Так жить нельзя

pov Шелест

      Путь до путевой станции в сущности ничем не отличался от всей предыдущей дороги: всё так же питались всем что найдём под ногами, пару раз нас чуть не съели — скукота в общем, только мы были нагружены так что еле ноги переставляли, в моём случае ногу, хотя и до этого шли далеко не быстро. Паучьи равнины… Не впечатляли, всё такая же пустыня, только растительности чуть больше. Ну и пауки целыми табунами ходят, но это мелочи жизни.       Чон, кажется, окончательно выздоровел — был бодрым, и даже как-то подобрел. Он продолжил моё обучение, причём с новой силой, практически вдалбливая в меня знания о болезнях, лечебных растениях, анатомии различных существ и много чего ещё. Рассказывал об этом всём он практически весь день и замолкал только когда мы скрывались от очередной угрозы — как бы Рука сейчас не рвалась в бой, мы просто не можем позволить себе сражения — на привалах он заставлял меня читать толстенные книги, читал я всё ещё не слишком уверенно, но уже значительно лучше, и даже начал наконец понимать смысл написанного. Рука на это иногда косилась, но ничего не говорила. В целом Доктор был гораздо более строгим и дотошным учителем, чем шечка. Учил он, к слову, не только чтению и медицине, а кажется вообще всему, кроме боя. Честно говоря мне было не очень интересно, но хочешь не хочешь, запоминал всё.       Весь путь до путевой станции у нас занял примерно девяносто дней.       Почти три месяца Чон не замолкал, что удивительно, учитывая его возраст, к концу пути мне казалось, что я знаю всё, но наставник всё говорил и говорил, что самое интересное, каждый раз что-то новое. Несколько раз он устраивал мне экзамены, когда он спрашивал, по моему, вообще всё что рассказывал. Когда я не мог ответить на какой-то вопрос, он не злился, лишь тяжело вздыхал и, кажется, становился грустнее, но вскоре становился таким же бодрым.             Доктор, кстати, всё-таки не только занимался моим обучением, но и читал те книги, что мы раздобыли, по крайней мере пытался. По его словам, язык, на котором они были написаны, отличался от нашего, хотя и отдельные конструкции были узнаваемы.       Итак, мы дошли на станции, я был здесь, ещё вместе с Рукой, тогда мне всё казалось слишком непонятным. В общем и целом поселение, кажется, за прошедшее время никак не поменялось. А сколько прошло кстати? Год? Наверное около того. Слишком многое произошло за этот год, пожалуй больше, чем за всю прошедшую до этого жизнь. Хотя можно ли было это назвать жизнью? Можно ли называть жизнью бесконечное служение кому-то без цели, просто потому что приказали?.. — Дошли всё-таки… — взял слово Чон. — Конечно! Иначе и быть не могло! — подхватила сразу Рука. — Мне бы твою уверенность, могли и помереть несколько раз. — Ха! Я бы скорее сдохла от твоих нудных уроков. Шелест, как ты всё это выдерживаешь? — Нормально. — а большего мне в голову и не пришло. — Ты как всегда многословен. - … — Ладно, молодёжь, хватит лясы точить, время того, для чего мы сюда шли. — Ага, погнали сбагрим уже весь хабар, а то таскаемся с ним по всей пустыне, как маяк для всякой шушеры.       Прибыли мы, к слову, на станцию в середине дня, и сразу пошли в инженерный магазин, в баре нам явно делать нечего. — Приветствую, добрый человек. — переговоры как обычно вёл Чон, я же и Рука стояли у него за спиной. — И вам хорошего дня. — с подозрением протянул владелец заведения. — Мы, — Доктор указал на нас — к вам по оч-чень важному дела, на круглую сумму — последние слова он произнёс тихо, заговорщически. — Хммммм, и почему же вы решили обратится ко мне по данному вопросу? — тихо, в таком же тоне проговорил торгаш протирая руки. — По сугубо объективной причине. — Что же, идите за мной, — пригласил торговец рукой указывая куда идти.       Прошли мы в довольно небольшую комнату, вдоль стен стояли сундуки, а главное массивный сейф, по углам стояла охрана. — Итак, могу ли я узнать конкретно, что именно привело вас, — он бегло осмотрел нас, его взгляд задерживался на заплатках на нашем потрёпанном снаряжении и, особенно, на моей ноге, верней её отсутствии — ко мне? — А вот это — наставник подал знак Руке и вместе с ней он выставил на показ нашу многочисленную добычу. У барыги заблестели глаза, и он потянул руки к нашему добру. — э, нееет, уважаемые, это на продажу, сколько дадите за всё? — Конечно-конечно — его лицо стало похоже на крысиную морду — но нужно время, чтобы всё оценить. — Сколько? — в голосе Чона была сталь. — Ааа… нуууу… ээээ… Приходите через два часа! — воскликнул он — Да мы тут посидим, хорошо? — весело, с издёвкой проговорил Доктор, лицо его собеседника омрачилось, но возражать он не стал.       Следующие несколько часов были наверное самыми скучными и невыносимыми за последнее время — мы просто сидели несколько часов, абсолютно без дела, изредка поглядывая на торговца, но это я и Рука, а вот Чон бдел над спекулянтом, он же потел, с восторгом, и даже какой-то нежностью перебирал всё что мы нашли, особенно книги, он осматривал каждую с таким трепетом и дрожью в руках, что казалось, будто его сейчас удар хватит. Рука смотрела на это с нескрываемым презрением и разве что не плевалась. Я же просто наблюдал — люди интересные существа, а вот общаться с ними и видеть их вот так, не в качестве противника, а собеседника, доводится не часто. Чону, кажется, было абсолютно на него плевать — его интересовали только деньги.       Итак, лавочник закончил осматривать и оценивать каждый товар. — Дам за всё… — его лицо изменилось, окрысилось (хотя куда больше?) в глазах появилась жадность — пятьдесят тысяч. — Ниху… — Рука не сдерживалась, но Чон жестом остановил её. — Сто двадцать — Доктор посмотрел ему в глаза, их взгляды встретились и торговец несколько стушевался, но его взгляд всё ещё оставался твёрдым. — Шестьдесят… — Сто двадцать. — Да вы меня разорите! — он возмутился. — Сто двадцать. — Не тебе не мне, восемьдесят!       Чон на секунду задумался. — Сто пять! — Побойся Бога! — Сто пять, или уходу, есть ещё кому продать. — Ммммм… — Пойдёмте отсюда — обратился Чон к нам и пошёл к товарам чтобы начать паковать их обратно. — Нарко с тобой! Девяносто! — лицо торгаша исказила гримаса обиды. — По рукам! — Доктор широко улыбнулся.       Они пожали руки, после чего крысюк достал из сейфа связку монет, номиналом, судя по виду, в пять тысяч кат каждая, отсчитал нужно количество и передал Чону, тот их пересчитал, удовлетворённо кивнул, и наконец мы вышли из душного магазина. На улице вечерело…