Судьба, дарованная свыше

      Чонгук не любил посиделки у костра, которые еженедельно устраивали в поселении. Он не понимал для чего это нужно, почему все в обязательном порядке должны на них присутствовать.       Одни и те же истории порядком надоели, ничего нового он не услышит, да он и сам может наизусть рассказать любую из них, даже подглядывать не придется. Тем более, что на улице не май месяц, приближающийся мороз даёт о себе знать как никогда.       Уж лучше бы он занимался своим любимым делом и готовил десерты на излюбленной кухне. Только подумав о месте своей раскрепощённости, месте, где он может не притворяться заинтересованным в чём-либо кроме готовки, он легонько улыбнулся, разглядывая колыхающиеся на холодном воздухе языки пламени. Зрелище, конечно, было завораживающее, ему нравилось концентрировать на нём внимание.       Поза омеги была расслаблена, со стороны и не скажешь, что в его голове присутствуют мысли о побеге в собственный дом. Каштановые волосы слегка растрепались от ветра, который то успокаивался, то снова набирал обороты, но его это не беспокоило.       Он не гнался за стандартами красоты, выглядел так, как нравилось ему. Из-за чего у него были конфликты с папой, который не понимал, как можно не хотеть выглядеть привлекательным для окружающих альф. По его словам, в этом и есть главный залог омежьего счастья. Семья и дети.       Но Чонгук не спешит заводить семью с кем попало. Он мечтает однажды встретить своего истинного, инициалы которого проявятся в виде татуировки на запястье сегодня ночью, в день его двадцатилетия.       Бросив взгляд на спрятанную под теплой курткой руку, он погладил пока что пустующее место. Он уверен, что запомнит каждый виток, каждый закруглённый элемент. Эти буквы будут скрывать имя истинного, альфы, который по всем параметрам подойдёт не кому-то, а лично ему, Чонгуку. И он обязательно узнает как оно звучит. Уже скоро, осталось подождать совсем немного.       — Чонгук, ты в порядке?       Рядом присаживается его папа, который так же как и он, не позабыл о тёплой парке, и кардигане, который прекрасно сохраняет тепло и не дает замерзнуть.       Вязанная вещь была личным достижением его родителя, который в первые в жизни, взяв в руки спицы, смог создать, по его словам, настоящий шедевр. Ну, а то, что у него вместо двух рукавов, есть еще и третий на спине, папа старается не воспринимать как неудачу. Вспоминая первую примерку готового изделия, Чонгук не смог сдержать улыбки.       — Конечно, пап, — лукавит омега, смотря папе в глаза, — местные сплетницы успели тебе надоесть, раз ты решил подойти ко мне?       — Ой, я что не могу посидеть с собственным сыном? — хлопнув рукой по плечу омеги, притворно возмущается старший, закатывая глаза.       Чонгук слегка отклоняется в сторону от удара, тихонько усмехнувшись.       — А если честно? — не оставляет он попытки вывести на чистую воду.       Джинсу секунду смотрит него, а потом тяжело вздыхает, закинув ногу на ногу и сцепив колено замком из рук.       — Ой, да эти кошёлки опять обсуждают ближайшие свадьбы своих отпрысков.       Чонгук качает головой, начиная понимать, что сейчас любимая шарманка папы будет заведена в очередной раз.       — Вот когда я точно так же смогу похвастаться скорым торжеством своего сыночка-омеги? — голос резко стал тонюсеньким и жалостливым. — Чонгук, ты же у меня такой красавец, если ты постараешься, все альфы будут у твоих ног, вот увидишь!       Чонгук устало вздыхает и в который раз отвечает одно и тоже:       — А я не хочу лезть из кожи вон, пап. Мой истинный полюбит и примет меня таким, какой я есть.       — В нашем поселении больше половины не может найти своего истинного. Ты хочешь до старости надеяться на судьбу?       Чонгук поджимает губы, ему неприятно слышать эти слова от родного человека, который наоборот должен его поддерживать.       — Пап, я не собираюсь бросаться на первого встречного ради твоего спокойствия, — голос звучит приглушенно, но твёрдо, отчего его папа весь подбирается, понимая, что сын не шутит, как это было всегда. — Если мой истинный жив и здоров, то он сумеет отыскать меня самостоятельно. А если нет, то я научусь жить один, сам по себе.       Его папа поджал губы, отказываясь принимать эти слова всерьез. «Может быть Чонгук ещё просто не дорос? — успокаивает он себя. — Но ему уже двадцать лет, он взрослый омега». Его сын полон противоречий, и папа не знал, как лучше направить его на путь истинный.       — А что насчет сына Кимов? — тихо спрашивает Джинсу, прекрасно понимая, что альфа может нравиться Чонгуку, раз он проводит с ним время.       Чонгук ошарашенно смотрит, не понимая, как он узнал о Тэхёне. Где они могли проколоться? Их встречи всегда происходят под покровом ночи, когда здешние жители давно спят в своих кроватях. Откуда же он прознал?       — Как ты...?       — Ой, да брось, — отмахивается Джинсу, на секунду отворачиваясь, чтобы прошептать тихое проклятье, когда понимает, как он подставил самого себя, выдав эту информацию. — Думаешь я по вечерам не выхожу на крыльцо, чтобы проветриться?       — В двенадцать ночи? — скептически спрашивает он, понимая, что его папа лукавит. — Давай колись, как ты узнал?       — Гуки, я хочу для тебя лучшего, — говорит он уже без какого-либо упрека в голосе. — Мне больно смотреть на то, как ты возвращаешься в свой дом и всё время проводишь на кухне, хотя мог бы нежиться в объятиях любимого альфы. Того же Тэхёна. Он был бы тебе опорой и поддержкой. Вот увидишь, это такое прекрасное чувство — знать, что тебя ждёт не родитель, а твоя вторая половина.       — Но моя вторая половина — это мой истинный, почему ты так упорно это игнорируешь, пытаясь навязать мне свое мнение?       — Гуки...       — Тэхён хороший, — тихонько перебивает Чонгук, вспоминая квадратную улыбку, от которой каждый раз ускоряется пульс. — Несмотря на его репутацию, он добрый и не против меня выслушать. Он завораживающе смеется и любит рассказывать нелепые шутки. Но сегодня я наконец узнаю инициалы, которые станут моей путеводной звездой.       Старший омега опускает глаза вниз, смотря на ботинки.       — Пап, — Чонгук обнимает его, легонько поглаживая спину, — я знаю, что ты желаешь мне только добра. Но я не хочу падать в объятия не своего человека, не хочу понимать, что этот альфа рядом со мной только потому, что ему понравилась моя внешность или, что еще хуже, потому что я запасной вариант. Мне нужен мой человек, пойми.       — Но судя по тому, что ты сказал, мальчишка Кимов не такой.       — Не такой, — соглашается омега, прижимая папу ещё сильнее, чтобы не пустить слёзы от досады. — Но с чего ты решил, что он захочет выбрать меня?       Замерев в объятиях сына, Джинсу внимательно его слушал и в отличие от Чонгука ронял слёзы, нисколько не стесняясь своих чувств.       — Надеюсь, что тебе повезёт, сынок, — папа всхлипывает и поудобней укладывает подбородок на родное плечо, — и ты найдёшь свою пару.       Чонгук лишь кивает, зная, что папа почувствовал этот жест и осторожно выпускает из объятий.       — Однажды я обязательно встречу его, — уверенно заявляет омега, поглядывая на луну, которая сегодня светила как никогда ярко.       «Пожалуйста, организуй мне встречу с моим истинным, не дай моим надеждам и мечтам рухнуть».

***

      Вернувшись домой Чонгук посмотрел на мигающие часы на сенсорной панели духового шкафа и увидел время. Он провёл на улице полтора часа, выслушивая глупые истории и очередные, и точно не последние, нравоучения собственного папы.       — Как хорошо, что он живёт в другом доме, — разуваясь и потирая успевшие продрогнуть руки, пробубнил Чонгук, проходя на кухню по прямой. В помещении было тепло и просторно.       Изначально это пространство должна была занять спальня, но омега решил иначе. Ему нужно было много места именно для готовки, нежели для сна.       Кухня прекрасно просматривалась с порога, и навевала на омегу приятные мысли и воспоминания обо всех вечерах, проведённых в уютной обстановке. Сполоснув руки под тёплой водой, он предвкушал полуночную готовку каких-нибудь кексов.       Чонгук не пользовался рецептами, все пропорции он брал из головы и названия придумывал тоже самостоятельно. У него была прекрасная фантазия, поэтому имена для приготовленных вкусностей выходили весьма странными. Но ему ли не все равно?       Смешивая необходимые ингредиенты в большой стеклянной миске, он напевал незамысловатую мелодию, чувствуя себя просто прекрасно. Недавний разговор с папой отошёл на задний план. Мысли совершенно пусты, движения расслабленны, но точны. Он знает своё дело. Формочки ждали своего часа на подготовленном заранее пергаменте.       Спустя тридцать минут, он достаёт апельсиновые кексы из духовки. Аромат стоит просто замечательный, так и хочется вдыхать его всей грудью, что омега и делает. Он обожает апельсин и все его проявления.       Подождав пока выпечка остынет, он достает пластиковый контейнер и складывает их двумя аккуратными рядами, стараясь не примять хорошо поднявшиеся шапочки.       Еще раз проверив время, он увидел, что настал тот час. Без десяти полночь. Он взял с собой контейнер со свежеприготовленными кексами, небольшой металический термос с заваренным чаем и, накинув на голову капюшон, вышел на улицу.       Снаружи было пасмурно. Лунный свет прекрасно освещал дорогу до беседки, куда он и направлялся. Сев спиной к поселению, чтобы видеть небольшую речку, находящуюся на их территории, Чонгук стал есть кексы, полагая, что чрезмерное употребление сахара не так уж и вредно, как об этом говорят. Будь его воля, он бы ел только сладости.       Какое-то время он спокойно сидел, смотря на ровную гладь воды, пока за спиной не услышал тихие шаги. Поначалу он испугался, и резко обернулся назад, но потом расслабился, понимая, что это его сосед, молодой альфа, с которым они часто зависали. На том были тёмные джинсы и дутый пуховик, он шёл поджав голову в плечи, пока не зашёл под крышу своеобразной беседки.       — Ну и погодка, — ворчит он, передергивая плечами от холода. — Не думал, что будет так холодно.       — Не преувеличивай, — скептически говорит Чонгук, двигась, чтобы освободить место.       — Ой, не начинай, — альфа изогнул бровь и, взяв с контейнера кекс, без лишних слов целиком запихнул в рот, став похожим на хомяка.       Чонгук на это изогнул уголок губ и покачал головой, откусив от своего небольшой кусочек.       Протяжное мычание со стороны не заставило себя долго ждать, альфа всегда так реагировал на его еду. Что бы Чонгук не принёс, Тэхён всегда оставался довольным.       И этот раз не стал исключением — ему понравилось.       — Как назвал на этот раз? — прожевав всё до конца и отряхнув руки, альфа сел на спинку скамейки, став на порядок выше Чонгука, смотря на него сверху вниз.       — «Пучеглазый лемур».       Альфа смотрел на него, словно ожидал продолжения, но когда омега не спешил прерывать молчание, переведя взгляд на стол, он в удивлении поднял брови.       — Стоп! — он был шокирован. — Это что же, кексы в мою честь?       Искренний хохот разрезал тихую ночь, Тэхён запрокинул голову назад, схватившись за живот. Чонгук резко потянул его на себя за куртку, когда тот, даже не заметив, чуть не упал на землю.       — Даже не знаю, обижаться или радоваться данному факту?       Чонгук мимолётно улыбнулся, радуясь, что он понял отсылку.       В прошлый раз он принёс печенье «Кровавые грёзы», которые произвели неизгладимое впечатление. Оно было круглое, с красным сливочным кремом внутри, и когда альфа откусил его, карие глаза так сильно вытаращились от неожиданности, что он стал похож на лемура. Уже тогда он решил, как будет называться следующий кулинарный эксперимент.       Тут, в моменте, когда его мысли были заняты воспоминаниями, он почувствовал небольшое жжение на запястье. Переведя взгляд на место, закрытое одеждой, он неуверенно посмотрел на Тэхёна, который, поняв, что происходит, стал серьёзным, ожидая самого главного момента в жизни Чонгука. И в его тоже.       — Что-то я нервничаю, — Чонгук почувствовал, как вспотели ладошки и ускорился пульс. Он вглядывался через ткань куртки, словно у него была способность смотреть сквозь вещи. Он хотел наконец увидеть заветные буквы, о которых он столько думал, но с другой стороны, с момента, как он их увидит его жизнь изменится. — Не стоит, — Тэхён секунду размышляет, прежде чем закатать собственный рукав, и продемонстрировать запястье с двумя аккуратными буквами. Чонгук замер. Ч. Ч.       Буквы на запястье Тэхёна точь в точь, как его инициалы. Но какова вероятность, что это именно он? На свете столько людей...       — Ну что, я смотрю? — неуверенно спрашивает он, заглядывая в карие глаза.       — Давай, — шепчет Тэхён, понимая, что сейчас все может решиться. — Всё будет хорошо.       Неизвестно кого он пытался успокоить, омегу или себя. Ведь сейчас и правда всё станет ясно, он поймет, истинные они или нет.       Его инициалы проявились ещё позапрошлым летом.       Он тогда один сидел в своей спальне, закутавшись в одеяло и гипнотизировал свою руку, ожидая неизбежного. Когда красивым курсивом на тонком запястье проявились буквы Ч. Ч., а рядом маленькая снежинка, которая неизвестно что означала. Он был растерян. Ведь он знал одного омегу, который прекрасно подходил, но мог ли это быть он?       — Каковы шансы? — с благоговением очерчивая новую татуировку, связь с его истинным, он понимал, что ждать придется долго. До двадцатилетия Чонгука полтора года и именно в тот момент... момент, когда у него проявится тату, он, Тэхён, узнает правду. Его ли Чонгук судьба.       И сейчас, когда с минуты на минуту всё станет известно, Тэхен смотрел, как омега медленно поднимает рукав, обнажая чистую бледную кожу, и чем больше он показывал, тем отчетливее виднелись буквы.       Тэхён затаил дыхание. Сердце громко билось в груди, заглушая, казалось бы, все посторонние звуки. Он не мог отвести взгляда от руки, на которой чётко были видны две буквы. К. Т.       И снежинка рядом. Точно такая же снежинка, как у него самого.       Идентичная.       Мир вокруг замер. Тэхён посмотрел на омегу, который не отрываясь смотрел на их руки. Он переводил взгляд со своей на чужую татуировки, не до конца понимая, что перед ним сидит человек, которого он так хотел найти.       И, как оказалось, он всегда был рядом. Через несколько домов от него.       Взбалмошный, неугомонный альфа, поднимающий настроение и принимающий его безо всякого лоска, который так хотел ему навязать собственный родитель.       Он здесь, рядом, Чонгук смотрит ему в глаза с легким смятением и надеждой на то, что это правда. Не шутка судьбы, а самый настоящий факт.       Тэхён и Чонгук истинные.       — Это получается... — неуверенно начинает Чонгук, — ты мой истинный?       — Получается, что так, — дрожащим от переполняющих его эмоций, шепчет Тэхён.       Чонгук улыбнулся. Сначала робко, одними уголками губ, а затем широко и счастливо, так, как никогда раньше. В этой улыбке было всё, что он так тщательно желал — конец долгого ожидания, и начало чего-то нового, настоящего.       Тэхён спустился со спинки скамейки и сел рядом с омегой. Он притянул его к себе, обнимая так крепко, будто боялся, что кто-то попытается их разлучить.       А за пределами беседки, которая стала для них личным пристанищем и местом, в котором они узнали, что являются судьбой друг друга, падали на землю первые снежинки, знаменуя приближающуюся зиму.       Полтора года ожидания вдруг показались мгновением. Теперь они были вместе. И это навсегда. Ведь истинность — не про везение, истинность — это судьба, дарованная тебе свыше.