поздравляю. - Спасибо. Сам узнал об этом в четыре утра. Она не сдержала смешок. Марк открыл сценарий и с максимально трагичным выражением лица зачитал: - «Лишь энергия древней туманности способна остановить разлом временной материи». Он сделал паузу. - Как думаешь, сценарист понимает смысл хотя бы половины этих слов? - Думаю, он пишет их наугад. - Это многое объясняет. Их вызвали на площадку почти сразу. Режиссёр выглядел так, будто не спал вообще. Волосы были растрёпаны сильнее обычного, а в руке он держал сразу три разных версии сценария, постоянно путая страницы. - Так! - нервно сказал он. - Работаем по новой сцене! - По какой именно новой? - осторожно уточнил оператор. Режиссёр посмотрел на бумаги. Перевернул несколько листов. - Сейчас разберёмся. Марк медленно прикрыл глаза. *** Сцену снимали почти два часа. Вернее, пытались. В одном дубле Марк назвал её персонажа старым именем. В другом она случайно произнесла реплику из предыдущей версии сценария. Потом выяснилось, что декораторы построили помещение, которого больше нет в сюжете. Но особенно тяжело было сохранять серьёзные лица во время диалогов. - Ты должна довериться силе ядра, - абсолютно ровным голосом говорил Марк в очередном дубле. - Но ядро нестабильно, - отвечала она, чувствуя, как внутри всё опасно дрожит. - Тогда активируй астральный протокол. Эмма не выдержала первой. - Стоп! - тут же закричал режиссёр. - Почему вы смеётесь?! Марк сохранял невозмутимость ещё секунды две. Но тоже сорвался. Он отвернулся, пытаясь взять себя в руки, но это уже было бесполезно. - Простите, - выдавил он сквозь смех. - Просто… астральный протокол… Оператор согнулся пополам возле камеры. Кто-то из осветителей громко заржал за кадром. Даже несколько людей из массовки начали смеяться, уже не пытаясь делать вид, что работают. Режиссёр смотрел на всё это с выражением человека, который стремительно теряет веру в человечество. - Вы профессионалы или кто вообще?! - Судя по сценарию, космические шаманы, - пробормотал Марк. После этого смеяться начали уже почти все. Съёмку остановили минут на десять, потому что никто не мог нормально произнести ни одной реплики. Эмма сидела прямо на полу возле декораций. А Марк стоял рядом. - Всё, - сказал он. - Если этот фильм когда-нибудь выйдет, я сменю имя и уеду в другую страну. - Поздно. Я уже видела тебя в костюме космического принца. - Это компромат, а не воспоминание. Они снова рассмеялись. *** Кофе на площадке исчезал быстрее воды. Режиссёр с каждой новой сценой становился всё более нервным и громким. - Нет, нет, нет! - раздалось по павильону уже в десятый раз за утро. - Где эмоции? Где напряжение? Вы должны показать судьбоносный момент! Она стояла посреди искусственного мостика космического корабля и пыталась не смотреть на Марка. Проблема заключалась в самой сцене. По сюжету их персонажи должны были признаться друг другу в чувствах прямо перед «квантовым прыжком через ядро умирающей галактики». Звучало плохо. Но реплики делали всё ещё хуже. - Ты - единственный свет в туманности моего сердца, - трагично произнёс Марк, глядя в сценарий так, будто тот лично оскорбил всю его семью. Режиссёр всплеснул руками. - Не так! Это любовная сцена! Мне нужна страсть! Марк очень медленно поднял взгляд. - Хорошо, - неожиданно спокойно сказал он. - Больше страсти. Понял. - Камера! Мотор! На этот раз Марк резко схватил её за руки с такой драматичностью, будто они снимались не в дешёвой фантастике, а в мыльной опере девяностых. - Ты - солнце моей погибающей вселенной! - почти прокричал он. Она уставилась на него в полном шоке. Не от реплики. От того, с каким невероятно серьёзным лицом он это произнёс. - И только твоя энергия способна стабилизировать мой внутренний космос! - продолжал он с надрывом. Кто-то за декорациями издал звук, подозрительно похожий на сдавленный хрип. Марк объявил войну режиссёру. И, судя по всему, втянул в неё и её тоже. - Тогда… - медленно начала она, отчаянно пытаясь не рассмеяться, - позволь мне синхронизировать наши звёздные потоки! Режиссёр смотрел спокойно. И абсолютно серьёзно сказал: - Вот! Уже лучше! Вот это химия! На площадке повисла мёртвая тишина. Она увидела, как Марк медленно моргнул. Кажется, даже он не был готов к такому развитию событий. - Продолжаем! - вдохновлённо заявил режиссёр. - Больше эмоций! Больше огня между персонажами! Следующие дубли превратились в настоящий театр абсурда. Они смотрели друг на друга с чрезмерным драматизмом, хватались за плечи, произносили нелепые реплики так, будто от них действительно зависела судьба галактики. И чем серьёзнее они играли, тем сильнее разваливалась от смеха съёмочная группа. А режиссёр был в восторге. - Вот! - кричал он. - Вот теперь я верю в их чувства! Марк после очередного дубля медленно подошёл к ней и тихо сказал: - Мне кажется, мы случайно сделали всё ещё хуже. - Случайно? *** Съёмки закончились далеко за полночь. Павильон постепенно пустел, люди устало расходились по домам, продолжая обсуждать особенно нелепые моменты дня. Она сидела возле гримёрки, пытаясь снять неудобные элементы костюма, когда рядом появился Марк. - Ты ела сегодня что-нибудь нормальное? Она задумалась. - Кофе считается? - Тогда это уже вопрос выживания. Пошли. Ночной город после душного павильона казался удивительно тихим. Они нашли маленькое круглосуточное кафе недалеко от студии — почти пустое, с тусклым светом и сонным официантом за стойкой. Марк сидел напротив, лениво размешивая сахар в слишком крепком кофе. Без саркастичных комментариев он выглядел совсем иначе. - Ты давно снимаешься? — спросила она. - Достаточно, чтобы начать принимать плохие решения автоматически. - Очень вдохновляющий ответ. Он усмехнулся, но его взгляд стал чуть рассеянным. - Вообще… я когда-то думал, что всё будет серьёзнее. Он пожал плечами и продолжил. - Когда только начинаешь, кажется, что впереди будут хорошие фильмы. Нормальные роли. Что однажды всё наконец станет настоящим. - А потом? - тихо спросила она. - А потом ты стоишь в пластиковом костюме и признаёшься в любви через “звёздные потоки”. Он посмотрел на неё поверх кружки. - А ты почему здесь? Она отвела взгляд к окну. И впервые за долгое время не захотела отвечать привычным: «Просто работа». *** К середине недели съёмочная группа окончательно перестала делать вид, что всё под контролем. График разваливался. Сценарий переписывали почти каждую ночь. Один из актёров второго плана внезапно исчез посреди съёмок, и теперь его персонажа собирались «срочно убить за кадром во время космического шторма». - Где артефакт?! - орал режиссер где-то в глубине павильона. - Кто вообще отвечает за реквизит?! Она сидела возле декорации полуразрушенного корабля и без особого интереса ковыряла вилкой холодную лапшу из контейнера. Рядом опустился Марк с двумя стаканами кофе. - Судя по крикам, у нас опять конец света. - На этот раз из-за артефакта. - Какого именно? У нас их штук двадцать. - Понятия не имею. Он протянул ей кофе и задумчиво посмотрел в сторону склада реквизита, где продолжались вопли. - Хочешь посмотреть, из-за чего вся эта трагедия? - Это плохая идея. - Конечно. Поэтому и стоит пойти. Склад находился за дальними декорациями и выглядел так, будто туда годами складывали весь хлам дешёвых фантастических проектов. Полки ломились от странных предметов: пластиковые шлемы, резиновые инопланетные головы, оружие из пенопласта, мигающие кубы неизвестного назначения. Где-то в углу лежал огромный серебристый посох с приклеенными бусинами. - Кажется, я видел это в фэнтези-сериале про драконов, - пробормотал Марк. - Или на детском утреннике. Они прошли дальше между коробками и остановились возле небольшого стола, заваленного реквизитом для их фильма. Именно там они увидели артефакт. Предмет выглядел нелепо. Полупрозрачный пластиковый шар с мигающей синей подсветкой внутри, приклеенный к кривой металлической подставке. На боку виднелась трещина. - Подожди… - медленно сказала она. - Это и есть древний источник энергии галактики? Марк внимательно посмотрел на артефакт. Потом совершенно серьёзно произнёс: - Нет. Это, очевидно, сердце космоса. Она прыснула от смеха. - Оно выглядит так, будто его купили в магазине “Всё по скидке”. - Не оскорбляй священную реликвию. Он осторожно поднял артефакт двумя руками с таким почтением, будто держал музейную ценность. Синяя лампочка внутри мигнула и тут же погасла. Потом Марк тихо сказал: - По-моему, сердце космоса умирает. Где-то в павильоне снова заорал режиссёр. - Если мы не найдём артефакт, сцены сегодня не будет! Марк медленно посмотрел сначала в сторону выхода, потом на неё. В его глазах появилось то самое, опасное выражение. - Нет, - сразу сказала она, уже начиная смеяться заранее. - Даже не думай. - А что? - невинно спросил он. - Мне кажется, сердце космоса заслуживает лучшей жизни. - Марк. - Мы буквально спасаем искусство. Это было абсолютно идиотская идея. Поэтому через две минуты они уже крались по коридору, пряча артефакт под курткой Марка. Самое абсурдное заключалось в том, что никто ничего не заметил. На площадке и без того царил такой хаос, что исчезновение пластикового шара стало далеко не главной проблемой дня. - Если нас поймают, - прошептала она, - я скажу, что это была твоя идея. - Предательство в команде. Как драматично. - Это ты украл сердце космоса. - Неправда. Я его эмоционально поддержал и помог сбежать. Она снова рассмеялась. Вечерние съёмки окончательно развалились после того, как выяснилось, что нужный реквизит пропал. Ассистенты бегали по павильону, кто-то проверял склад, режиссёр медленно приближался к состоянию нервного срыва. А они сидели за декорациями технического отсека и смотрели на мигающий синий шар. - Знаешь, - задумчиво сказала она, - теперь нас точно проклянут космические шаманы. - Зато у нас останется память о великом кино. На следующий день Марк стащил со съёмок пластиковую карту доступа с надписью «Галактический сектор 7». Через пару дней она забрала маленького резинового инопланетянина, которого всё равно никто не использовал в кадре. Потом появился сломаный коммуникатор. Потом значок службы безопасности. Потом совершенно бесполезная металлическая деталь, назначение которой никто так и не понял. *** К очередному дню съёмок даже воздух в павильоне казался уставшим. Кофе больше не помогал. Где-то на фоне снова спорили из-за сценария, реквизиторы искали пропавший шлем, а режиссёр с утра успел накричать минимум на семерых человек. Сегодня они снимали «ключевую эмоциональную сцену фильма». И уже одно это звучало как угроза. - Это кульминация отношений ваших персонажей, — вдохновлённо объяснял режиссёр, размахивая сценарием. - В этот момент зритель должен наконец почувствовать настоящую любовь! Марк стоял рядом с Эммой. - Боюсь спросить, где именно происходит сцена, - пробормотал он. - На платформе над энергетическим ядром умирающей звезды! - торжественно объявил режиссёр. Она медленно закрыла глаза. Когда их вывели на площадку, стало только хуже. «Платформа» оказалась маленькой металлической конструкцией, опасно покачивающейся на фоне огромного зелёного экрана. Вокруг стояли вентиляторы для «космического ветра». На мониторе предварительной графики всё выглядело ещё трагичнее. Оранжевая звезда подозрительно напоминала размытую лампочку. - Это не космос, - тихо сказал Марк, глядя в экран. - Это заставка для дешёвой мобильной игры. - Не оскорбляй мобильные игры, - так же тихо ответила она. Режиссёр хлопнул в ладоши. - Так! Очень важная сцена! Вы наконец признаётесь друг другу в чувствах перед прыжком в пространственный разлом! - А если не признаемся? - устало спросил Марк. - По сценарию признаетесь. - Жаль. Съёмка началась катастрофически. Сначала один из вентиляторов выключился прямо посреди дубля, и её волосы драматично развевались только с одной стороны. Потом световые панели начали мигать в случайном порядке, превращая романтическую сцену в подобие клуба. В следующем дубле сломалась сама платформа. Достаточно, чтобы Марк во время особенно эмоциональной реплики слегка покачнулся и машинально выругался. - Стоп! - заорал режиссёр. - Никакого мата в сцене любви! - Тогда укрепите мост, - невозмутимо ответил Марк. Кто-то из команды тихо засмеялся. Потом зависла компьютерная графика. Через время пропал звук. После один из ассистентов случайно прошёл прямо на фоне зелёного экрана с коробкой еды в руках. Казалось, сама вселенная пытается остановить съёмки этой сцены. Очередной дубль начался почти так же, как предыдущие. Но в этот раз они почему-то не смеялись. Марк смотрел на Эмму чуть дольше обычного, прежде чем произнести реплику. И впервые за всё время не звучал так, будто издевается над сценарием. - Если всё это закончится… - тихо сказал он. - Что ты будешь делать потом? Фраза была из фильма. - Не знаю, — ответила она уже почти шёпотом. - Наверное… впервые перестану бежать куда-то дальше. На площадке стало удивительно тихо. Даже режиссёр перестал перебивать. Марк сделал шаг ближе. В сценарии это тоже было. Она заметила, как он едва заметно улыбнулся. - Тогда, может быть, - тихо сказал он, - впервые не придётся делать это одной. Где-то возле камеры кто-то очень медленно выдохнул. Именно этот звук вдруг разрушил всё. - Стоп… - растерянно произнёс режиссёр. Несколько секунд он молчал, глядя в монитор. А потом вдруг заорал: - Вот! Вот это было отлично! Команда неожиданно начала аплодировать. Оператор поднял большой палец вверх. Она резко отвела взгляд. Сердце почему-то билось слишком быстро. Рядом Марк кашлянул и провёл рукой по затылку. - Ну… - пробормотал он. - Хотя бы одна сцена в этом фильме не выглядит преступлением против кино. - Да, - слишком быстро ответила она. *** С самого утра что-то шло не так. Сначала сломалась камера. Режиссёр узнал, что студия урезала бюджет ещё сильнее, и почти час кричал в телефон так громко, что его было слышно даже в гримёрках. К вечеру атмосфера на площадке стала почти токсичной. Люди срывались друг на друге. Один из продюсеров пытался убедить команду, что фильм «всё ещё имеет потенциал», и от этого становилось только хуже. Последней каплей стала сцена, которую они снимали ближе к полуночи. По сюжету их персонажи должны были бежать по космической станции во время аварии. Для эффекта включили сирены, дымовые машины и мигающий красный свет. На шестом дубле дым неожиданно сработал слишком сильно. Павильон заволокло густым туманом. Кто-то начал кашлять. Сработала пожарная сигнализация.. А Марк просто подошёл к Эмме сквозь весь этот хаос и тихо сказал: - Поехали отсюда. Она даже не спросила куда. Через десять минут они уже выезжали со студийной парковки в его старой машине, всё ещё пахнущей искусственным дымом со съёмочной площадки. Ночной город был почти пустым. После бесконечного шума павильона тишина казалась непривычной. Они ехали без особой цели, медленно скользя по пустым улицам, мимо редких круглосуточных магазинов и одиноких людей на остановках. Марк включил музыку очень тихо. - Знаешь, - сказал он наконец, не отрывая взгляда от дороги, - мне кажется, этот фильм нас проклял. - Только сейчас кажется? - Нет. Но сегодня особенно. Машина свернула на почти пустую набережную. В окнах редких зданий ещё горел свет, отражаясь длинными полосами на тёмной воде. Она смотрела в окно и вдруг поняла, насколько устала. Марк неожиданно заговорил снова: - Я вообще не должен был стать актёром. Она повернулась к нему. - В нормальной версии моей жизни я должен был заниматься чем-то стабильным. Обычная работа. Нормальные деньги. Без всей этой… гонки. - Но ты всё равно пошёл сниматься. - Потому что в двадцать лет это кажется красивой историей. А потом проходит десять лет, и ты внезапно понимаешь, что всё ещё ездишь на кастинги с людьми моложе тебя и делаешь вид, будто карьера вот-вот “выстрелит”. Она отвела взгляд. - А я постоянно чувствую, что просто пытаюсь не развалиться на ходу. Марк негромко хмыкнул. - Секрет в том, что остальные тоже пытаются. Она слабо улыбнулась. Он неожиданно добавил: - Я ужасно боюсь однажды понять, что ничего не получилось. Эта фраза прозвучала настолько спокойно, что сначала она даже не сразу поняла её тяжесть. - Я уже иногда так думаю, - призналась она тихо. Марк медленно выдохнул. Они остановились где-то за городом, возле круглосуточной заправки. Купили кофе и дешёвые сэндвичи, потом снова поехали куда глаза глядят. Под утро машина стояла возле пустого парка. Светало медленно, размывая серое небо над городом. Она сидела, прислонившись виском к окну, сонная и окончательно вымотанная. Марк что-то тихо говорил ещё минуту назад. Потом замолчал. Она повернула голову и заметила что он уснул прямо на водительском сиденье, слегка запрокинув голову назад. И почему-то от этого зрелища внутри стало удивительно тепло. Она сама не заметила, как закрыла глаза тоже. А через несколько часов их обоих разбудили телефонные звонок ассистента режиссёра. - ТЫ ГДЕ?! - орали голоса из динамиков. - СЪЁМКА НАЧАЛАСЬ СОРОК МИНУТ НАЗАД! Марк медленно открыл глаза. Он посмотрел на телефон, после на нее и на часы. - Ну всё. Нас убьют. Они устало улыбнулись друг другу. *** Когда они влетели в павильон почти через час после начала смены, атмосфера там уже напоминала подготовку к публичной казни. Ассистенты носились между декорациями с таким видом, будто студия вот-вот обанкротится именно из-за них двоих. Режиссёр кричал ещё до того, как они успели дойти до площадки. - Наконец-то! - взорвался он. - Может, в следующий раз вы вообще через неделю приедете?! Марк выглядел слишком сонным, чтобы реагировать эмоционально. - Звучит заманчиво. - Я сейчас тебя убью. - Тогда съёмки снова остановятся. Она неловко прикрыла лицо ладонью. Это был не тот день, когда стоило спорить. Гримёрша, поправляя ей макияж, подозрительно улыбалась. Сначала она не придала этому значения. Потом заметила, что люди слишком часто переглядываются, когда они разговаривают. А к вечеру слухи уже расползлись по всей площадке. Хуже стало на следующий день. Продюсеры узнали о слухах. Она поняла это в тот момент, когда её неожиданно попросили зайти в маленький офис возле павильона. Там уже сидел Марк с выражением лица человека, который морально готовится к преступлению. Напротив расположились двое продюсеров. Слишком довольных. - У нас появилась отличная идея для продвижения фильма, — радостно начал один из них. Это прозвучало как начало катастрофы. - Нет, - сразу сказал Марк. Продюсер даже не смутился. - Послушайте, между вами потрясающая химия. Это замечают все. Людям нравится такое. Мы могли бы немного подогреть интерес к проекту. Она уже начинала чувствовать раздражение. - Что именно вы имеете в виду? Второй продюсер улыбнулся так, будто сейчас предложит нечто гениальное. - Совместные интервью. Фото со съёмок. Может быть, несколько видео для соцсетей. Ничего серьёзного, просто создать правильное настроение вокруг фильма. Марк медленно откинулся на спинку стула. - Вы хотите сделать из нас рекламную кампанию? - Это нормально для индустрии. - А если мы не хотим участвовать в этом цирке? Улыбка продюсера чуть дрогнула. - Послушайте, фильм сейчас и так в сложной ситуации. Любой дополнительный интерес поможет проекту. - Значит, проблема фильма решается тем, что вы будете продавать чужую личную жизнь? Тон Марка становился всё холоднее. Она впервые видела его настолько раздражённым. Продюсер вздохнул с видом человека, разговаривающего с трудными детьми. - Не надо драматизировать. Никто не просит вас делать что-то ужасное. Просто будьте… чуть более открытыми на публике. Когда они вышли из офиса, оба были слишком злыми, чтобы сразу что-то сказать. Шум съёмочной площадки снова ударил по голове. Но теперь всё это раздражало ещё сильнее. - Ненавижу такое, - резко сказал Марк. - Стоит людям увидеть хоть что-то настоящее, и они сразу пытаются это продать. - А что ты предлагаешь? Устроить войну со студией? - Хотя бы не соглашаться на это спокойно. - Я не соглашалась! - Но ты и не сказала “нет”. Она растерянно посмотрела на него. Несколько человек неподалёку уже начали слишком внимательно смотреть в их сторону. Марк резко провёл рукой по волосам. Сейчас он впервые выглядел действительно злым. - Знаешь, что меня больше всего бесит? — сказал он тише. — Что они даже не спрашивают, что это для нас значит. Им вообще всё равно настоящее это или нет. *** Следующие два дня прошли слишком тихо. Они по-прежнему работали вместе, стояли в одних сценах, обменивались репликами и иногда автоматически шутили во время дублей. Но теперь между этим всем постоянно чувствовалась натянутость. Марк стал заметно молчаливее. Она тоже ловила себя на том, что начинает избегать лишних разговоров. Иногда они встречались взглядами - и оба почти сразу отворачивались. Сегодняшний день должен был стать одним из самых важных за всё производство. Финальная экшен-сцена. Большой павильон. Большая декорация космической станции. Дополнительная техника, арендованная специально для этих съёмок. Катастрофа началась ещё до первого дубля. Сначала отказала одна из главных камер. Оператор почти двадцать минут пытался её реанимировать, пока вокруг постепенно нарастала паника. К обеду атмосфера в павильоне уже напоминала тонущий корабль. Кто-то спорил возле выхода. Кто-то сидел прямо на полу с пустым взглядом, листая сообщения в телефоне. В один момент полностью отключился свет. На несколько секунд всё погрузилось в темноту и растерянную тишину. А потом где-то в глубине площадки кто-то устало сказал: - Ну… символично. Никто даже не засмеялся. Когда аварийное освещение наконец включилось, декорации выглядели почти жутко. Огромная искусственная космическая станция тонула в тусклом красноватом свете. Провода свисали с потолка. Эмма сидела на краю декорации, обняв руками кружку остывшего кофе. Рядом кто-то тихо сел. Только по знакомому запаху сигарет поняла, что это Марк. - Кажется, космические шаманы всё-таки нас прокляли. Она невольно слабо улыбнулась. - Похоже на то. Марк смотрел куда-то вперёд, на полутёмный павильон. - Я не должен был срываться тогда, - сказал он неожиданно спокойно. - Насчёт продюсеров. Я просто… слишком разозлился. Несколько секунд он подбирал слова. - Мне, наверное, стало страшно, - тихо сказал он наконец. - Из-за того, насколько быстро всё это перестало быть просто шуткой на съёмках. Она посмотрела на него. - Худшая часть в том, что это случилось на съёмках самого ужасного фильма в моей жизни. Она не удержалась и тихо рассмеялась. И он тоже. Может быть, через месяц от фильма останутся только плохие воспоминания, нелепые фотографии и украденное “сердце космоса”, пылящееся у Марка дома. Она почувствовала, как его рука осторожно коснулась её пальцев. Так легко, будто он всё ещё не был до конца уверен, можно ли. Она не убрала руку. *** Финальная сцена должна была стать «развязкой истории» - моментом, где их персонажи после всех катастроф, прыжков через умирающие звёзды и квантовых разломов наконец находят друг друга в разрушенной станции. По сценарию это должно было быть очень пафосно. Режиссёр стоял у монитора. - Финальная сцена, - сказал он наконец. - Последний дубль. Голос прозвучал тише обычного. Она стояла в костюме, который уже давно потерял первоначальный блеск, и почему-то чувствовала странное спокойствие. Марк подошёл к ней перед началом. - Если мы сейчас это испортим, - тихо сказал он, - я даже не удивлюсь. Она улыбнулась. - Мы уже испортили всё, что можно было. - Тогда логично, что сейчас должно получиться что-то хорошее. Он сказал это почти спокойно. - Камера! - крикнул режиссёр, но уже без прежнего надрыва. - Мотор. И на этот раз всё действительно началось иначе. Сцена должна была быть про прощание. - Я думал, - тихо сказал он по сценарию, - что если всё развалится, останется только пустота. Она сделала шаг ближе. - А что осталось? — спросила она. - Ты. Пауза. - Тогда, может быть, — сказала она, — всё это не зря развалилось. Марк смотрел на неё слишком долго. - Может быть, - ответил он. - Снято, - наконец сказал режиссёр. И это слово прозвучало так, будто он одновременно поставил точку и не хотел её ставить. Марк не сразу отстранился. - Ну всё, - тихо сказал он наконец. - Теперь можно делать вид, что это был обычный съёмочный процесс. Она подняла на него взгляд. - Я не думаю, что у нас получится. Он чуть кивнул. Будто тоже это понимал. Он протянул к ней руку и замер на мгновение слишком близко. И неожиданно для всех вокруг, даже для себя самого, поцеловал. Коротко, но очень нежно. Она улыбнулась ему в ответ. *** Премьера прошла почти незаметно. Не было толп фанатов, вспышек камер и громких заголовков о «новом фантастическом шедевре». Был небольшой зал, половина которого состояла из людей, которые либо работали над фильмом, либо пришли по обязанности. Кто-то из продюсеров всё ещё пытался делать вид, что это важное событие. Но уже по первым минутам стало понятно - фильм именно такой, каким его боялись назвать вслух всё это время. Ужасный. Диалоги звучали так, будто их писал человек, который никогда не разговаривал с людьми. CGI выглядел так, будто его делали на старом компьютере, который уже давно просил пощады. Сюжет разваливался, иногда забывая, что происходило пять минут назад. В зале сначала было неловкое молчание. Потом уже откровенный смех. Кадры из фильма разлетелись по соцсетям. «Космические шаманы и пластиковая вселенная». Мемы появлялись быстрее, чем кто-либо успевал реагировать. Продюсеры делали вид, что фильм «нашёл свою нишу». А команда постепенно разошлась по новым проектам, стараясь не вспоминать слишком часто, как именно всё это создавалось. *** Марк написал ей поздно ночью. Всего одно сообщение: «Мы стали мемом. Поздравляю.» Эмма долго смотрела на экран и потом ответила: «Худшее, что со мной случалось.» И почти сразу добавила: «И лучшее тоже.»