Все хорошо

Глядя в эти глаза цвета сочной зеленой травы, Кастиэль испытывал смесь какой-то непонятной горечи и отчуждения. Мистер Винчестер радушно улыбался, а такую, именно такую фальшивую улыбочку чаще всего хотелось стереть с лица одним точным ударом. Но сдержался тогда, сдержится и сейчас. Они случайно пересеклись возле цветочного магазина. Мистер Винчестер при полном параде выглядел просто великолепно, словно только сошел с обложки модного глянцевого журнала. Костюмы всегда были под стать его светлому лику. На нем же самом плащ со школьных времен да затертые до дыр джинсы. Рядом с мистером Винчестером красавица жена в маленьком черном платье, подчеркивающим все прелести ладной фигуры, в когда-то родной ему Импале в смартфоне зависал сын, а Кастиэль утром проводил очередного довольного клиента. – Рад тебя видеть, Новак, – приветственно обратился Дин. – Ага, я тоже, – сухо отозвался Кастиэль. Давненько Дин не бывал в Лоуренсе. А ведь когда-то это был его отчий дом. Здесь Винчестер родился, здесь же трудился в местной школе, здесь познакомился с Лизой. Но на скромный заработок учителя семью особо не прокормишь, посему пришлось поменять профессию, а вслед за ней и город. И все ж таки здесь оставались родители – сегодня он вместе с женой и приемным сыном были званы в гости на празднование юбилея отца. – Надо же, как время быстро летит… Вроде только-только выпускной класс… – Угу, пять лет. Кастиэль достал из кармана тонкую пачку сигарет, выверенным движением руки прикурил, прикрывая огонек ладонью. Дин, не скрывая удивления, посмотрел в упор на него. Да уж, сигарета в тонких пальцах никак не вязалась с образом очаровательного мальчика. Впрочем, наверное, ему уже пора позабыть того Кастиэля Новака да перестать сравнивать. Они общались тогда в общей сложности полгода, – а с тех пор минуло столько лет. Сейчас правильнее считать Каса чужим, а не тем, кого когда-то знал в прошлом. И все же Касу на удивление дико шла сигарета. То, как Кас обхватывал изящными пальчиками фильтр, как слегка размыкал пухлые губы, делая затяжку, прикрыв глаза, – сексуально. Кастиэль, заметив томный взор изумрудов, изогнул бровь и усмехнулся уголком губ, будто точно осознал, о чем только что подумал мистер Винчестер. По коже Дина побежала волна мурашек, сглотнув, возбужденно сказал: – Все еще учишься? Или уже работаешь? – Работаю. Тут. За углом. Кастиэль широко улыбнулся, выпуская сизый дым в сторону пустой улицы. Дин растерянно моргнул, – он до сих пор прекрасно помнил, что конкретно находилось «за углом». – Как?.. Как такое вообще могло произойти?! Новак беспечно махнул рукой. – Все хорошо. Я нравлюсь начальству. От дома близко. Доход напрямую завит сугубо от моего желания да мастерства. Тихий, не от мира сего паренек. Кастиэль Новак никогда не пытался быть как все. Не пил, не курил, не кололся, в никаких компаниях не состоял, на вечеринки также не хаживал, учился, лишь если сие было ему искренне интересно, а не заради Лиги Плюща и влюбился не в девочку или мальчика-сверстника, а в своего учителя, взрослого, пропахшего моторным маслом из автомастерской Джона Винчестера. Дин тогда просто-напросто лишился рассудка. Сна. Винчестер и сам не заметил, как его любопытство к необычному мальчику переросло в привязанность, а после в нечто большее. Невзначай подсовывал Касу задачки, которые точно могли паренька заинтересовать, звал с собой кататься и чинить машину, вел с ним бесконечные беседы обо всем и ни о чем, не жалея собственного времени. В выпускной год их невзрачная школа могла не только гордиться, но и вовсю хвастаться своим учеником, – с радостью брали в любой университет страны. И Дин был уверен, что Каса ждет блестящее будущее, а уж никак не… От окончательного "грехопадения" Винчестера удержала мысль о моральной составляющей. Ученик и учитель – абсолютное табу. Хотя хотелось, очень сильно хотелось взять, чего уж там скрывать. Однако стоило лишь чутка подождать, подождать до совершеннолетия, кое и должно было снять все запреты и ограничения. И нежно целуя Каса в губы, он пообещал. А потом… Потом на родительском собрании Винчестер познакомился со взъерошенным и слегка чудаковатым Чаком, который вовсю его благодарил за то, что вытащил Каса из скорлупы, сделал более открытым и целеустремленным; который напомнил ему, что совершеннолетие совершенно ничего не изменит. Они любимые дети, отрада и надежда своих родителей. О каком будущем для них те мечтали?.. Наверняка о таком, где семья и дети!.. Мэри с Джоном постоянно талдычили ему, что пора, пора уже, как и Сэмми завести жену да ребенка. А Бобби с Карен так вообще регулярно сватали симпатичных барышень. Готов ли Дин самолично осложнить, а возможно и испортить жизнь стольким хорошим людям, погубить их надежды?! У Каса впереди Бостон, студенческие вечеринки, девчонки. Нормальная жизнь. В тот самый вечер он купил охапку красных роз и впервые позвал на свидание Лизу. Она была одинока и в активном поиске того, кто подарит ей нормальную жизнь без проблем и забот. – А вы как сами, мистер Винчестер? – тактично вопросил Кастиэль, вырывая Дина из воспоминаний прошлого. Ответ был Новаку не интересен. Просто хорошее воспитание обязывало проявить вежливость. – Тоже все хорошо, – тихо отозвался Дин. На плечах несся груз из жены, ребенка. За плечами – непрожитая жизнь. Винчестер принял тогда решение не только за себя, но и за Каса. Уехал не из-за работы. Попросту сбежал, желая не навредить. Себе и ему. И стал ли от этого теперь кто-то из них счастливее?.. Счастливее нет. Но по-своему у них все хорошо!.. Повисшая пауза была неловкой, в течении которой никто из них даже не шелохнулся. Затушив скуренную почти до фильтра сигарету, Кастиэль таки поспешил поскорее распрощаться. Почтительно кивнул женщине и, кинув прощальный взгляд на Дина, прошел мимо них, свернув за угол. Пять лет назад мистер Винчестер не сдержал обещания. И Кастиэль это принял. Без криков, без слез и без пожелания смерти. По-взрослому. Кастиэля ломало в самом начале, а затем отпустило. Дину были важны устои, ему важен был Дин. Шанс для них двоих. На бесчисленное количество расставаний, встреч, драк и бурных примирений. Кастиэль научился жить без него. Работа – дом. Дом – работа, вот и вся его жизнь. Но именно работа по-своему спасла – помогла снова не стать островом. Нет, Новак по-прежнему был совершенно одиноким мужчиной, но уже не был один. Перед глазами ярко горела неоновая вывеска борделя Кроули, сделав глубокий вдох, Кастиэль толкнул дверь.