Всё справедливо ведь?

— Драть дома будут? — коротко, при этом сделав ударение на первое слово, спросила Женя, когда мы с ней, покрасневшие до цвета варёного рака, вышли с собрания, на котором наше с ней, пионеров Гараева и Александровой, поведение подвергли проработке и коллективному осуждению. — Не знаю, — я смутился, несмотря на то, что почти не сомневался в том, что будут: с ней, очень нравящейся мне, мне обсуждать подобное ещё не случалось. — Меня наверняка сегодня высекут. Разложат на скамейке и хорошенько, до откровенного рёва, высекут, — она вздохнула, — а я уже отвыкнуть от этого успела: с полгода, наверное, не только розог, но и даже ремня не получала. --- Я тоже ору, когда меня розгами секут. И сегодня тоже наверняка придётся штаны снимать, — неуклюже признался я, услышав такое откровение. — Мне проще — я штанов не ношу, расстёгивать их не надо — юбку вверх, трусы вниз, и готова к справедливому наказанию, — Женя грустно улыбнулась и с интересом окинула меня взглядом. — Всё справедливо ведь? — Не знаю, — честно признался я. — Почему нас с тобой, а не Квакина с Фигурой? — Тим, они же на собрание «Тимуровцев» вовремя пришли — не проспали из-за того, что по ночам, тайком от всех, помогали старикам по хозяйству, и все отчёты по оказанной помощи со всеми подписями они вовремя сдали, — резонно ответила она.