Дракон и Цветок

Пролог В начале был Свет. Не нежное сияние утренней зари и не тёплый огонь домашнего очага, а первозданный, ослепительный, почти жестокий Свет — чистая энергия творения. Из него, словно из расплавленного золота звёзд, вышли боги. Высокие, могущественные, прекрасные и страшные одновременно. А вслед за Светом пришло Дыхание — древнее, бездонное, подобное первому вдоху спящего космоса. Из союза Света и Дыхания родился мир. Сначала поднялись горы — величественные, острые, словно клинки, устремлённые пронзить само небо. Их вершины были покрыты вечными снегами, а недра хранили несметные богатства и древние тайны. Затем разлились океаны — бездонные, тёмные, шепчущие на языке, старше самих времён. Леса встали непроходимой стеной, густые, живые, наполненные магией и голосами духов. Реки запели серебряными голосами, ветра разнесли по земле семена силы, а в крови первых народов загорелся неугасимый огонь жизни. Мир был прекрасен. Так прекрасен, что сама эта красота породила желание. Желание владеть. Желание править. Желание быть первым и единственным. И начались войны. Они бушевали тысячелетиями. Боги сражались друг с другом за право называться верховными, за control над стихиями, за любовь смертных и бессмертных. Их дети — первые народы — унаследовали эту ярость в полной мере. Эльфы, древние и гордые, с их утончённой магией и памятью, длиною в века, воевали за чистоту лесов и небес. Люди — короткоживущие, но невероятно упрямые и плодовитые — неслись в бой с отчаянной храбростью, словно пытаясь прожить тысячу лет за одну короткую жизнь. Дварфы, крепкие, как гранит, и упорные, как камень, рубились в подземных залах и на горных перевалах, защищая свои кузницы и сокровища. Демоны, вырвавшиеся из трещин между мирами, несли хаос и пламя. Орки, гоблины, тролли, драконы и сотни иных существ вливались в этот бесконечный круговорот крови и славы. Небеса были чёрными от дыма пожаров долгие века. Поля превращались в огромные кладбища, где кости лежали так густо, что по ним можно было пройти, не ступив на землю. Реки текли красным. Древние леса горели так ярко, что их пламя было видно даже за горизонтом. Земля стонала, магия трескалась, а сами боги, устав от собственной жестокости, начали один за другим покидать этот мир или погружаться в глубокий сон. Когда же ярость наконец выгорела и усталость легла тяжёлым свинцовым покрывалом на плечи выживших, народы попытались построить новый мир. Заключались хрупкие союзы, подписывались кровавые договоры, заключались браки между расами, которые ещё вчера убивали друг друга. Но жажда не исчезла. Она лишь сменила облик. Теперь искали не только земли и власть, но и нечто большее: богатство, способное наполнить сокровищницы до краёв, знания, дарующие превосходство, и — главное — средство, которое могло бы защитить от будущих войн и самой Смерти. Так началась великая эпоха поисков. Маги проводили десятилетия в руинах забытых империй, расшифровывая полуистлевшие свитки и рискуя рассудком. Короли снаряжали огромные экспедиции за края известных карт, посылая туда лучших воинов и магов. Алхимики и чародеи тратили целые состояния на крупицы древних легенд. Среди всех мифов, пророчеств и полузабытых сказаний одна легенда повторялась чаще и упорнее остальных — легенда о Цветке Всеисцеления. Никто никогда его не видел. Никто не мог с уверенностью описать его облик, запах или хотя бы приблизительное место произрастания. Легенда была туманной и противоречивой. Одни говорили, что он вырос из первой капли крови, пролитой в этом мире. Другие — что его посадили сами уходящие боги как последнее благословение. Третьи утверждали, что цветок появляется лишь тогда, когда мир действительно нуждается в исцелении. Но все сходились в одном: где-то в мире сокрыто единственное в своём роде растение, обладающее невероятной, почти божественной силой. Сила эта якобы способна исцелить любую болезнь, закрыть самую страшную рану и даже отвести занесённую косу Смерти. Его искали веками. Целые армии исчезали в диких, неизведанных землях. Герои возвращались сломленными — без рук, без глаз, без веры в себя и мир. Находили лишь пустые храмы, древние фрески с неясными силуэтами и новые страшные истории о проклятых землях. Имя цветка постепенно стало синонимом тщетности, безумия и жестокой насмешки богов над смертными амбициями. Многие правители издавали строгие указы, запрещающие даже упоминать его при дворе, чтобы не плодить ложных надежд и ненужных бунтов. Но надежда — странное и невероятно упрямое создание. Она умирает последней, даже когда разум давно сдался. В сердце могучей империи Аэрион, в величественном Золотом Дворце, окружённом ухоженными садами, высокими белыми стенами и магическими барьерами, разворачивалась личная трагедия, которая заставила императора Эдельмара III нарушить все прежние запреты и традиции. Его единственный сын — принц Кайрен — медленно и мучительно угасал. Ему было всего двадцать три года. Красивый, образованный, добросердечный юноша с ясным умом, тёплой улыбкой и талантом, который любил весь народ. Он был не просто наследником — он был надеждой империи, её будущим, её светом в грядущих тёмных временах. Болезнь пришла внезапно, словно тень из старых, почти забытых легенд. Ни искусство лучших целителей империи, ни редчайшие артефакты из королевской сокровищницы, ни древнейшая магия Академии Аркана — ничто не могло остановить её. Принц таял на глазах. Кожа становилась прозрачной, как тонкий пергамент, дыхание — поверхностным и слабым, а некогда яркие голубые глаза теряли блеск с каждым прожитым днём. Лучшие лекари, собранные со всей империи, шептались по углам и качали головами. Они давали наследнику меньше полугода. Император Эдельмар III, человек, привыкший, что весь известный мир склоняется перед его волей, сидел ночами у постели сына и чувствовал, как внутри него что-то медленно, мучительно разрывается на части. Власть, золото, огромные армии, дипломатические союзы, многолетние интриги — всё это теряло всякий смысл, если после него не останется продолжения. Империя, которую он строил с железной волей почти тридцать лет, могла рухнуть в один миг после смерти наследника. Тогда император принял решение, которое могло стать либо его величайшим триумфом, либо окончательным проклятием. Он вызвал лучших из лучших. Не самых лояльных придворных. Не самых послушных генералов. А тех, кто уже не раз возвращался из походов, которые другие считали самоубийственными. Отряд особых поручений. Во главе стоял Эларис Веларис — тридцатидвухлетний капитан. Высокий, почти двухметровый мужчина с широкими плечами и мощным телосложением воина, закалённого в многочисленных битвах. Его тёмные волнистые волосы до плеч были слегка растрёпаны, а суровое мужественное лицо пересекал заметный шрам, идущий от левой брови к скуле. Серо-зелёные глаза смотрели прямо и твёрдо. На нём был практичный походный доспех тёмно-синего и чёрного цветов: усиленная кожа с металлическими пластинами на груди и плечах, высокий жёсткий воротник, широкий пояс с множеством креплений. За спиной висел внушительный двуручный меч в потёртых ножнах, а на боку — несколько метательных кинжалов и небольшая походная сумка с рунными свитками. Поверх доспеха был наброшен тёмно-серый плащ с имперской застёжкой — потрёпанный, но всё ещё сохраняющий достоинство. Эларис выглядел именно так, как и должен выглядеть человек, которого посылают выполнять невозможное. Чуть позади и справа от него стояла Грета Камнехват. Крепкая полудварф-получеловек двадцати девяти лет с пышными медно-рыжими волосами, заплетёнными в толстую тяжёлую косу, перекинутую через плечо. Её мощное тело было облачено в добротные дварфийские доспехи: reinforced кожаный панцирь с металлическими вставками, наплечники и наручи, украшенные простыми, но крепкими рунами земли. За спиной у неё висел массивный боевой топор с широким лезвием, а на поясе — несколько метательных топориков и походный набор кузнеца. Грета выглядела надёжно и основательно, как скала, на которую можно опереться в любой буре. Слева от капитана, чуть в тени, замер Найрэш Тенелор — тёмный эльф, проживший около восьмидесяти пяти лет, но выглядевший едва на двадцать восемь. Высокий, стройный и изящный, с длинными серебристо-белыми волосами, частично заплетёнными в тонкие косы. На нём была лёгкая, но прочная эльфийская кожаная броня тёмно-фиолетового и чёрного оттенков, украшенная серебряными рунами теней. За спиной — изящный длинный лук из чёрного дерева и колчан со стрелами. На бёдрах — два тонких кинжала. Он стоял бесшумно, словно был частью теней самого зала. А рядом с ним, с ленивой, чуть дерзкой ухмылкой, стоял Кайзер — демон-оборотень. Привлекательный мужчина с тёмными, слегка растрёпанными волосами и яркими золотыми глазами. Его одежда была самой «вольной» в отряде: тёмная рубаха с расстёгнутым воротом, кожаный жилет, удобные штаны и высокие сапоги. На поясе — несколько метательных ножей и странный амулет, который иногда слабо пульсировал красным. Кайзер выглядел так, будто готов в любой момент сорваться в бой или исчезнуть в тени — в зависимости от настроения. Император Эдельмар III, постаревший и осунувшийся, долго смотрел на эту четвёрку. Именно эти люди — разные по крови, характеру и происхождению — уже не раз выполняли то, что другие считали безумием. — Найдите Цветок Всеисцеления. Переверните весь мир вверх дном. Обыщите каждую пещеру, каждый проклятый лес, каждую забытую руину. Если он существует — принесите его. Если нет… сотворите чудо. Спасите моего сына. Спасите будущее империи. Это ваш последний приказ. Эларис поднял голову. Его низкий, уверенный голос прозвучал твёрдо и спокойно под высокими сводами зала: — Мы исполним приказ, ваше величество. Чего бы это ни стоило. Когда тяжёлые двери закрылись за отрядом, Эдельмар III остался один. Он медленно подошёл к высокому окну и долго смотрел на падающий снег, сжимая в руке золотой медальон с портретом улыбающегося сына. Мир продолжал дышать. Войны давно утихли, но поиски — никогда не заканчивались. И этот поиск мог стать самым важным за всю долгую историю мира.