Любопытный валет.

В коридоре щёлкнул замок. Это был не тот звук, который обычно пугал клонов. Не взрыв. Не крик. Не падение чего-то тяжёлого. Самый обычный, будничный, скучный звук — поворачивается ключ в дверном замке. И всё равно все замерли. Гостиная сияла чистотой. После вчерашнего погрома пришлось отмывать всё — пол, стены, потолок, мебель, самих себя. Краска, к счастью, оказалась водорастворимой (Вару ненавидел сложную уборку, поэтому выбрал «зло с лёгкими последствиями»). К утру от зелёного вторжения не осталось и следа. Диван снова был серым. Стены — бежевыми. Даже запах краски выветрился. Сейчас почти все сидели на своих местах, как ни в чём не бывало. Ромео сушил волосы полотенцем и делал вид, что ничего не произошло. Феликс рядом с ним листал книгу, хотя держал её вверх ногами. Пик пил чай — абсолютно спокойно. Куромаку дремал, притворяясь, что не проснулся от звука ключа. Данте сидел в углу и смотрел в стену. Вару стоял у окна, скрестив руки на груди. Зелёные очки блестели в солнечном свете. Габриэль замер у него за спиной — не висел на плече, а именно замер, как зверёк, почуявший опасность. Зонтик вообще спрятался за кресло и оттуда выглядывал одним глазом. Дверь открылась. На пороге стоял Фёдор. Чёрный Джокер. Высокий, худой, в длинном чёрном пальто и привычной шапке. Под глазами — тени, на лице — лёгкая усталость человека, который только что разгромил очередной заговор и теперь мечтает только о чае и тишине. Он вошёл, повесил пальто на крючок, снял ботинки. Остановился. Посмотрел на гостиную. Ничего подозрительного. Все на месте. Все целы. Даже относительно трезвы. Но Фёдор знал — тишина в этом доме никогда не бывает хорошим знаком. — Привет, — сказал он спокойным, немного усталым голосом. — Я вернулся. — Добро пожаловать домой! — радостно выпалил Габриэль и тут же спрятался за Вару обратно. Фёдор медленно перевёл взгляд с одного клона на другого. На Ромео, который при виде Фёдора резко выпрямился и сделал вид, что полотенце — это очень важный и нужный аксессуар. На Феликса, который быстро перевернул книгу правильно, покраснел и уткнулся в неё носом. На Данте, который не шелохнулся — ну, с него и так ничего не возьмёшь. На Куромаку, который продолжал делать вид, что спит, хотя пять секунд назад у него не было подушки. На Пика — единственного, кто выглядел совершенно естественно. — Что случилось? — спросил Фёдор. — Ничего, — хором ответили Ромео, Феликс и Габриэль. Пик промолчал. Данте не шевельнулся. Фёдор поднял бровь. Потом посмотрел на Вару. Вару смотрел на него в ответ через свои вечные зелёные очки. Лицо — каменное. Ни тени эмоции. — Вару, — позвал Фёдор. — М, — ответил Вару. — Я чувствую запах краски. Вару молчал. — Зелёной краски, — добавил Фёдор. В гостиной стало очень тихо. Настолько тихо, что слышно было, как за стеной капает вода из недозакрытого крана. Габриэль медленно сполз по спине Вару вниз, стараясь стать как можно менее заметным. — Краски? — переспросил Ромео с наигранным удивлением. — Какой краски? Никакой краски не было. Ты, наверное, устал на работе. — Я не устал, — ровно сказал Фёдор. — И нос у меня не заложен. Он перевёл взгляд на ведро, которое кто-то забыл убрать — маленькое, пластиковое, с остатками зелёного на дне. Стояло в углу, прикрытое чьей-то футболкой. Феликс проследил за его взглядом и издал писклявый звук. — Это не то, что вы подумали! — выпалил он. — Это… это… мы цветы поливали! — Какие цветы? — спросил Фёдор. — Которые… которые… умерли! Да! Мы их поливали зелёнкой, чтобы они выросли заново! Фёдор посмотрел на Феликса долгим, очень долгим взглядом. Феликс съёжился и закрыл лицо книгой. Фёдор перевёл глаза на Вару. Вару не отвёл взгляда. Тишина затянулась. — Если вы залили краской мою квартиру, — сказал Фёдор всё так же спокойно, — я хочу знать об этом сейчас. — Не заливали, — сказал Вару. — Совсем? — уточнил Фёдор. — Совсем, — подтвердил Вару. Фёдор посмотрел на него. Потом медленно обошёл гостиную, заглянул под диван, за шторы, на потолок. Чисто. Абсолютно чисто. Ни пятна. — И всё же я чувствую запах, — пробормотал Фёдор. Он остановился напротив Габриэля, который всё ещё пытался слиться с полом. — Габриэль. — Я ничего не знаю! — выпалил Габриэль, не поднимая головы. — Я не спрашивал, знаешь ли ты что-то. Я спросил: вы красили стены? — Нет. — Пол? — Нет. — Потолок? — Нет! — Диван? Габриэль замер. Фёдор ждал. — Диван… — Габриэль сглотнул. — Диван был… не при чём. Ромео зажмурился. Феликс пискнул громче. Куромаку наконец открыл глаза и вздохнул с обречённостью человека, который знал, что это произойдёт. Фёдор выпрямился. — Я так понял, что следов нет только потому, что вы всё отмыли? — спросил он без единой эмоции. Габриэль открыл рот, закрыл, потом ткнул пальцем в Вару. — Это он! Он придумал! Он нёс вёдра! Я просто помогал! Вару дёрнул уголком губ, снял Габриэля с пола за шиворот и поставил рядом с собой. — Я, — сказал Вару коротко. — Всё сам. Фёдор посмотрел на него долгим, тяжёлым взглядом. Вару не моргнул. — И что ты сделал? — спросил Фёдор. — Облил всех краской, — без запинки ответил Вару. — Кроме Габриэля и Зонтика. Зонтик стоял в стороне. Габриэль помогал по моей просьбе. Вся вина на мне. Габриэль дёрнулся было возразить — типа «я не подставлю тебя, Вару!» — но Вару молча придавил его пяткой ноги. Габриэль пикнул и заткнулся. Фёдор перевёл взгляд с одного на другого. Потом медленно выдохнул. — Вы уже отмыли? — спросил он. — Да, — хором ответили все. — Краска не оставила следов? — Нет, — снова хором. — Ничего не сломано? — Нет. Фёдор постоял молча. Потом прошёл на кухню, налил себе чаю, вернулся, сел в кресло и откинулся на спинку. Все замерли в ожидании приговора. — Ладно, — сказал Фёдор и сделал глоток. — Если всё чисто и ничего не сломано — то и ладно. Габриэль выдохнул так громко, что подпрыгнул чай в чашке у Пика. — НО, — добавил Фёдор, и Габриэль снова замер. — В следующий раз, когда я ухожу на работу, вы сидите смирно. Играйте в карты. Смотрите телевизор. Дышите ровно. Без зелёной краски. Без розыгрышей. Без эксцессов. Поняли? — Да, Фёдор, — пробормотал Ромео. — Да, — кивнул Феликс. — М, — сказал Вару. — Угу, — пискнул Габриэль. Фёдор посмотрел на Зонтика, который всё ещё выглядывал из-за кресла. — А ты что скажешь? — спросил Фёдор. — Я… я вообще спал! — выпалил Зонтик. — Я ничего не видел, не слышал и не участвовал! Фёдор медленно кивнул. — Молодец, — сказал он. — Хотя бы один адекватный человек в этом доме. Зонтик покраснел и снова спрятался. Фёдор допил чай, поставил чашку на стол и закрыл глаза. — Убейте меня, — сказал он устало. — Убейте кто-нибудь. Но только тихо. Габриэль хихикнул — и тут же получил от Вару лёгкий подзатыльник. — Тихо, — сказал Вару. — Я и так тихо! — возмутился Габриэль. Фёдор не открывая глаз, просто поднял руку — и все замолчали. В гостиной наконец воцарилась та самая тишина, которую Чёрный Джокер мечтал увидеть с порога. Не прошло и пяти секунд, как Габриэль зашептал: — Вару, а когда он уснёт, мы снова… — Нет, — отрезал Вару. — Но… — Сказал нет. Габриэль надулся и полез на подоконник. Фёдор вздохнул и подумал, что, возможно, стоит начать искать отдельную квартиру. Но потом открыл глаза, посмотрел на этих идиотов — на Ромео, который тайком показывал Феликсу кулак, на Габриэля, который строил рожицы Вару, на Зонтика, который наконец-то выполз из-за кресла, — и понял, что не сможет. Слишком привык. Слишком тепло. Даже после зелёной краски. — Ладно, — сказал Фёдор во второй раз за вечер. — Живите. Но в следующий раз хотя бы предупреждайте. — Обязательно! — радостно кивнул Габриэль. Вару промолчал, но уголки его губ чуть-чуть приподнялись. Это считалось согласием.