Фасад

      Официальные формулировки и бесконечные отчеты всю неделю плавили мозг представителям четырёх наций не хуже магии огня. Но стоило последней печати лечь на свиток, как строгий протокол рассыпался. Дипломатическая встреча успешно завершилась. Дворец Огня мгновенно утонул в красках Фестиваля Огненных Лилий. Для старых друзей это празднество несло двойной смысл: все спешили поздравить Сокку с должностью председателя Совета Объединенной Республики и с рождением его долгожданного первенца, Баатара. Сияющая Катара поднимала за него кубок, Тоф шумно спорила с чиновниками, а Аанг тепло улыбался, глядя на друзей. Суюки, сидевшая рядом с мужем, выглядела уставшей, но её глаза светились тихим счастьем. Лорд Огня Зуко восседал во главе стола — монументальный, сдержанный, в тяжелой парадной одежде. Рядом с ним, как и полагалось по протоколу, находилась Мэй, чей проницательный взгляд лениво скользил по гостям. Пятилетняя Изуми в нарядном алом платьице крутилась около Суюки, с интересом рассматривая смуглого младенца. Когда солнце начало клониться к горизонту, праздничный приём начал подходить к концу. Почувствовав усталость, Суюки вместе с сыном направилась гостевые покои. А за ней постепенно стали расходиться и остальные гости. Вскоре зал опустел.       — Председатель О. Р., задержитесь, — прозвучал голос Зуко, ещё не остывший от формальностей.       Тяжёлые двери банкетного зала сомкнулись с глухим стуком, отсекая последние звуки удаляющихся шагов. Зуко ушёл вглубь помещения, Сокка последовал за ним. Лорд Огня стоял у высокого окна спиной к гостю. Сквозь стекло пробивались янтарные лучи заходящего солнца, окрашивая багровую ткань его парадных одежд в цвет запекшейся крови. Плечи Зуко были напряжены. Когда он повернулся, в его золотых глазах плескалось море невысказанного. Лицо Сокки тут же озарила та самая ухмылка — дерзкая, только для них двоих. На низком столе ждали фрукты, два серебряных кубка и кувшин с крепким рисовым вином. Первые глотки они делали в полном молчании, смывая с губ пыль тяжелых переговоров и шумной встречи. Следующий час они провели, говоря о границах, торговых путях и тяготах управления. Но с каждым выпитым кубком официальный тон таял. Дружеские шлепки по плечу сменились интимными, затяжными касаниями. Зуко не сводил с любовника потяжелевшего взгляда и заметил, что он всё чаще оглядывается на темнеющее за окном небо.       — Что-то не так? — прищурился Лорд Огня.       — Да, мне нужно отлучиться, — Сокка отставил кубок, пряча взгляд, — я обещал Суюки уложить Баатара. Малыш плохо засыпает без меня…       На лице Зуко отразилось искреннее недоумение, мгновенно сменившееся раздражением:       — Но ведь это женская забота! Мужчины не должны беспокоиться о таких мелочах, Сокка!       — Я быстро, — тот резко поднялся, но Лорд Огня с молниеносной ловкостью перехватил его за запястье.       Раздражение внутри него сгорело, уступив место жгучей, удушливой ревности. Он ревновал его к жене, к сыну, к той правильной, одобряемой обществом роли, которую Сокка играл за пределами этих стен. Роли, которую сам Зуко с таким трудом пытался выдавливать из себя рядом с Мэй и маленькой Изуми.       — Мы не виделись год, Сокка… Я больше не могу, — глухо выдохнул он.       Свободные пальцы Лорда Огня мертвой хваткой вцепились в ткань на груди любовника. И прежде, чем он успел возразить, резко притянул его к себе, отчаянно и грубо впиваясь в губы. В этом поцелуе был вкус их тайной, никогда не гаснущей связи — горькой, как дым, и сладкой, как запретный плод. Сокка шумно выдохнул, сдаваясь. Его пальцы зарылись в длинные чёрные волосы Зуко, срывая заколку и требуя большего. Горячие ладони Лорда Огня потянулись к собственному поясу, избавляясь от мешающих, тяжёлых слоев шёлка. Полностью освободив их тела от одежды, Зуко толкнул Сокку на широкое ложе, застеленное тёмным покрывалом. Тот рухнул без сопротивления. Откинув голову на подушки, Сокка смотрел на него снизу вверх. В его потемневших голубых глазах блестели вызов, хмель и покорное ожидание.

***

      За высокими витражными окнами уже раскинулось звёздное небо. Комнату заполнял пронзительный, надрывный детский плач. Суюки, бледная, с тёмными кругами под глазами, битый час наворачивала круги по ковру. Её распущенные волосы прилипли к влажной от пота шее. Два часа. Два часа укачиваний, колыбельных песен и бессильных уговоров! Голова ныла от тупой боли, а послеродовые гормоны, эти безжалостные предатели, превращали накопленную усталость в глухую ярость.       — Засни же, пожалуйста, — голос женщины сорвался на шёпот, граничащий с истерикой, — папа скоро придёт…       В какой-то момент веки малыша прикрылись, предвещая долгожданный покой. Воительница осторожно, едва дыша, уложила его в колыбель. Но стоило ей отойти на шаг, как Баатар снова широко открыл глаза и заполнил комнату новым оглушительным воплем. Поток грудного молока, внезапно просочился сквозь ткань платья. Терпение лопнуло окончательно.       — Вот же чëрт! Только с ним… только с ним он засыпает! — прошипела женщина.       Она подхватила сына, завернула в одеяло и вышла в прохладный коридор. Ноги сами понесли её в сторону зала. Она не была сильно удивлена отсутствием мужа. Сокка и Зуко при каждой встрече «завершали дела» за кубком вина. Ярость, подпитанная изнеможением, придавала её шагу опасную решимость. Она миновала пустой зал, готовая заглянуть в смежную комнату отдыха. Дверь отворилась с едва слышным скрипом, и Суюки замерла на месте. Драгоценный Баатар едва не выскользнул из её ослабших рук. Суюки видела то, чего никогда, даже в кошмарах, не могла себе вообразить: её Сокка, её муж, её единственная любовь, лежал на темном шёлке под Зуко и явно наслаждался процессом! В диком, слепом порыве она с силой захлопнула дверь. Но пьяные мужчины, полностью поглощённые своим многолетним грехом, даже не обратили внимания.       — Что… что за?.. — шептала Суюки, пятясь назад, вглубь темноты, — этого не может быть…       Её спина больно ударилась о стену. Воздух с трудом вырвался из лёгких, перед глазами всё поплыло. Внезапно перед ней возникла знакомая фигура. Ровная, как всегда, без тени эмоций на бледном лице. Мэй. Жена Лорда Огня.       — Дай мне ребёнка, ты сейчас уронишь его, — прозвучал её монотонный голос.       Передавая сына в чужие руки, Суюки почувствовала, как последние остатки сил покидают её тело. А затем, не в силах сдержать рвущийся наружу безумный крик, она отчаянно выпалила:       — Он… он изменяет мне! Сокка! Прямо сейчас! Там!       — Идём, — та словно специально проигнорировала её истерику и развернулась к выходу.       Шаги Мэй были быстрыми и чёткими. Суюки едва успевала за ней. Задыхаясь от быстрого шага и слез, она пыталась вытолкнуть из себя хоть какие-то слова — обрывки вопросов, проклятий, беспомощной мольбы. Но жена Лорда Огня продолжала молчать, уводя её прочь.       Они быстро миновали коридоры и оказались на месте. Мэй бережно укачивала кричащего ребёнка. Прижимая его к груди она, почти шёпотом, затянула — старинную колыбельную Нации Огня, незнакомую Суюки. Баатар, до этого заливавшийся истошным плачем, постепенно затих. Лишь лёгкое подрагивание крошечных плечиков, да редкие всхлипы теперь напоминали о недавней истерике. Убедившись, что младенец крепко спит, жена Лорда Огня осторожно опустила его в колыбель. А затем, мягко сжав ладонь судорожно дышащей воительницы, вывела её на балкон — подышать.       Свежий ночной воздух резко ударил в лицо, но облегчения не принес. Суюки до боли в пальцах вцепилась в каменный парапет, безуспешно пытаясь унять дрожь. На лице стоявшей рядом Мэй не было ни тени отчаяния, ни проблеска боли в глазах. Только тихая, пугающая, почти отрешённая сила. Суюки задыхалась от недоумения: как? Как можно оставаться такой спокойной, когда весь мир вокруг рушится?!       — Мэй, да что же ты молчишь?! — воскликнула она, брызжа слезами и срываясь на хрип, — они делают это прямо сейчас! Они трахаются! Твой муж берёт моего мужа! Ты слышишь меня?!       Взгляд брюнетки оставался абсолютно невозмутимым. Она даже не моргнула.       — Мне давно это известно.       — Что?.. Ты… знала?! — воительница вздрогнула, словно от физического удара, — и ты ничего не сделала? Просто позволила этому… происходить?!       Женщина в алых одеждах лишь равнодушно пожала плечами. На её бледном лице по-прежнему не отразилось ни единой эмоции:       — Почему я должна была что-то делать? Мой брак с Зуко — всего лишь политический союз. Для него я не более чем близкий друг и мать его дочери Изуми. Он давно посвятил меня в это. Я не могу ожидать от него большего, чем он способен мне дать.       — П… получается, Сокка не любит меня? И никогда не любил… — голос воительницы сорвался на беспомощный, едва слышный шёпот.       — Эй, я этого не говорила! Я понятия не имею какие между вами отношения. И не сравнивай наши ситуации. Зуко никогда не клялся мне в любви, потому и не побоялся признаться. Не я, так другая женщина была бы сейчас на моём месте.       Суюки слушала еë, а в мыслях одна за другой проносились картины из прошлого. До этой страшной правды она считала себя самой счастливой женщиной в мире! Перед глазами возник образ пятнадцатилетнего Сокки. Тогда он ещё не был ни героем войны, ни Председателем Совета, а просто нескладным парнем с бумерангом. С той самой минуты, как она взялась обучать его на острове Киоши, то уже не могла забыть сияющих голубых глаз. А после его отчаянного прихода в тюрьму Кипящей Скалы поняла: это не просто девичья влюбленность. Это любовь!       После победы над Озаем они первые из команды сыграли свадьбу. Она до сих пор помнит сладкий запах цветов, прохладный шёлк своего нежно-розового платья и то, как смотрел на неё Сокка. В его взгляде было столько искреннего обожания, что у неё кружилась голова. В тот день он пообещал быть её защитой и опорой до самого конца. И он доказывал это каждый день. В трогательных знаках внимания, в тихой повседневной заботе, в их страстной, бурной близости по ночам.       Позже они переехали в Республиканский Город, основанный Зуко и Аангом. В новом, огромном мире появились и новые страхи. Суюки отчетливо помнила, как Сокка крепко держал её за руку в шумной толпе незнакомцев, успокаивая одним своим присутствием. Когда они впервые остались одни в своей первой пустой квартире, он не жаловался на трудности. Сокка просто обнял её со спины, уткнулся носом в шею и прошептал: «Мы справимся, Суюки. Я всегда буду рядом».       И он держал слово. Упорно, кирпичик за кирпичиком, строил их общее будущее. Благодаря его лидерским качествам, острому стратегическому мышлению и невероятному упорству, спустя годы он занял пост Председателя Совета Объединенной Республики. Мир наконец оценил его таланты по достоинству.       Они мечтали о ребенке сразу после свадьбы, но из-за проблем со здоровьем она долго не могла забеременеть. Это стало для них самым тяжелым испытанием. Сокка лично искал для неё редчайшие целебные травы, возил к лучшим лекарям Страны Огня и Царства Земли. Даже Катара разводила руками. Когда же наступила долгожданная беременность, оба не могли поверить своему счастью. К вечеру от подрастающего живота у неё страшно гудели ноги и ломило спину. Сокка, не говоря ни слова, усаживал её поудобнее на подушки и часами массировал своими сильными, теплыми руками, пока она окончательно не засыпала. Он читал ей вслух книги, сидел рядом ночами, когда её мучила изнуряющая тошнота, бережно гладил по распущенным волосам и без конца повторял, что она — самая прекрасная женщина на свете. Он взял на себя весь домашний труд, не отходя от неё ни на шаг.       Роды проходили под строгим контролем Катары. И все эти мучительные часы муж был рядом. Он держал её за руку, когда схватки становились невыносимыми, помогал сосредоточиться на дыхании, принять нужную позу, бережно обтирал лицо прохладной водой и менял простыни. Он не боялся ни вида крови, ни её отчаянных, рвущих горло криков. Когда Баатар наконец появился на свет, Сокка был вне себя от счастья. Едва взглянув на крошечного сына, он с гордостью заявил, что малыш, даже будучи немагом, вырастет настолько сильным и изобретательным, что превзойдет их обоих. Он брал сына на руки с такой трепетной нежностью, которой просто не ожидаешь от воина. Сокка просыпался по ночам, кормил сцеженным молоком и менял пелёнки, делая всё, чтобы она могла поспать лишний час. И всё это — несмотря на то, что каждое утро его ждала нелёгкая работа в Совете       Все эти воспоминания, теперь казались Суюки чужими. Словно они принадлежали какой-то другой женщине. Она не понимала, как человек, способный на такую всепоглощающую нежность к ней, мог годами делить постель с Лордом Огня?! На фоне той преданности даже Аанг с его обожанием Катары всегда казался немного сухим и отстранённым. Израненный разум безжалостно, до мельчайших деталей воскресил сцену измены, свидетельницей которой она стала всего четверть часа назад. Там, в полумраке, по спине Зуко стекал пот, очерчивая каждый его шрам. Под ним, на раскиданных подушках из темного шёлка, лежал её муж. Лорд Огня лихорадочно целовал его, и Сокка — её Сокка, отвечал на эти поцелуи с голодной, пьяной яростью. Пальцы Зуко впивались в его смуглые бёдра. Сокка стонал. Тени на стене сливались и расходились, в точности повторяя ритм их грехопадения.       Знала ли Катара? Вряд ли. Если бы ей открылась эта правда, она бы утопила собственного брата в первом же водоеме или, как минимум, устроила обоим любовникам страшный разнос. Но что… что вообще могло их объединять?! Женщина судорожно искала ответы в своей голове. Оба — старшие сыновья, обреченные всю жизнь доказывать миру свою ценность. Оба рано потеряли матерей и долгие годы несли вину за это. У обоих младшие, куда более одаренные сестры. На плечах одного — тяжелое бремя короны, на плечах другого — бремя ожиданий целого племени. Наконец, оба превыше всего ценили дисциплину и холодную сталь меча. В тот период, когда Суюки служила личным телохранителем Зуко, она не раз заставала их вдвоём на тренировочной площадке дворца. И все же во время редких визитов мужа она ни разу не замечала ничего, что могло бы вызвать хоть каплю подозрения! Сокка всегда проводил основное время только с ней. Как можно было быть такой слепой?! Но тут в памяти всплыла главная зацепка, которая разом перевернула всё. Сокка никогда не называл Зуко своим другом! Он всегда говорил иначе: «Дорогой мне человек». И Лорд Огня отзывался о нём точно так же.       — Ты мудрая женщина, Мэй, — наконец произнесла воительница, безуспешно пытаясь унять дрожь в голосе, — но я точно не такая… Я не смогу делать вид, что ничего не происходит! Я хочу пойти туда и устроить им разнос прямо сейчас! Чтобы… Чтобы все узнали об этом!       — И чего ты этим добьешься, милая? В первую очередь ты унизишь — себя. Их грязь когда-нибудь и без тебя выйдет наружу. Вопрос времени. Советую поговорить с ним наедине, но не опускаться до публичного скандала.       Эти слова — леденящие, жесткие и абсолютно правдивые — попали точно в цель. Заметив, как у Суюки подкосились ноги, Мэй осторожно подхватила её, усадила на мягкий диван и опустилась рядом. Воительница уткнулась лицом в её плечо. Та не оттолкнула. Её бледная ладонь начала медленно, убаюкивающе поглаживать короткие растрепанные волосы.       Суюки сквозь пелену слëз смотрела в звёздное небо, где медленно пролетали алые праздничные фонари. В мыслях она уже представляла их скорое отплытие домой, назад в Республиканский Город. Впереди их ждал долгий, многодневный путь по воде. Там, на корабле, она обязательно поговорит с ним. Без криков, без упреков и без театральных сцен. Она просто посмотрит в его голубые глаза и задаст прямые вопросы. Это будет её козырем, в глаза лгать он не посмеет. Пугала лишь одна мысль. Ей придется либо принять эту грязную правду, либо уйти, навсегда забрав с собой Баатара. Но уйти гордо. Так, чтобы не бросить тень позора ни на его имя, ни на Лорда Огня. В глубине души Суюки лелеяла слабую надежду, что сможет обрести ту самую холодную, спасительную мудрость, которой обладает Мэй. А что будет дальше… покажет лишь время.