Дело о заколдованном коте

Кан Чжехи проснулась от звонка телефона. Она попыталась нашарить аппарат вслепую. Под рукой что-то зашуршало. Чжехи поморгала, попыталась поправить неудобно съехавшие очки и с изумлением обнаружила, что лежит головой на стопке бумаг — судя по всему, на недельном отчете. Да, неделя выдалась бешеная. Подготовка к поездке директора в Испанию, проект новой сети кофеен... Ох, кофе... Чжехи с вожделением посмотрела на кружку — осталось ли там еще хоть что-то? — но телефон продолжал звонить. Она тихонько вздохнула, протянула руку на звонок, не глядя смахнула в нужную сторону и поднесла телефон к уху. — Ассистент Кан слушает. — Ассистент Кан? — эхом отозвался низкий голос директора Хан, в котором явно слышались раздраженные нотки. — Куда вы пропали? Машина уже приехала, а вы так и не явились забрать Чжумина. — Кого? — озадаченно переспросила Чжехи. В трубке то ли вздохнули, то ли зашипели. — Я думала, что уж на вас-то могу положиться. Поднимайтесь ко мне. Немедленно. — И директор отключилась. Чжехи тупо смотрела на телефон, все еще исходящий короткими гудками, и никак не могла понять: она что, еще спит? Какой еще Чжумин? Она же не могла забыть... И тут она вспомнила. А, вспомнив, застонала и сжала виски пальцами. Директор Хан, отправляясь в командировку, нанимала для своего любимого кота лучших нянь. Но как-то так получалось, что няни эти не задерживались надолго, и в секретариате начинали пошучивать, что скоро Элизабет Хан переберет вообще всех котонянь, которые имеются в Сеуле. Однажды директор вошла в комнату именно в разгар такого обсуждения. Ребята умолкли как по команде. Младший секретарь Чон пролила кофе на новую блузку, стажер Ли пошел пятнами и чуть не грохнулся в обморок. А Элизабет Хан смерила замершую на месте Чжехи ледяным взглядом, будто хотела сказать: «Хорошенькие же разговоры вы допускаете на рабочем месте». Обсуждения затухли. Госпожа директор ни словом о них не обмолвилась. И Чжехи уже решила было, что буря миновала. Как оказалось, зря. — Надеюсь, вы не забыли о моем поручении, — холодно произнесла Элизабет Хан. Ее прозрачно-голубые глаза глядели на Чжехи не мигая. Та поклонилась. — Вовсе нет, госпожа директор. Прошу меня простить. Этого больше не повторится. Элизабет кивнула. — Надеюсь. Ну что ж... к делу. Она отошла в сторону, и Чжехи увидела огромную кошачью переноску, стоящую на столе. Ее эргономичная форма явно была тщательно продумана, а на черном, матово поблескивающем боку красовался вензель C&R. Она скорее напоминала сейф или карету — плотно закрытую, тщательно охраняемую карету. Из-за металлических прутьев блеснул чей-то глаз. — Спокойно, Чжумин, — негромко сказала Элизабет и обратилась к Чжехи: — Пока я буду в Испании, оставляю его под вашу ответственность. Не забудьте, что завтра у него назначена встреча с разработчиками нашего нового корма. Все инструкции в этом конверте, — она протянула Чжехи длинный незапечатанный конверт. — Там же телефон его ветеринара — надеюсь, он вам не понадобится. Если по возвращении я останусь довольна его состоянием, вас ждет существенный бонус. Вам все ясно? Чжехи молча кивнула. Ей хотелось спросить: «А как я подниму это чудовище?» — но, похоже, промолчать было разумнее. — Прекрасно, — заключила Элизабет и подхватила со спинки стула свой белый плащ. — Тогда до встречи. Она обошла застывшую в дверях Чжехи так, словно та была вешалкой для одежды или кулером, и скрылась в коридоре. Вскоре цокот ее каблуков стих вдали. Чжехи осталась один на один с незапечатанным конвертом и запертым зверем. Она осторожно подошла к столу и сквозь прутья заглянула внутрь переноски. Там было темно; Чжехи видела только серо-белое массивное тело и два выпуклых зеленоватых глаза, настороженно изучающих ее. — Ну что ж, Чжумин, — пробормотала она. — Надеюсь, мы с тобой сработаемся. Как оказалось, ждать разумного поведения от кота было непростительной ошибкой. В такси он, к счастью, молчал. Когда Чжехи, отказавшись от помощи водителя, кое-как дотащила переноску до квартиры, с облегчением грохнула ее на пол и открыла дверцу, Чжумин даже носа оттуда не высунул. Только мрачно сверкал зелеными глазищами, будто спрашивая: «Ну и куда это ты меня привела?» От еды (Элизабет сама заказала корм и оплатила доставку) он отказался, от воды — тоже. Чжехи некоторое время стояла, молча разглядывая нахальное создание, потом махнула рукой и пошла в душ. А ночью началось. Чжехи разбудил какой-то шорох: спросонья она даже не поняла, что это такое. (Позже оказалось, что это Чжумин пытался поточить когти о ее любимый ковер.) Потом раздался возмущенный мяв. И, наконец, в ее поле зрения появился Чжумин: он уселся перед диваном, где спала Чжехи, прямо у нее под носом, и уставился ей в лицо. Его глаза жутковато мерцали, отражая свет городских огней. — Ну чего тебе? — шепотом спросила Чжехи. Чжумин презрительно фыркнул — во всяком случае, выглядело это именно так. А потом запрокинул голову и громко заорал — это тоже нельзя было назвать никаким иным словом. Он вопил так, будто был оскорблен до глубины души, обнаружив, что находится не в роскошных апартаментах Элизабет Хан, а в скромной съемной квартирке Чжехи, и что здесь с ним мало того что не нянчатся, так еще и понятия не имеют, как это делать. Чжехи накрыла голову подушкой. «Вот ведь...» В этот момент она искренне пожалела о том, что согласилась работать на Элизабет Хан. Успокоился он не скоро — раньше, чем в дверь начали стучать разъяренные соседи, но слишком поздно для того, чтобы Чжехи успела выспаться. Поэтому когда она, зевая, вышла из ванной и увидела Чжумина, беззастенчиво дрыхнущего поперек ее стола, ей ужасно захотелось как следует ему наподдать. Но она сдержалась. Она напомнила себе, что Элизабет Хан скоро вернется, и если она почует, что что-то не так с ее драгоценным котом, ей, Чжехи, можно будет начинать искать другую работу. А уж если ее вышвырнет Элизабет Хан, ей можно будет устроиться разве что уборщицей в магазинчик внизу, и то не факт. Поэтому утреннюю чашку кофе ей пришлось пить на диване, просматривая бумаги из незапечатанного конверта. Согласно им, встреча с госпожой Чхве, представлявшей компанию «Сладкая карусель», должна была состояться сегодня в полдень в одном из престижнейших ресторанов делового района. Чжехи мимолетно нахмурилась — она не могла припомнить никакой «Сладкой карусели» среди партнеров C&R, да и странно было, что фирма с таким названием производит кошачьи корма. Но вряд ли ее начальница ошиблась. Директора многомиллионных корпораций не ошибаются, особенно когда речь идет об их любимых питомцах, окруженных такой неусыпной заботой. Значит, пора собираться... и собрать Чжумина: если его стошнит на госпожу Чхве или он начнет орать в ее присутствии, со сделкой — и с работой — наверняка можно будет попрощаться. Вот только Чжехи не имела ни малейшего понятия, как заставить это своенравное животное сотрудничать. Она слышала, что есть специальные школы по дрессировке собак, но не знала, дрессируют ли там и кошек, а если и так — все равно обращаться к ним уже поздно. Оставалось положиться на удачу. — Здравствуйте, госпожа Кан, — ласково улыбнулась госпожа Чхве. — Здравствуйте, госпожа Чхве, — Чжехи отчаянно надеялась, что ее юбка не сбилась, а разноцветная (белая? серая? черная?) шерсть Чжумина не очень заметна на темно-сером пиджаке. Хорошо хоть прическа не рассыплется. Как будто Элизабет Хан знала, что делала, когда мягко предложила ей остричь волосы. Она бухнула переноску с Чжумином на диванчик и вежливо поклонилась. — Простите, что заставила вас ждать. — Ничего страшного! — весело пропела молодая женщина, сидящая рядом с госпожой Чхве. Ее длинные волосы отливали пурпуром, а темно-фиолетовая туника из тонкой ткани выгодно подчеркивала грудь. Чжехи даже растерялась: «Она что, на свидание собралась?» — Госпожа... — полувопросительно произнесла она. — Ой, да какая я госпожа! — та беззаботно махнула рукой. — Просто Сара. Госпожа Чхве — моя наставница, я ей всем обязана. — Ну что ты, Сара, — мягко отозвалась госпожа Чхве и продолжала, уже обращаясь к Чжехи: — Сара — директор «Сладкой карусели». Это с ней вы будете сегодня разговаривать. Я же здесь только в качестве поддержки. Чжехи растерялась: — Но ведь встреча назначена с вами... — Все верно, — кивнула госпожа Чхве. — Я старая знакомая председателя Хана. Поэтому и взяла на себя смелость познакомить их с Сарой. Думаю, ваше сотрудничество принесет богатые плоды. — Еще как! — закивала Сара. — Разве может быть иначе, когда за дело берешься ты, Глэм! — «Глэм»?.. Госпожа Чхве изящно взмахнула рукой: — Ах, это всего лишь мой сценический псевдоним. Я ведь актриса, знаете ли. Вы наверняка видели мою последнюю работу, «Желания, обращенные к тебе»? — Боюсь, что нет, — сказала Чжехи. — Я не слишком часто смотрю телевизор. Извините, боюсь, мне надо... — Ох, какой красавчик! — воскликнула Сара, заглушая ее слова. — Это ведь Чжумин, да? Ну какой же он лапочка! Иди сюда, Чжуминчик, иди к мамочке! — Тише, Сара, — все с той же ласковой улыбкой сказала госпожа Чхве. — Это пока все еще кот директора Хан. До тех пор, пока мы не подписали бумаги... — Бумаги? — Да, ведь они у вас с собой? Бумаги о покупке кота? — Прошу прощения, — сказала Чжехи, которой все отчетливей казалось, что она участвует в каком-то дурном спектакле, даже не зная отведенной ей роли. — О какой продаже речь? Госпожа директор говорила о разработке нового корма... — Все верно, — госпожа Чхве даже бровью не повела. — Мы, точнее, Сара действительно будет разрабатывать для C&R новый корм. Премиум-класса. Но, как вы понимаете, для этого ей нужны соответствующие дегустаторы. И директор Хан любезно согласилась предоставить в наше распоряжение своего Чжумина. — Предоставить на время, — уточнила Чжехи, — или продать насовсем? Госпожа Чхве ослепительно улыбнулась: — Мы рассчитываем на долгосрочное сотрудничество. — Так, — сказала Чжехи. Она чувствовала, что ей нужна хотя бы крошечная передышка, чтобы собраться с мыслями. — Боюсь, мне нужно будет согласовать этот вопрос с госпожой директором. — Все уже согласовано, — успокаивающе проговорила госпожа Чхве, — вам не о чем беспокоиться, госпожа Кан. Отдайте нам документы, мы их подпишем, и дело будет сделано. — Если все уже согласовано, то и вам беспокоиться не о чем. Для проведения сделки такого масштаба мне нужно непосредственное подтверждение госпожи директора. Безупречное лицо госпожи Чхве на мгновение сморщилось. — А меня-то уверяли, что в C&R работают только профессионалы высокого класса, — как бы про себя заметила она. Но Чжехи не поддалась на эту уловку. — Извините, — твердо сказала она и поднялась, одновременно нашаривая в сумочке телефон. Но тут Сара, до тех пор слишком занятая Чжумином, чтобы принимать участие в разговоре, тоже встала, перегнулась через стол и ухватилась за ручку переноски. — Не надо никуда звонить. Все уже улажено! Она дернула переноску к себе, но Чжехи успела вцепиться в ручку. О телефоне при этом, к сожалению, пришлось забыть. — Что вы делаете? Немедленно отпустите ручку! — Сара! — повысила голос госпожа Чхве. Но та, похоже, закусила удила. — Что вам еще нужно? Все давно обговорено! Чжуминчик мой, и я его никому не отдам! Она снова дернула переноску, но при этом задела локтем графин с водой, стоящий на столе. Тот с мягким стуком повалился набок. По шелковой скатерти стремительно расползлось мокрое пятно. — Сара! — Госпожа Чхве вскочила, и Чжехи увидела, что ее элегантное платье спереди тоже залито водой. Сара на мгновение растерялась, и Чжехи воспользовалась этим: потянула переноску на себя, высвобождая ручку из ослабевшей хватки противницы, крепко сжала ее и бросилась вон. Чжумин, которому полагалось бы сопровождать всю эту сумасшедшую сцену истошными воплями, к удивлению Чжехи, молчал. Чжехи толкнула дверь и припустила прочь от ресторана, даже не думая о том, как, должно быть, странно выглядит со стороны: взъерошенная девушка в деловом костюме мчится по улице с тяжелой кошачьей переноской в руках. Сейчас главным было оторваться. Перевести дух. И набрать, черт возьми, номер Элизабет Хан. Во что она ее втравила? — Госпожа директор? — Что такое, ассистент Кан? — Сухой тон ясно давал понять, что Элизабет Хан сейчас не до нее. Но Чжехи не собиралась отступать. — Вы договорились продать Чжумина госпоже Чхве? Или, точнее, госпоже... Саре? — Чжехи с запоздалым удивлением подумала: странно, что директор компании «Сладкая карусель» не представилась полным именем. — Повторите, пожалуйста. Вас не слышно. — Вы собирались продать... — Чжехи неожиданно замолчала. Она-то слышала начальницу прекрасно: никаких помех, никакого лишнего стука на линии. Да Элизабет Хан и сама бы не потерпела проблем со связью. Не может же она использовать старый как мир предлог, чтобы... чтобы что? — Ассистент Кан, у меня нет времени на глупые шутки. Я сейчас на винограднике. Если это что-то важное, пришлите мне письмо. Если нет — разберитесь сами. В конце концов, за что я вам плачу? И она отсоединилась. Чжехи так и сидела, прижимая к уху равнодушно пикающий телефон. Еще вчера она могла с уверенностью сказать, что ее начальница, пусть порой ее действия и отличались некоей нечеловеческой логикой, в деловых вопросах всегда собрана и дотошна — и очень заботится о быте своего кота. Однако сейчас, судя по всему, она либо решила зло подшутить над Чжехи, либо оказалась втянута в какие-то сомнительные делишки, разрешать которые сама, по-видимому, не собирается. И что прикажете делать? А тут еще и Чжумин... Чжехи с сомнением посмотрела на переноску, стоящую рядом с ней на скамейке. Чей он теперь и что с ним будет? Словно в ответ на ее мысли, между прутьев показался кончик черного носа. Чжехи нагнулась к зарешеченному окошечку переноски. Выпуклые блестящие глаза Чжумина не мигая смотрели на нее. — Ну и что мне с тобой делать? — шепотом спросила Чжехи. Спросила просто так, не надеясь, конечно же, ни на какой ответ. Но Чжумин вдруг дернул ухом и завозился. Что-то зашуршало. У нижнего края окошечка показался белый клочок бумаги. Чжумин осторожно подталкивал его лапой вверх, стараясь не зацепить когтями. Если бы не происшествие в ресторане, у Чжехи бы точно отвисла челюсть. А так — она только слегка удивилась. Ну, подумаешь, еще одно миропотрясающее открытие: кот директора Хан, по-видимому, разумен. — И что это такое? — спросила она. Чжумин снова толкнул бумажку лапой. — Ну ладно. Только не убегай. Она осторожно приоткрыла дверцу переноски, сама еще толком не зная, на что надеется: на то, что Чжумин послушно останется внутри, или на то, что он выскочит и избавит ее от хлопот. С другой стороны, если его найдут Сара и госпожа Чхве... Почему-то эта мысль встревожила Чжехи. Слишком уж подозрительно они себя вели. Но Чжумин даже не шелохнулся. Только прижал бумажку лапой, чтобы не вылетела наружу. Чжехи осторожно взяла у кота бумажку, развернула. Торопливым размашистым почерком, совсем не похожим на стройный, изящный почерк Элизабет Хан, там было выведено несколько цифр. Телефонный номер. Чжехи с сомнением взглянула на Чжумина. — Чей это номер? Тот покрутил носом и отвернулся. — То есть? Ты не хочешь, чтобы я туда звонила? А зачем тогда дал мне его? Чжумин тяжело вздохнул и выразительно посмотрел на нее. — Ну да... выбора-то особого нет. Чжехи даже сама удивилась, какой связный разговор получился у них с котом. Чжумин прикрыл глаза и снова отвернулся. Мол, да делай ты что хочешь. Только делай уже что-нибудь. Чжехи вздохнула и принялась набирать номер. Ответили почти сразу: — Сеульская метеостанция. Чжехи растерялась. — Простите, я... видимо, не туда попала. — Вполне возможно, — весело согласился голос в трубке. — А куда вы, позвольте узнать, звонили? В ресторан? — Нет, — сухо ответила Чжехи. — Ваш номер мне дал Чжу... И осеклась. «Ваш номер мне дал кот моей начальницы, который каким-то образом оказался на моем попечении». Очень правдоподобно. Отличная рекомендация. Но человек на том конце провода почему-то не удивился. — Чжумин? — неожиданно серьезно переспросил он, и Чжехи машинально ответила: — Да. — Эх, Элли, Элли... — непонятно вздохнул тот, а потом спросил: — Где вы сейчас находитесь? Чжехи огляделась: — Я... — Подождите. Не говорите ничего вслух. Я сейчас скажу вам, куда подъехать. Деньги у вас есть? — Конечно. Но... — Ничего не говорите. И ничего не записывайте. Запоминайте. «Садитесь в поезд... выходите... поверните налево...» Незнакомец диктовал уверенно и четко, и запоминать его инструкции было легко. К тому же Чжехи уже приходилось вести протоколы собраний. Память у нее была тренированная. — Запомнили? — Да, — сказала Чжехи. — Я... — Ах да, — небрежно добавил незнакомец, — прихватите с собой Чжумина. А то как же? И отключился. Чжехи озадаченно посмотрела на телефон. Потом — на Чжумина, внимательно прислушивавшегося к разговору. Все это напоминало какую-то абсурдную шпионскую драму. Но продолжать непонятную сделку с Сарой и госпожой Чхве, условий которой Чжехи, как оказалось, толком не знала, было бы неразумно, а заводить кота она в ближайшее время совершенно точно не собиралась. Может быть, этот... человек с метеостанции знает, где его можно будет оставить, пока не вернется Элизабет Хан. — Элли! Местом встречи оказалась кофейня поблизости от Небесного университета. За столиками группками и по двое сидели студенты. Чжехи растерянно оглядывалась по сторонам, пытаясь понять, кто из них мог назначить ей встречу, когда из-за одного из столиков поднялся парень в очках и непримечательной черной толстовке с капюшоном, из-под которого торчала вызывающе рыжая челка. Двинулся парень совершенно точно к Чжехи, но нес при этом какую-то чушь: — Сестренка, ну вот наконец и ты! Как доехала? Я тут полдня тебя жду. Давай, ставь вещи и садись. Устала небось? Он многозначительно подмигнул Чжехи и потянул ее за собой к столику, притулившемуся в углу. Погруженные в конспекты или уткнувшиеся в телефоны студенты не обращали на них ни малейшего внимания. Чжехи взгромоздила переноску на свободный стул и устало опустилась на соседний. Сейчас она почувствовала, что действительно устала. — Кто вы такой? — строго спросила она рыжего, невозмутимо усевшегося напротив нее. Он улыбнулся: — Зовите меня Люсиэль. Я старый знакомый Чжумина. — Впервые встречаю человека, который водит знакомство с котами. — А по-вашему, он что, всегда был котом? — Люсиэль обернулся и крикнул: — Эй, сестрица, принеси нам чашечку кофе! Когда перед ней оказалась чашка с горячим кофе и восхитительный аромат защекотал ноздри, Чжехи показалось, что она очутилась в раю. Второпях она сделала слишком большой глоток и закашлялась. — Осторожней, — сказал Люсиэль. — Здесь варят лучший кофе в городе, но трудно оценить его вкус, если так спешишь. Чжехи несколько раз глубоко вдохнула и выдохнула, приходя в себя, а потом сделала новый глоток, поменьше. — Действительно... вкусно, — с некоторым удивлением заметила она: чего было ожидать от студенческой кофейни? — Простите, а что вы имели в виду, когда сказали, что Чжумин... не всегда был котом? — А разве вы сами не знаете? — так же искренне удивился Люсиэль. — Я думал, вы поэтому ко мне приехали. — Нет, не поэтому. Ох, простите, я совсем забыла представиться... Меня зовут Кан Чжехи, я новый ассистент директора Хан, хозяйки Чжумина. Дело в том, что сегодня утром... И она коротко изложила свою историю, начиная с поручения Элизабет Хан и заканчивая звонком из парка. Люсиэль слушал не перебивая. — Вот как, — сказал он. — Ну, не думал я, что Элли дойдет до такого... — Вы имеете в виду директора Хан? — уточнила Чжехи. Он грустно улыбнулся. — Да, если вам так привычнее. Видите ли... директором Ханом раньше был он, — Люсиэль указал подбородком в сторону переноски. Чжумин прижался носом к прутьям и, кажется, внимательно прислушивался к их разговору. Чжехи сжала ладонями виски: — Я не понимаю. А кто же тогда... Она осеклась и быстро взглянула на Люсиэля. Тот кивнул. — В уме вам не откажешь. Да, когда-то у меня был друг, директор C&R Хан Чжумин, а у него была любимая кошка — Елизавета Третья. Я звал ее Элли. Его это страшно бесило. Он отпил из своего стакана — какой-то шипучей газировки. Чжехи не выдержала: — И что случилось? — Ну, это другая история. Я бы, может быть, в нее и поверил, расскажи мне ее мутный незнакомец в кафе, но вы... — он окинул взглядом строгий костюм Чжехи и ее очки в тонкой черной оправе, — вам лучше все увидеть самой. — Что вы имеете в виду? — Я как раз сказал Элли, что нашел способ все исправить. Наверное, поэтому она и... решила сделать то, что сделала. Чжумину повезло, что это оказались вы. Люсиэль тепло улыбнулся. — Я ничего не сделала, — запротестовала Чжехи, чувствуя, как щеки заливает краска. — Напротив. Вы, можно сказать, спасли ему жизнь. И если все получится, надеюсь, он вас отблагодарит, — Люсиэль выразительно посмотрел на переноску. Чжехи показалось, что Чжумин раздраженно фыркнул. Но, может быть, это буркнул кофейный аппарат или вздохнул кто-то из студентов. — Ладно. Время дорого, а мне пора возвращаться. Юсон вас отвезет. Юсон оказался студентом — наверняка отличником, судя по аккуратной форме и вежливым манерам. Он сам предложил донести переноску до такси (Чжехи чуть не расплакалась от облегчения) и придержал дверцу, помогая Чжехи забраться внутрь. Но рассказывать, куда они едут, наотрез отказался. — Я туда с вами не пойду, госпожа Кан. Извините. — Что-то не так? — тихо спросила Чжехи. Юсон спокойно откликнулся: — Все нормально. И остаток дороги молча смотрел в окно. Когда машина наконец остановилась, Юсон расплатился («Ничего, он не обеднеет», — бросил он, когда Чжехи попыталась возразить) и, подавая Чжехи переноску, неожиданно сказал: — Спросите у него... как она там. — Кто?.. — начала было Чжехи, но дверца уже захлопнулось. Такси укатило, оставив ее стоять у неприступного вида ворот — единственного прохода в высокой гладкой стене. Наверное, как-то так выглядел вход в дом Элизабет Хан. Или Хан Чжумина?.. Чжехи растерянно оглянулась, сжимая ручку переноски. Кругом — ни одного указателя, ни одной таблички с названием улицы или номером дома. Она совершенно не понимала, где находилась. И все происходящее чем дальше, тем больше напоминало затянувшийся несмешной розыгрыш. Вот сейчас из этих ворот выйдет ее начальница и скажет, что она, Чжехи, не прошла проверку и потому будет с позором изгнана... Домофон рядом с воротами пискнул. Из динамика послышался мягкий мужской голос: — Здравствуйте. Это вы привезли Чжумина? — Да, я, — кивнула Чжехи, решив, что терять особенно нечего. — Замечательно. Заходите. От входа направо и по дорожке. Теряться там особенно негде. — Простите, — быстро спросила Чжехи, — а кто вы такой? Мужчина засмеялся — тихонько, совсем не угрожающе. — Я?.. Слышали когда-нибудь о фотографе Ви? — Конечно! Билет на выставки легендарного Ви стоил недешево, и Чжехи до прихода в C&R просто не могла позволить себе такую покупку, а после — не могла выкроить времени; но, разумеется, она о нем слышала. Ви предпочитал творить под псевдонимом и мало общался с журналистами, и слухи о нем ходили самые разные, но талант его признавали все — пожалуй, никому, кроме него, еще не удалось запечатлеть луч солнца, мерцающий в чашечке только что раскрывшегося бутона, или сфотографировать вековые деревья так, что они казались молодыми побегами, упорно тянущимися ввысь. Одной из характерных черт его творчества было то, что Ви никогда не фотографировал людей. А когда его спрашивали, почему — просто отвечал: «Это не мое». И сколько бы его ни просили — не соглашался. — Так вот, — буднично сказал голос, — я — Ви. Надеюсь, вы никому не расскажете, где я живу, а то мне придется вас убить... Чжехи опешила. Ви сконфуженно рассмеялся: — Извините... Наверное, Люсиэль прав — я совершенно не умею шутить. Заходите. Я и так уже непростительно долго держу вас на пороге. Внутри поместье больше напоминало маленький парк, чем человеческое жилье. Широкая обсаженная цветами дорога уводила прямо, где над кронами деревьев виднелась крыша большого дома, но Ви велел идти направо — и Чжехи двинулась по петляющей между деревьями тропинке, которая вскоре привела ее к небольшому флигелю на отшибе. На пороге флигеля стоял молодой человек со светлыми волосами: он чуть щурился, вглядываясь вдаль. — Это вы госпожа Кан Чжехи? Заходите. Люсиэль мне все рассказал. Он гостеприимно распахнул перед ней дверь, и Чжехи шагнула в небольшую полутемную комнату: на стенах кое-где висели работы Ви и других фотографов, которых она не знала, по углам громоздились коробки со штативами и другими приспособлениями, к одной из стен прижимался узкий диванчик. — Извините за беспорядок, — Ви смущенно развел руками. Он держался так, будто это не он, а Чжехи была тут знаменитостью, нежданно-негаданно нагрянувшей к нему в гости. — Вообще-то это моя мастерская, просто я сейчас живу тут... — Готовите новую выставку? — предположила Чжехи. Ви издал смешок: — Да, что-то в этом роде. Вы позволите? Он осторожно взял из рук у Чжехи переноску, поставил ее на диван и открыл дверцу. — Ну как ты? — спросил он, присев перед ней на корточки. Чжумин, возлежащий в переноске, не сделал ни малейшей попытки тронуться с места. Вместо этого он смерил Ви довольно-таки мрачным взглядом. — Злишься, — вздохнул тот. — Что ж, я тебя понимаю. Чжехи почувствовала себя лишней. Если бы она твердо знала, что Чжумину в этом доме ничто не грозит, она бы развернулась и постаралась понезаметнее выскользнуть за дверь. Хватит с нее внезапных знакомств на сегодня. Но загвоздка была в том, что она до сих пор не знала, что именно Ви может сделать для Чжумина. Если Люсиэль просто искал для него передержку, наверняка можно было обойтись каким-нибудь более простым вариантом? Тот же Юсон... Юсон! Она кашлянула: — Господин Ви, я совсем забыла сказать. Меня сюда привез Юсон, друг Люсиэля. Ви не обернулся, но плечи его напряглись. — Он что-нибудь сказал? — Он просил спросить... как она там. — Вот как, — тихо сказал Ви. — Что ж... можете передать, что с его сестрой все в порядке. Он поднялся и повернулся к Чжехи, улыбаясь какой-то раненой, беспомощной улыбкой. — Вы, наверное, думаете: почему я ючусь тут, а не живу в главном доме? Пойдемте, я вам покажу. Стоило ему направиться к двери, как Чжумин выскочил из переноски, обогнал Ви и Чжехи и выскользнул в дверь, которую Ви только-только начал открывать. — Чжумин! — закричала Чжехи. Не хватало только, чтобы он потерялся в этом громадном поместье — тем более сейчас, когда все почти закончилось. — Не бойтесь, — сказал Ви, — он знает дорогу. Думаю, он тоже скучал по ней. Девушка была прекрасна, как принцесса. Золотые волосы крупными кольцами рассыпались по подушке, молочно-белая кожа казалась гладкой и нежной, как у ребенка. Когда Ви и Чжехи вошли, она даже не пошевелилась. — Здравствуй, Рика, — сказал Ви. — Вы ее разбудите, — встревожилась Чжехи. Ви покачал головой: — Не разбужу. Смотрите. Чжумин, прошмыгнувший в дверь вслед за ними, вспрыгнул на постель и потеребил лапой руку Рики, лежавшую поверх одеяла. Затем требовательно мяукнул — один раз, потом настойчивее, снова и снова. Но спящая не шелохнулась. Ви обернулся к Чжехи: — Познакомьтесь с моей невестой. Первым и единственным человеком, которого я сфотографировал. Чжумин оглянулся на них. — Да, да, — примирительно сказал Ви, — не считая тебя. — Меня никогда особенно не тянуло к людям. Я вообще был застенчивым ребенком. Предпочитал прятаться в саду... у моих родителей был чудесный сад. Именно там я впервые научился замечать природу. Не просто скользить мимолетным взглядом, как другие, а замечать. Как шевелит усиками муравей, подзывая сородичей. Как переливается на свету листва. Как растет трава. Когда на день рождения мне подарили новенький фотоаппарат — мои родители стремились быть продвинутыми и современными людьми — я увидел в этом шанс для себя показать людям природу такой, какой ее вижу я. Так начался мой путь фотографа. Ви умолк. Он поглаживал руку спящей Рики, и Чжехи на мгновение почудилось, будто на его длинных ресницах что-то блеснуло. — Люди как предмет для съемки меня не интересовали... пока я не встретил ее. Рика была словно солнце. Она озаряла своим сиянием всех, кого видела. Она так хотела сделать этот мир лучше. Я не мог не залюбоваться ею. А она призналась, что в восторге от моих работ. Мы проговорили весь вечер... потом столкнулись на благотворительном балу... Вскоре я уже не мог без нее. Видеть ее стало настоятельной необходимостью. И тогда я, на свою беду, решился сделать то, мысль о чем не приходила мне в голову много лет. Он поднял глаза на Чжехи. — Я сказал, что это будет мой подарок, эксклюзив... Она засмеялась. И тогда я достал фотоаппарат, навел объектив и щелкнул затвором. Мне хотелось запечатлеть ее именно такой — смеющейся, счастливой... Как видите, она до сих пор улыбается. Действительно, на губах спящей Рики блуждала еле заметная улыбка, будто ей снилось что-то хорошее. — Тогда я подумал, что она просто переутомилась, потеряла сознание — она ночей не спала, организуя эту акцию. Возможно, вспышка ослепила ее. Но когда она не пришла в себя наутро, я заволновался. Я приглашал самых именитых докторов, платил им бешеные деньги за молчание... Все они только разводили руками и повторяли одно: «Она просто спит». Но почему тогда она не просыпается? Ви с болью вглядывался в лицо своей невесты. Чжумин, сидящий рядом с ним на одеяле, делал вид, что он тут ни при чем, но Чжехи была уверена — он внимательно слушает. — Может быть, ее отравили? Я стал копаться, искать, кто мог желать ей зла... Так мы познакомились с Люсиэлем. Он первоклассный хакер. Он нашел такое... Я и не подозревал, что Рике пришлось пережить. «Наверное, ей просто нужно было сбежать от всего этого. Передохнуть немножко», — сказал Люсиэль. Звучит как одна из его безумных историй, но что поделать, если это правда? Я хотел для нее только самого лучшего. Может быть, ей действительно был нужен... покой. Но с тех пор я сознательно решил больше не фотографировать людей. Был только один случай... мой друг детства пригласил меня поснимать его виноградники, и тут у него убежала кошка, а он погнался за ней... Ви оглянулся на Чжумина. Тот сидел прямо — даже хвост его вытянулся палкой. — Прости. Если можешь, прости. Я не хотел, чтобы так вышло. И я не знаю, сработает ли это... хотя Люсиэль и уверяет, что... Он окончательно смешался, сжал руку Рики. — Но я должен это сделать. Если есть хотя бы малейший шанс... С этими словами он взялся за фотоаппарат, висящий у него на груди. В ту же секунду Чжумин соскочил с кровати и с быстротой молнии метнулся к двери. Чжехи машинально отступила в сторону. Вспышка. Чжехи стукнулась обо что-то плечом и с трудом устояла на ногах, опершись о стену. — Если хочешь попросить прощения, подумай о том, что мне пришлось пережить по твоей милости! Голос был незнакомый. Чжехи заморгала. Рядом с ней, потирая плечо, стоял высокий молодой человек в темном европейском костюме, с элегантно взъерошенными каштановыми волосами. Чжехи совершенно точно никогда его прежде не видела. На фотографиях в прессе директором C&R всегда была полная платиновая блондинка... Или... нет? — Господин директор?.. — неуверенно произнесла она. — Кто... — Молодой человек оглянулся на Чжехи. В первую секунду выражение его лица не изменилось, но потом оно как будто дрогнуло. В глазах мелькнуло узнавание. — Это вы?.. Снова вспышка. — Ви?.. — произнес низкий женский голос. — Что, уже утро? Чжехи выглянула из-за плеча Чжумина и увидела, как Ви прижимает к груди свою золотоволосую невесту. — Прости меня, прости, — шептал он. — Я больше не позволю им мучить тебя. — Полагаю, я должен поблагодарить вас. Чжехи растерянно посмотрела на... своего нового босса? — Это вовсе не... — по привычке начала она, но тот не дал ей договорить: — Вы ведь ассистент Ели... точнее, мой ассистент? Закажите мне билет в Испанию. Пора спасать мой бизнес, пока моя кошка его окончательно не развалила. Скрестив руки на груди, он нетерпеливо постукивал носком туфли об пол. Мыслями он уже явно был на своих виноградниках. Что за день. Подозрительные сделки, кошки, превращающиеся в людей, спящие красавицы, волшебные фотографии... А в итоге-то ничего и не изменилось: у нее непредсказуемый и требовательный босс. Чжехи неслышно вздохнула и полезла за телефоном.