Месть сладка

Утреннюю тишину разрывает грохот и пронзительный визг. Вуди со стоном натягивает подушку на голову. Он так надеялся, что это утро обойдется без происшествий. Так надеялся, что после изнурительной подготовки к съемкам и не менее изматывающих съемок он наконец сможет выспаться — но, видно, не судьба. Проще всего было бы сделать вид, что он ничего не слышал. Но тогда такие сцены будут повторяться каждое утро. Ругнувшись сквозь зубы, он отшвыривает подушку, сползает с кровати и хватает со стула джинсы. У соседского дома — трое. Жуликоватого вида мужчина, женщина с копной неестественно светлых волос и мистер Ротвейлер. Последний, судя по всему, уже близок к точке кипения. Само по себе это бы еще ничего не значило — он вообще не умеет нормально разговаривать с людьми, одно слово поперек, и он моментально заводится — но разбитый фотоаппарат на асфальте и газета в руках женщины говорят сами за себя. Вуди сцепляет зубы. — Что здесь происходит? — спрашивает он, стараясь говорить спокойно, но конец фразы тонет в оглушительном визге. — Это он, он! Я же тебе говорила, Дик! Ты только посмотри! Взбудораженная женщина роняет газету, раскрытую на телепрограмме. Рядом с ровными столбцами каналов — фотография Джо чуть не в полстраницы: он, как и грозился, сделал шоу громкую рекламу. Что уж он там понаписал? Что они — нанятые актеры, а действо не имеет ничего общего с реальностью? Или, наоборот, намекнул, что герои «могут показаться знакомыми»? Вуди не читал эту рекламу и читать не собирался, не его это дело. Он был уверен, что готов ко всему. Что угодно лучше, чем слушать, как Ротвейлер опять орет на соседских детей или пытается дрессировать своего бестолкового пса. А оно вон как... Ротвейлер смотрит на Вуди, и глаза его опасно сужаются. Вуди внутренне подбирается. Бейсбольную биту он, как назло, оставил дома. Ротвейлер делает шаг и бесцеремонно сгребает Вуди за шиворот. — Пошли-ка, — шипит он (Вуди даже не подозревал, что мистер Ротвейлер умеет шипеть), разворачивается спиной к недоумевающей парочке и пинком распахивает дверь, втаскивая Вуди за собой в дом. — Это что такое? А? На экране маленький мистер Ротвейлер ругается самыми черными словами, оттирая микроволновку от тухлого яйца. Каждое его ругательство сопровождается взрывом закадрового смеха. Вуди ловит себя на том, что с интересом смотрит на экран. Сам он никогда не видел результаты своих пакостей — разве что Джо показывал ему особо удачные кадры. Не очень-то хотелось, чтобы Ротвейлер его заметил. — Тебе заняться нечем, паршивец мелкий? Вуди в телевизоре между тем деловито разрисовывает портрет старой миссис Ротвейлер черным маркером. Пририсовав этой почтенной даме рожки, окладистую бороду и черную повязку на правом глазу, он отступает на шаг, оглядывает дело рук своих и издает удовлетворенное «ха!». Губы смотрящего на это Вуди тоже невольно расплываются в улыбке. — А что? — говорит он мистеру Ротвейлеру, нависающему над ним. — Думали, что можете безнаказанно портить мне жизнь? Ему не страшно, вот в чем дело. Раньше сама мысль о том, чтобы заговорить с мистером Ротвейлером, намекнуть ему, что добрые соседи так себя не ведут, вызывала в Вуди почти панический ужас. Ему казалось, что эта гора мяса его одним мизинцем раздавит. Дом Ротвейлера представлялся Вуди чем-то средним между замком Саурона и гиеньим логовом: холодная, темная, заросшая собачьей шерстью и пустыми бутылками из-под пива нора, посредине которой на куче костей менее удачливых соседей восседает мистер Ротвейлер и думает, как бы еще поиздеваться над ним, Вуди. Так он думал раньше. Но теперь? Когда он знает, что в прикроватной тумбочке Ротвейлер хранит поздравительную открытку от мамаши (полученную, судя по полустершейся надписи, на его пятый день рождения), а деньги и кредитки сует в старые носки, что он носит трусы в веселенький горошек и при всей своей любви к мясу терпеть не может яйца? Вуди знает Ротвейлера лучше, чем сам Ротвейлер. Знает, как тот храпит, когда вот-вот проснется. Знает все его тщеславные мечты. И потому страха в нем больше не осталось. Только презрение. — Убери это. — Что? — Убери, — повторяет Ротвейлер, тыча пальцем в сторону телевизора (к которому он по-прежнему стоит спиной). — Позвони тем, кто это выпустил, тем, кто помогал тебе делать эту штуку. Пусть уберут ее. Я ж теперь на улицу не смогу нормально выйти. Меня люди засмеют. Вуди вскидывает брови: — Почему? Ведь ничего не изменилось. Вы не изменились. Я всего лишь показал всему миру, какой вы трусливый, жалкий, гнусный подлец. На детей да на собак вы орать горазды. Посмотрим, как вы запоете, когда столкнетесь с взрослыми людьми. — Я не... — Ротвейлер багровеет, хватается за грудь. Это Вуди тоже уже видел. Раз десять, не меньше. — Над раковиной, вторая полка сверху, — скучным голосом сообщает он. Он уже выучил, где у Ротвейлера что лежит, едва ли не лучше, чем в собственном доме. Ротвейлер с топотом несется в ванную. Вуди берет с подоконника стакан и идет следом. В ванной Ротвейлер вытряхивает две таблетки из уже ополовиненного флакона. Дико озирается. Вуди протягивает ему стакан. Ротвейлер с выпученными глазами хватает стакан, наполняет его водой из-под крана, заглатывает таблетки, запивает и обессиленно опускается на бортик ванной. Вуди стоит. Ждет, пока тот придет в себя. Словно уже делал это не раз. «Мы как будто сто лет женаты», — приходит ему на ум, и он, не сдержавшись, громко фыркает. Ротвейлер злобно смотрит на него: — Смешно тебе? — Смешно, — соглашается Вуди. — Вы уже наразвлекались — на целую жизнь хватит. Теперь мой черед. Он поворачивается и идет к выходу — эх, ключи забыл; ладно, входную дверь захлопнет покрепче, и все дела — но тут его догоняет все еще хриплый голос Ротвейлера: — Эй, малец. — Вы ко мне обращаетесь? — вежливо уточняет Вуди. Он и сам прекрасно знает, что в доме, кроме них, никого нет. Кому Ротвейлер нужен? Но вот так запросто называть себя «мальцом» он больше не позволит. — Я уезжаю. — Что? — Тут Вуди, по-настоящему изумленный, оборачивается. Ротвейлер смотрит на него без своей обычной злорадной ухмылки — не отошел еще, что ли? — Уезжаю, — сухо повторяет он. — Мама утром звонила. У нее все подруги... В общем, неважно. Она... я забронировал билеты на тропический круиз. Съезжу, развеюсь. Отдохну от твоих дебильных шуточек. Вуди чувствует, как губы расползаются в улыбке. — Круиз? — елейно переспрашивает он. Ротвейлер кивает, явно еще не понимая, в чем дело. Улыбка Вуди источает яд. — Что ж, спасибо за приглашение, мистер Ротвейлер, — он отвешивает изысканный поклон, который наверняка неплохо бы смотрелся на экране. — Для меня будет честью сопровождать вас в этом путешествии... и развлекать вас, если вы вдруг соскучитесь. Он хлопает дверью ванной, срывает так и болтающуюся на одном гвозде ручку (за дверью яростно ревет Ротвейлер), небрежно зашвыривает ее в приоткрытую дверь подвала и, насвистывая, идет к входной двери. Джо как раз думал, чем бы разнообразить шоу. Идея с круизом ему точно понравится.