Цена одной ночи

Просьба о помощи. — Драко… я… я не знаю, к кому ещё пойти. Это было… случайно. Я пыталась модифицировать заклинание временной петли, и теперь… половина Хогвартса застряла в повторяющемся дне, уже третий вторник подряд, пожалуйста. Драко медленно наклоняется ближе, с той самой фирменной насмешливой ухмылкой, голос низкий и бархатный. —О, как низко пала великая Гермиона Грейнджер. Приползла к Малфою. Руки в крови от своих же идеалов, да? Он провёл пальцем по её щеке. Гермиона краснеет, но не отводит взгляд. Драко не время для твоих игр! Люди в панике! Помоги мне! Драко «Помоги мне». Как сладко это звучит из твоих уст. А если я откажу? — Чёрт, Грейнджер, ты даже не представляешь, насколько это на меня действует. Скажи ещё раз «Пожалуйста, Драко». Может, тогда я и подумаю, стоит ли спасать твой маленький хаотичный мир… или оставить тебя в этой петле подольше. Гермиона шепотом с отчаянием и злостью. — Ты невыносимый ублюдок. Драко улыбается почти мягко. А ты - моя любимая катастрофа. — Ладно Гриффиндорская принцесса я помогу но цена будет высокой. Гермиона — Что ты хочешь? Драко Тихо, почти ласково, но с хищной улыбкой. Тебя… На одну ночь… В моей комнате… Без твоих вечных правил, без гриффиндорской гордости, без «это ошибка». Полностью моя. А после - можешь возвращаться к своим золотым мальчикам и делать вид, что ничего не было. Что же она натворила с заклинанием: Она пыталась создать управляемую петлю для изучения сложного материала,но переоценила свои силы и неправильно зафиксировала якорь. В результате петля получилась хаотичной. Гермиона долго молчала. — Ты… чудовище. Драко Знаю. Но ты всё равно сейчас скажешь «да». Гермиона закрывает глаза, выдыхает дрожащее. — Да… я согласна. Драко на секунду замирает, будто даже он не до конца поверил, что она это сказала. Потом его улыбка становится по-настоящему тёплой - редкое зрелище Хорошая девочка. Теперь слушай внимательно. Твоё Circulus Temporis развалилось на уровне якоря. Ты поставила его на «вторник, 8 утра», но заклинание съело сам якорь. Поэтому петля жрёт сама себя и расширяется. Гермиона кивает, всё ещё красная. Я поняла это… после второго цикла. Что нужно делать? Драко: Мы будем накладывать Dissolvere Circulum вместе. Ты -источник, я - стабилизатор. Я удержу разрыв, пока ты не вытянешь свою магию обратно. Но это будет больно. Очень. Ты готова кричать мне в плечо? Гермиона слабо улыбается уголком губ. Я уже кричала тебе в плечо в третьем цикле… ты тогда просто смеялся. Драко ухмыляется. Значит, в этот раз я позволю тебе укусить. За счёт заведения. Он берёт её руку, переплетает их пальцы, прижимает её ладонь к своей груди, прямо над сердцем. Дыши со мной. На счёт три. Раз… два… Оба одновременно поднимают палочки. Драко и Гермиона воздух вокруг них начинает дрожать, как разбитое стекло. По Хогвартсу проносится низкий гул. Гермиона сильно вздрагивает от боли, но Драко крепко прижимает её к себе одной рукой, не давая упасть. Драко (сквозь зубы, сосредоточенно): Держись, моя маленькая катастрофа… Я тебя не отпущу. Ни из петли, ни вообще. Он шепчет ей на ухо, пока магия бушует. И сегодня ночью ты будешь повторять моё имя точно так же… только уже не от боли. Воздух в Большом зале трещит, словно рвётся толстое полотно. По стенам пробегают трещины света, портреты кричат и прячутся в рамах. Гермиона дрожит всем телом, её палочка раскаляется в руке. Гермиона сквозь стиснутые зубы, почти всхлипывая. — А-а… слишком сильно… якорь не отпускает! Драко голос жёсткий, но рука, которой он прижимает её к себе - неожиданно нежная: Я держу. Не смей отпускать магию. Вытягивай её всю, до последней капли. Ты же у нас гениальная, Грейнджер. Покажи, на что способна. Он крепче сжимает её пальцы, переплетая их со своими, и добавляет свою силу. Его магия - холодная, острая, серебристая - обволакивает её хаотичное золотое пламя, не давая ему разорвать её изнутри. Драко тихо, только для неё… Дыши. Я здесь. Я не дам тебе развалиться… даже если ты этого заслуживаешь за свою глупость. Гермиона кричит - коротко, хрипло - когда последняя нить заклинания рвётся. Весь Хогвартс вздрагивает… и замирает. Тишина. Вторник заканчивается. Настоящий. Впервые за много циклов. Гермиона обмякает в руках Драко. Он едва успевает подхватить её, убирая палочку и прижимая девушку к груди. Драко шепчет в её волосы, голос низкий и чуть дрожащий от облегчения. — Получилось. Ты жива. Кровь из носа… красиво. Очень в твоём стиле. Гермиона слабо улыбается, не открывая глаз: — Заткнись… Малфой. Драко: — О нет. Теперь ты уже не можешь мне указывать. Он поднимает её на руки, словно она ничего не весит, и идёт через опустевший зал к выходу. Ученики вокруг начинают приходить в себя, кто-то плачет, кто-то смеётся. Никто не осмеливается подойти к ним. Поздняя ночь. Комната Драко в слизеринской башне. Гермиона стоит посреди комнаты в одной белой рубашке. Руки она нервно сжимает перед собой. Драко медленно обходит её по кругу, как хищник, расстёгивая манжеты своей чёрной рубашки. Драко тихо, с тёмной усмешкой: Смотри-ка. Стоит. Не убегает. Не кричит «это была ошибка». Я почти горд. Гермиона Мы договорились. Одна ночь. Я… плачу. Драко останавливается прямо перед ней, поднимает её подбородок пальцами: Одна ночь - это только начало, любовь моя. Но сегодня… сегодня я буду очень, очень жестоким. Он наклоняется и целует её - медленно, глубоко, почти болезненно. Когда отрывается, шепчет ей в губы: Ты даже не представляешь, сколько лет я ждал, когда ты наконец скажешь мне «да» вот так - сломленная, отчаянная и моя. Гермиона дыхание прерывистое, глаза блестят: — Ты наслаждаешься этим, да? Тем, что я слаба. Драко улыбается, проводит большим пальцем по её нижней губе: — Наслаждаюсь тем, что ты наконец перестала врать себе. Он резко притягивает её к себе, губы у самого уха. — А теперь повторяй за мной, Грейнджер. Громко. Чтобы весь Хогвартс, если захочет, услышал. «Я - твоя». Гермиона закрывает глаза, голос дрожит, но она произносит: — Я… твоя… Драко… Драко довольно мурлычет: — Хорошая девочка. Подхватывает её и несёт к кровати. Сегодня я буду учить тебя, что бывает, когда гриффиндорка просит помощи у слизеринца… и получает её. Он ложится сверху, но не давит - опирается на локти. Медленно целует её в губы, потом в подбородок, в шею, спускается ниже. Каждый поцелуй долгий, влажный. Драко шепчет между поцелуями, голос бархатный: —Какая мягкая моя малышка… Какая горячая. Ты вся горишь для меня, да? Маленькая грязная гриффиндорская принцесска… Он расстёгивает её рубашку до конца, медленно стягивает, целует каждый сантиметр открывшейся кожи - грудь, живот, бёдра. Руки ласкают медленно, пальцы кружат, дразнят, но не дают того, чего она уже начинает хотеть. Гермиона выгибается, тихо стонет: — П… Пожалуйста… Драко тихо смеётся, целуя внутреннюю сторону бедра: «Пожалуйста» это хорошо. Но скажи правильно, солнышко. «Пожалуйста, папочка». Гермиона краснеет до ушей, но голос срывается: — Пожалуйста… папочка… Драко довольно мурлычет: — Хорошая девочка. Умница моя. Он наконец снимает остатки одежды с обоих. Входит в неё очень медленно - сантиметр за сантиметром, сдерживая себя, хотя глаза горят. Наклоняется, целует её в губы, пока двигается глубоко, но ритм остаётся мучительно медленным. Драко шепчет прямо в губы, голос хриплый, но всё ещё ласковый: — Вот так… чувствуешь, как папочка тебя наполняет? Моя тесная маленькая девочка… Ты так сладко обхватываешь меня. Не торопись, солнышко, мы будем долго-долго… Я хочу слышать каждый твой вздох. Он держит её за бёдра, контролируя каждое движение, не давая ускориться. Каждый толчок - глубокий, медленный. Свободной рукой гладит её по волосам, по щеке, вытирает слезинку удовольствия. Драко целует уголок её глаза: — Не плачь, малышка. Папочка любит тебя. Даже когда ты такая испорченная… даже когда приходишь ко мне вся сломанная и мокрая. — Ты моя, правда? Гермиона стонет, пальцы впиваются в его спину: — Да… твоя… Драко ускоряется совсем чуть-чуть, но всё ещё медленно и глубоко: — Повтори «Я твоя маленькая шлюшка, Драко». Гермиона задыхаясь: — Я… твоя маленькая шлюшка… Драко довольно рычит, но тут же смягчается, целует её в висок: — Молодец, моя хорошая. Такая послушная девочка сегодня. Теперь обними меня ножками… вот так. Папочка будет трахать тебя ещё медленнее, пока ты не начнёшь умолять кончить. Он продолжает в том же мучительно сладком темпе - долго, глубоко, не отрывая от неё взгляда. Шепчет ей на ухо всякие нежные и пошлые «детские» слова, пока оба не дрожат на грани. Чувства Гермионы: Гермиона лежала под ним, и внутри неё бушевала настоящая буря. Он двигался так медленно, так глубоко, что она чувствовала буквально каждую вену, каждое движение. Её тело было мокрым, горячим, предельно чувствительным. Каждый раз, когда он входил до конца и замирал на пару секунд, у неё перехватывало дыхание и хотелось выгнуться, умолять ускориться… но он не позволял. Она чувствовала себя маленькой. По-настоящему маленькой. Его большая ладонь на её бедре, его голос низкий, ласковый, чуть насмешливый - «моя хорошая девочка», «маленькая шлюшка»… Эти слова должны были унижать. И они унижали. Но одновременно вызывали новую волну жара между ног. Чем сильнее она стыдилась, тем сильнее возбуждалась. Это было порочно и невероятно возбуждающе. Гермиона: Я не должна этого хотеть… Я не должна так сильно его чувствовать… Но боги, как же хорошо… Он заполняет меня полностью, и я… я растворяюсь. Каждый раз, когда он называет меня своей маленькой девочкой, у меня внутри что-то ломается и течёт ещё сильнее. Я ненавижу его. Я хочу его, кажется, я уже не могу без этого. Драко шепотом, целуя уголок её глаза: — Не сдерживайся, солнышко. Папочка хочет слышать, как его девочка стонет. И Гермиона наконец сдалась. Тихий, дрожащий стон вырвался из её груди - полный стыда, желания и странной, пугающей нежности. Реакция Драко на её стон: Моя маленькая девочка наконец-то застонала для папочки… Чёрт, Грейнджер, ты даже не представляешь, что ты со мной делаешь. Он слегка отстранился, чтобы лучше видеть её лицо - раскрасневшиеся щёки, прикушенную губу, влажные глаза. Потом медленно, очень медленно вынул почти полностью и вошёл обратно - глубоко, но всё так же мучительно неторопливо. Словно хотел запомнить каждый миллиметр её реакции. Давай, моя маленькая грязная девочка… застонешь ещё раз для меня? Громче. Папочка хочет услышать, как сильно ты его чувствуешь. Его дыхание было тяжёлым, сердце колотилось так, что она чувствовала это кожей. Глаза Драко блестели - смесь триумфа, нежности и дикого голода. Он явно наслаждался каждой секундой её сдачи. Гермиона: —А-а-а… Драко…! Этот звук словно сорвал с него последние тормоза. Глаза Драко потемнели. Улыбка стала хищной, почти звериной. Драко — Вот так, блядь… Вот это мой хороший стон. Он резко схватил её за бёдра обеими руками, сильнее раздвинул ей ноги и в следующий толчок вошёл уже жёстко, глубоко, без всякой прежней нежности. Темп мгновенно ускорился. Кровать начала скрипеть. Драко — Моя маленькая девочка хочет жёстче? Получай, солнышко… Он трахал её всё сильнее, быстрее, жёстче. Тело Гермионы подпрыгивало на кровати, её груди качались в такт его движениям. Она уже не стонала кона кричала. Гермиона — Ах! Драко! Слишком… сильно! О боги…! Драко Кричи громче, моя грязная малышка… Пусть весь Слизерин услышит, как папочка тебя ебёт. Он не останавливался. Движения стали жёсткими, быстрыми, животными. Одна рука крепко держал её за запястье над головой, вторая впилась в бедро так сильно, что наверняка останутся синяки. Он рычал ей в шею, горячо дыша, покусывая и целуя одновременно. Гермиона Папочка! Я… я не могу…! А-а-а-а! Драко Кончай для меня, маленькая шлюшка… Кончай на папочкин член. Он ускорился ещё сильнее, вбиваясь в неё короткими, мощными толчками, каждый раз задевая самую чувствительную точку. Гермиона закричала особенно громко, всё тело её напряглось, ноги судорожно обвили его талию. Гермиона Драко-о-о! Я кончаю…! Её внутренние стенки сильно сжали его, волны оргазма прокатились по ней одна за другой. Она кричала, дрожала, царапала его спину. Драко зарычал ей в шею — громко, первобытно, почти зверино. Несколько особенно жёстких, глубоких толчков — и он тоже сорвался. Драко Блядь… Гермиона…! Моя…! Он кончил мощно, глубоко внутри неё, пульсируя и заполняя её горячим. Тело его сильно дрожало. Несколько долгих секунд они лежали, тяжело дыша, прижатые друг к другу. Сердца колотились в унисон. Драко Моя хорошая, громкая девочка… Ты так красиво кричала для меня. Он не выходил из неё ещё долго, просто лежал сверху, тяжело дыша и гладя её по волосам дрожащей рукой. Они лежали, тяжело дыша, сплетённые и мокрые от пота. Гермиона дрожала под ним, пальцы слабо сжимали его спину. Он нежно поцеловал её в висок, в щёку, в уголок губ. Гермиона тихо, почти шёпотом, голос хриплый и смущённый: — Драко… это был мой первый раз. Спасибо… Ты был… нежен. Я совсем не ожидала такого от тебя. Драко замер. Потом медленно отстранился, чтобы посмотреть ей в глаза. На его лице мелькнуло непривычное удивление, которое быстро сменилось тёмной, очень довольной улыбкой. Драко Я почувствовал. Ты была такой тесной… такой нервной и мокрой одновременно. Ты тоже была у меня первой, Грейнджер. Гермиона моргает, потом широко распахивает глаза: …Что? Она лежала в полном шоке, глядя на него снизу вверх. Её мозг отказывался это принимать. Сам Малфой - надменный, красивый, ядовитый принц Слизерина - оказался девственником? Тот самый Драко, которого она годами считала опытным соблазнителем и высокомерным ублюдком? Гермиона — Ты… серьёзно? Ты был… девственником? Драко тихо усмехается, но в глазах что-то тёплое и уязвимое: — Не смотри на меня так, будто я тебе только что сказал, что умею летать без метлы. Я ждал. Не спрашивай кого. Просто… ждал. А потом ты пришла ко мне сегодня ночью, сломанная и отчаянная, и я понял, что больше не могу ждать. Гермиона ещё несколько секунд лежала в ступоре, переваривая информацию. Потом что-то внутри неё щёлкнуло. Жар, который только-только начал утихать, вспыхнул с новой силой. Гермиона тихо, но уверенно, глядя ему прямо в глаза: — Я хочу ещё. Драко приподнимает бровь, хищная улыбка возвращается: — Ого. Маленькая гриффиндорская принцесса уже хочет добавки? Гермиона краснеет, но не отводит взгляд, голос дрожит от возбуждения: — Да. Я хочу ещё. Сейчас. Драко тихо, довольно рассмеялся, перевернул их обоих так, чтобы она оказалась сверху, и крепко схватил её за бёдра. Он помог ей опуститься на себя — медленно, но уже без прежней сверх-осторожности. Гермиона тихо застонала, когда он снова заполнил её полностью. На этот раз она сама начала двигаться - сначала неуверенно, потом всё смелее. Гермиона сидела на нём верхом, слегка дрожа. Драко крепко держал её за бёдра, направляя движения. Драко — Не спеши, солнышко. Вот так… медленно опускайся до конца. Почувствуй, как папочка входит в тебя полностью. Хорошо? Она кивнула, прикусив губу, и осторожно опустилась ниже. Когда он заполнил её до предела, Гермиона громко выгнулась, запрокинув голову назад. Её спина изогнулась красивой дугой, грудь выдалась вперёд. Гермиона дрожащий, протяжный стон: — А-а-ахх… боже… так глубоко… Драко — Вот так, моя хорошая девочка. Выгибайся сильнее. Покажи папочке, какая ты красивая, когда насаживаешься на меня. Двигай бёдрами вперёд-назад, не просто вверх-вниз. Вот… умница. Он учил её, направляя руками, показывая ритм. Её стоны становились громче, прерывистее. Гермиона Драко… ммм… так хорошо… ах! Как… ах!.. как ты это всё знаешь? Ты же… был девственником… откуда ты… о боги, вот так… откуда ты знаешь, что делать?! Драко Потому что я годами представлял именно это, малышка. Каждую ночь думал, как буду трахать тебя. Как ты будешь стонать подо мной. Как будешь выгибаться и кричать моё имя. Он сел, обхватил её за талию одной рукой, прижимая к себе, и продолжил учить уже более жёстко направлял её бёдра, заставляя двигаться быстрее и глубже. Я читал. Смотрел. Фантазировал о тебе так долго, что мог бы написать целую книгу о том, как заставить мою маленькую гриффиндорку кончать. А теперь хватит вопросов, солнышко. Папочка хочет слышать только твои стоны. Он перевернул их одним резким движением, прижав её спиной к кровати. Теперь он был сверху и вошёл в неё одним мощным толчком. Гермиона громко закричала, выгнувшись дугой, ногти впились в его плечи. Гермиона — Драко! Да… ещё! Драко рычит, начиная двигаться сильно и глубоко: Вот так. Кричи громче, моя хорошая. Папочка сейчас будет учить тебя по-настоящему. Он трахал её уверенно, жёстко, но при этом внимательно следил за каждой её реакцией менял угол, глубину, скорость, заставляя её выгибаться и стонать всё громче. Гермиона — Драко! Папочка! Я… я сейчас! Драко — Кончай, моя хорошая. Они кончили почти одновременно она с громким протяжным криком, содрогаясь всем телом, он с низким, звериным рыком, вбиваясь в неё до конца и заполняя горячим. Они оба рухнули на кровать, тяжело дыша. Драко притянул её к себе, обнимая сзади, и нежно поцеловал в мокрый висок. На утро после. Гермиона проснулась, когда за окном только начинало светать. Тело приятно ныло, особенно между ног, а на шее и бёдрах темнели свежие засосы и следы от пальцев. Она тихо, почти не дыша, выбралась из кровати. Драко спал рядом - расслабленный, красивый, с растрёпанными светлыми волосами. На его лице не было привычной насмешки, только спокойствие. Она быстро оделась, накинула мантию и, прежде чем уйти, на секунду задержалась у двери. Посмотрела на него. Сердце сжалось. Гермиона Что же я наделала… Она выскользнула из слизеринской башни незамеченной - спасибо раннему часу и старой карте Мародёров, которую когда-то стащила у Гарри. Часом позже. Большой зал. На стол Гриффиндора прилетела чёрная как ночь сова с золотым клювом. В клюве - маленький свиток, запечатанный зелёным воском с гербом Малфоев. Гермиона развернула его дрожащими пальцами. «Грейнджер, Ты сбежала, как настоящая гриффиндорская трусиха. Я проснулся, а тебя нет. Не думал, что это будет так… неприятно. Если ты сейчас жалеешь - скажи прямо. Я не собираюсь бегать за тобой и умолять. Но если ты чувствуешь хоть половину того, что чувствую я после этой ночи… тогда не прячься. Я тоже переживаю. Д.» P.S. Ты кричала моё имя красивее, чем я себе представлял все эти годы. Гермиона быстро спрятала письмо в карман, чувствуя, как горят щёки. Библиотека. Вечер того же дня. Гермиона сидела в самом дальнем углу, за старыми стеллажами с запрещёнными книгами. Она пыталась читать, но буквы плыли перед глазами. Мысли возвращались только к нему: к его голосу, к тому, как он шептал «моя хорошая девочка», к тому, как смотрел на неё, когда кончал. Она не услышала шагов. Драко появился внезапно прислонился плечом к стеллажу напротив, руки в карманах. Выглядел он… непривычно взволнованным. Драко: —Значит, здесь ты прячешься. Гермиона поднимает взгляд, голос дрожит: — Я не прячусь. Я… думаю. Драко медленно подходит ближе, останавливается в шаге от неё: — И о чём же думает величайшая ведьма нашего времени? Гермиона долго молчала, потом тихо произнесла, глядя ему в глаза. Гермиона: — Я люблю тебя. Драко замер. На его лице промелькнуло настоящее потрясение. Гермиона — Я не знаю, когда это случилось. Может, ещё в прошлом году. Может, когда ты держал меня в той временной петле и не дал мне развалиться. Или сегодня ночью… когда ты был таким нежным, а потом таким жёстким, и всё равно смотрел на меня так, будто я - самое важное в твоём мире. Я люблю тебя, Драко. И мне страшно. Драко сделал последний шаг, опустился перед ней на одно колено, чтобы их лица были на одном уровне. Взял её руки в свои. Драко — Я люблю тебя уже четыре года, Гермиона. Она резко вдохнула. Драко С того самого дня, когда ты дала мне пощёчину на третьем курсе. Я ненавидел тебя. Я хотел тебя. Я мечтал о тебе так сильно, что это сводило с ума. Я тратил часы в библиотеке Малфоев, читая всё подряд от тёмной магии до… книг о том, как доставить женщине удовольствие. Потому что хотел быть готовым, когда ты наконец окажешься в моей постели. А ты пришла ко мне вчера и сказала «да». И я понял, что всё это время просто ждал тебя. Он прижался лбом к её лбу. Драко: — Я не обещаю, что буду хорошим. Я останусь тем ещё ублюдком. Но я твой ублюдок. И я больше никогда не отпущу тебя. Гермиона шепотом, с улыбкой сквозь слёзы: — Тогда поцелуй меня, Малфой. Пока нас никто не увидел. Он поцеловал её - медленно, глубоко, с такой нежностью, которой от него никто никогда не видел. А потом тихо добавил ей в губы. Драко: — Сегодня ночью приходи снова. Я ещё не закончил тебя учить… и любить.