его звездный час

Жан не спал уже второй час. Он лежал на диване, смотрел в потолок и слушал, как Мина мурлыкает у него на ногах. За окном было темно, только редкие фонари освещали пустую улицу. Весна, конец апреля, но ночи всё ещё холодные. Телефон лежал рядом. Экран погас, но Жан знал, что стоит его коснуться, и он увидит чат с Джереми. Последнее сообщение было отправлено три часа назад. «Спокойной ночи». Он взял телефон, посмотрел на экран, но так и не смог ничего напечатать. Руки чесались закурить, поэтому он побрёл на балкон, усаживаясь в кресло. В домашнем было прохладно, свежий воздух задувал под футболку. Он откинул голову назад, упираясь в стену, и сделал первую затяжку. С дымом, что заполнял его лёгкие, желание написать Джереми увеличивалось. И он, психанув, всё же взял телефон, печатая коротко: «Спишь?» Отправил. Ответ пришёл через минуту, что было удивительно, ведь Жан надеялся, что тот всё-таки спит. Вот и зачем только написал? «Нет. Что-то случилось? Ты в порядке?» Жан горько усмехнулся. Ему хотелось закричать от того, что он не в порядке, не понимал, что происходит, но написал: «В порядке. Просто захотелось написать» Чуть подумав, добавил: «Чего не спишь?» Джереми не ответил сразу. Жан смотрел на экран, видел, что он набирает сообщение, стирает, набирает снова. «работаю» Жан долго смотрел на экран не зная что написать. «Давай созвонимся» Джереми ответил через секунду: «Давай» Телефон зазвонил. Жан принял вызов. — Привет, — сказал Джереми. Голос был тихий, чуть хриплый, даже немного неуверенный. — Привет. — Ты почему не спишь? — вновь повторил свой вопрос Жан, ведь не был уверен в ответе Джереми, а сейчас по голосу он сразу узнает ложь. — Работаю, — протянул Джереми, стараясь, чтобы голос звучал более уверенно. Жан тихо усмехнулся в трубку и пробормотал, прикрывая глаза: — Вторая попытка, Нокс. Почему не спишь? Что-то случилось? — Нет, нет, всё в порядке, — тут же поспешил оправдываться Джереми, но спустя пару мгновений молчания с его стороны послышался огорчённый выдох, и он всё же сдался. — Слишком много думаю. — О чём? — продолжал настаивать Жан, хотя знал, что нужно остановиться, повесить трубку, пока не наговорил лишнего, попрощаться. Но ответ Джереми вытащил парня из мыслей. — О тебе. О нас. О том, что будет дальше. Джереми замолчал, боясь, что сказал лишнего, и прикусил губу, пальцем теребя край чехла от нервов. Казалось, этот ответ выбил из лёгких Жана весь воздух. В голове крутился голос Джереми. И пространство сузилось до краёв телефона. Всё, что Жан смог выдавить из себя, было: — Ты сказал,о том что будет дальше? — Нуу... — Джереми замялся на пару мгновений, подбирая слова. — Ты стал мне ближе, и я боюсь, что ты уйдёшь, когда поймёшь, что я не тот, за кого себя выдаю. — А кто ты? — Я и сам не знаю. Но уж точно не то, что продают обложки журналов. Жан помолчал. — Ты хороший человек, — сказал он тихо, но так, чтобы было слышно. — Я это вижу. — Ты меня почти не знаешь, — отмахнулся Джереми, казалось, даже раздражённо. — Знаю достаточно хорошо, чтобы судить. — Что именно? Я же... я же? — голос Джереми был напряжён, казалось, ещё немного, и его накроет истерика. Поэтому Жан начал говорить, чтобы хоть как-то отвлечь его. — Что ты приехал за мной ночью, когда я позвонил. Что купил мне телефон, хотя я не просил. Что остался, когда мог уйти. Джереми молчал. — Это всё, — сказал Жан. — Остальное не важно. — Важно, — возразил Джереми чуть громче обычного. — Ты не знаешь, какой я на съёмках. Как я улыбаюсь, когда не хочется. Как я терплю, когда меня трогают, поправляют, переодевают. Как я ненавижу себя за то, что не могу сказать «нет». — Почему не можешь? — Потому что это моя работа. Потому что если я скажу «нет», найдут другого. Кто не будет ныть. — Ты не ноешь, — возразил Жан. — Ты говоришь правду. — Этого никто не любит. — Я люблю. Слова повисли в тишине. Жан не понял, сказал ли он их вслух. Но Джереми молчал, значит, услышал. — Ты серьёзно? — спросил Джереми чуть ли не шёпотом, так что Жан едва расслышал его. — Не знаю. Может быть, — Жан замялся — ведь слова вылетели сами по себе, он даже не думал, что говорил, ведь его главной задачей было успокоить Джереми. Но с этой правдой ничего не поделать. — Это не ответ, — возразил Джереми, и Жан услышал в трубке, как тот встал с кровати и куда-то направился. — А ты хочешь ответа? — Да. — Тогда да. Серьёзно, — выпалил Жан, пока не успел передумать. Джереми выдохнул. Жан слышал этот выдох,долгий, шумный, судорожный, как будто он задерживал дыхание всю жизнь. — Я тоже, — сказал Джереми. — Серьёзно. Они говорили до трёх ночи. О страхах. О прошлом. О том, что каждый из них боится потерять себя, но ещё больше боится потерять друг друга. — Я не умею быть в отношениях, — сказал Жан. — Я не умею говорить красивые слова. Не умею делать сюрпризы. Не умею... — Ты умеешь быть рядом, — перебил Джереми. — Это главное. — Ты не боишься, что тебе будет со мной скучно? — С тобой? — Джереми усмехнулся. — Ты единственный человек, с которым мне не скучно даже молчать. Жан замолчал. Потом сказал: — Ты говоришь такие вещи, от которых хочется... — Что? — Не знаю. Спрятаться. Или обнять тебя. — Осталось недолго, — сказал Джереми, и в его голосе звучала улыбка. — Завтра увидимся. — Увидимся, — подтвердил Жан, а после зевнул, что не утаилось от Джереми. — Уже почти пять утра. Ложись спать. — А ты? — Тоже. — Тогда спокойной ночи, — неуверенно произнёс Жан, когда выходил с балкона. — Спокойной ночи, — тепло ответил Джереми и первым сбросил трубку. Мина мурлыкала. За окном светало. Весна. Они встретились на следующий день в парке. Солнце светило ярко, но не жарко. Деревья уже покрылись молодой листвой, воздух пах свежестью и цветущими кустами. По дорожкам гуляли люди, кто-то с собаками, кто-то с детьми. На пруду плавали утки. Жан пришёл первым и, сложа руки в карманы, ходил туда-сюда вдоль тропинки, считая шаги, чтобы хоть как-то успокоиться. Джереми появился через пять минут. В лёгкой куртке, с двумя стаканчиками кофе. — Держи, — сказал он, протягивая один. На лице Джереми была немного смущённая, но такая искренняя улыбка. — Спасибо, — отводя взгляд, пробормотал Жан, беря стаканчик в руки. Парни побрели по тропинке. Жан глядел на воду, Джереми, себе под ноги. Первую минуту была неловкая тишина, и Джереми почувствовал себя подростком на первом свидании, поэтому поспешил закрыть эту тишину. — Ты вчера сказал, что любишь меня, — сказал наконец Джереми. — Я сказал, что ты хороший человек, — делая глоток кофе, сказал Жан, всё ещё не произнося вслух то, что обоим так страшно признать. — Ты сказал «я люблю», — ухмыльнулся Джереми, поднимая взгляд на Жана и бесцеремонно рассматривая его профиль, пока Жан не перевёл взгляд на него в ответ. — Я сказал «я люблю правду». — Ты имел в виду меня. Солнце светило Джереми в лицо, и оно казалось почти прозрачным. — Может быть, — задумчиво пожимая плечами, сказал Жан. — Не «может быть». Я знаю, что да. — Откуда? — По голосу. Ты не умеешь врать по телефону. — Я не умею врать вообще, — сказал Жан. — Знаю. Поэтому я тебе и верю. Утки плавали по воде, иногда ныряя. Тема разговора плавно перешла на более отвлечённые темы, когда Джереми, надеясь, что Жан отвлечён рассказом, аккуратно прикоснулся к его руке, и когда Моро не отдёрнул руку, он медленно переплёл их пальцы. Жан, хоть и увлечённый рассказом, почувствовал это и сжал руку Джереми чуть сильнее, переводя их хватку в уверенную. И остановился, чуть потянув руку Джереми, чтобы тот тоже остановился. Они стояли друг напротив друга посреди пустой аллеи. Жан опустил глаза, одной рукой теребя край своей куртки, и явно не решаясь что-то сказать. И Джереми вдруг понял: если он сейчас ничего не сделает, этот вечер превратится в пытку. Вчерашняя лёгкость испарилась, оставив после себя только этот липкий страх испортить всё одним неловким движением. Джереми смотрел на жана. На то, как ветер путается в этих прекрасных чёрных кудрях, как он покусывает губу, иногда размыкая их, чтобы начать говорить, но так и не решается. И в какой-то момент Джереми перестал думать. Он просто шагнул к нему ближе, так резко, что Жан поднял голову с удивлённым: — Что ты... — но договорить не успел. Джереми привстал на носочки, сократив последние сантиметры. Его ладонь выскользнула из замка их пальцев и легла Жану на щёку,мягко, почти несмело, пальцы чуть дрожали у его виска. Он почувствовал, как тот выдохнул— коротко, растерянно и этот тёплый воздух коснулся его губ раньше, чем он успел приблизиться окончательно. А потом он сократил оставшееся расстояние, положив вторую руку на плечо Жану и заставляя его немного пригнуться. Это вышло не так, как он представлял. Без драматичной паузы, без мыслей в голове. Просто его губы на его губах — тёплые и чуть шершавые от холода. Жан не двигался целую вечность,секунду, две, — и Джереми уже начал паниковать, думая, что переступил черту. Но затем рука Жана сама скользнула по его талии, пальцы сжали ткань его свитера, и он ответил. Так осторожно, будто пробовал что-то новое. Так доверчиво, будто знал его вечность. Мир вокруг перестал существовать. Шум города, голоса прохожих, даже холодный ветер, всё стёрлось. Осталось только ощущение его губ под своими, его дыхание, сбитое и частое, и его пальцы, которые уже не сжимали, а уверенно лежали у Джереми на талии. Когда они отстранились друг от друга, воздух между ними стал другим,плотным, тягучим, будто его можно было потрогать руками. Жан смотрел на него сверху вниз, губы припухли, на щеках горел яркий румянец, не имеющий ничего общего с весенним холодом. Жан наконец обрёл способность говорить и тихо выдохнул: — Это именно то, что я хотел тебе сказать. Они сидели рядом, смотрели на пруд. Утки уплыли на другой берег. Солнце поднялось выше, стало теплее. — И что теперь? — спросил Жан. — Не знаю. Наверное, будем встречаться? — неуверенно произнёс Джереми. — Звучит сложно, — голос Жана звучал задумчиво, а брови чуть нахмурились. — Будет интересно, — с улыбкой произнёс Джереми, переводя взгляд с воды на Жана. — Ты думаешь? — Я знаю. Джереми взял его за руку. Жан не отдёрнул. Они сидели молча, смотрели на воду, и оба улыбались. Домой Джереми вернулся только вечером. Они гуляли по парку, потом зашли в кофейню к Рене, потом снова гуляли. Говорили обо всём и ни о чём. Смеялись. Молчали. Джереми довёз Жана до дома и, останавливаясь у подъезда, повернулся к нему. — Завтра увидимся? — спросил Джереми. — Увидимся. — Тогда встретишь меня после съёмки? У меня завтра интервью с этой заносчивой Кэти, — недовольно пробормотал Джереми, закатывая глаза. Жан усмехнулся и уверенно произнёс: — Ты справишься. Джереми обнял его в неудобной тесноте машины. Моро замешкался на секунду, потом обнял в ответ. — До завтра, — сказал Джереми. — До завтра.