Трофей гладиатора

      Не было в Кремносе более роскошного празднества, чем гладиаторские бои. Вся столица гудела в ожидании великой бойни, и каждый хотел поучаствовать, уж такова заложенная в людях этого края пылкость, но выйти на арену суждено лишь избранным, по силе своей превосходящей простого смертного. Едва раскалённое солнце достигло зенита, зазвенели цимбалы и кифары, затрубили авлосы, провозгласив о начале кровавых состязаний.       Гудели трибуны громче музыкантов, взывали люди к богам своим в совершении справедливого суда над судьбами отчаянных воинов и возносили почести правителям, показавшимся на царской ложе. С поднятой рукой встретил царь Еврипон подданных.       Люди смолкли в ожидании напутственной речи; её, к слову, царь повторял из раза в раз, как заученную проповедь. Но были среди слушателей те, кто украткой перешёптывался и как можно незаметнее указывал за спину Еврипона. К неуёмному интересу припекло умиление. Рядом с царицей Горго появилась маленькая тень.       Не могли люди разглядеть юного принца. В тени навеса и за спиной матери мелькал силуэт его. Светлой макушки коснулась рука Горго. Одно короткое слово царицы — и Мидеймос больше не двинулся с места, послушно выпрямившись. Но детское любопытство не унять даже суровым воспитанием. Взгляд Мидея сверкал от нетерпения, желания подбежать поближе к краю и посмотреть на поединок. Он вытянул шею, когда зазвучали трубы и на арену запустили гладиаторов.       Могучие воины в сияющих доспехах ступили на песок. Кто с мечом, кто с копьём, не столь важно какое оружие, выиграть можно было и без него. Новая волна шума поднялась на трибунах. Забава зрителей — поддерживать ставки. У каждого был свой фаворит, и в этом году люди явно благоволили новому участнику.       Крупную мужскую фигуру скрывал плащ чёрного цвета. Голову покрывал капюшон, а лица в уродливой маске не разглядеть. Воин не поднимал головы, но уже держал меч наготове. Крепок, высок и опасен. Любители зрелищ не могли оставить без внимания такого кандидата на главный трофей, а участвующие не решались стоять рядом.       Бои гладиаторов всегда были жестоким зрелищем. Золотой песок каждый раз тонул в реках крови, пока единственный достойный не вонзил в последнего противника сталь. Жители Кремноса жаждали зрелищ. Для любого из них пасть в бою — священно. Этому приучали с детства. Оттого и маленький принц с восторгом смотрел на арену, хватаясь за деревянный меч на поясе и выбирая из всей толпы воинов тех, которые по его мнению умрут первыми.       Внимание Мидея, как и других высокопоставленных персон в ложе на нижнем ряду, привлекал тёмный воин. Раньше в боях он не участвовал, да и в списках вместо имени чужак поставил прочерк. Но с какой целью бы не явился мужчина, по первому взгляду видно, что арену он не покинет в числе первых выбывших. Мидей задержал на нём взгляд чуть дольше.       Прогремели трубы над ареной, опустились железные решётки, перекрывая выходы. На второй гудок воины обнажили оружие, и затих шум с трибун. А на третий в криках священных возгласов блеснула сталь, и потекли реки крови к ногам безрассудных. Высокие стены арены покрылись свежими пятнами. Вопли, прерывающиеся одним движением лезвия, хруст костей в притоптанном песке, лязг оружия и быстро мелькающая тень. Восторженные овации смешались с агонией боли. И оторвать взгляд принцу Кремноса стало не по силам.       С удивительным мастером расправился боец в чёрном с соперниками. Хватало всего пары ударов, чтобы противник упал замертво. Третий. Шестой. Десятый. И вот последняя отсечённая голова покатилась по арене.       С меча его капала кровь, на одежде ни единого пятна, и стоял победитель неподвижной статуей, пока волны ликующих зрителей омывали со всех сторон. Не поднял воин головы, не увидел и того, как от царского жеста притихли люди. Еврипон с величавой медлительностью поднялся с ложа и вышел из тени навеса.       — Назовись, победоносный воин, и прими дары за своё бесстрашие.       Голос царя разразился по амфитеатру. Однако ответом служило молчание гладиатора. Он не обернулся на преподнесённые трофеи, что держали слуги царя на золотых подносах, имени своего не произнёс. Затянулось безмолвие. Еврипон от слепящего солнца и вольности воина хмурился сильнее. Не соизволил даже поклониться. Наглость.       Прежде чем терпение и милость царя не иссякли, поднялась жена его и подошла к краю ложа, обратившись к гладиатору:       — Тебе не нужно золото и слава. Так ответь мне, победитель, какой трофей ты желаешь?       Суровый тон требовал подчинения. Горго редко вмешивалась в процессию гладиаторских боёв, предпочитая молчаливо наблюдать. Однако награждение затягивалось и волнение на трибунах стремительно росло.       В три небольших шага Мидей подкрался к краю ложа и выглянул из-за колонны. Почувствовал ли тёмный воин его взгляд, или вышло это случайно, но в этот же момент поднял он голову, слегка повернув в сторону. Смотря прямо на принца.       С меча гладиатора стекала чужая кровь, но он поднял оружие и указал на желанную награду. Бордовая капля скользнула с лезвия и разбилась о жгучий песок. А лица юного принца впервые коснулась белизна.       — Какая дерзость! — прогремел голос Горго. — Перед тобой наследник Кремноса, как смеешь ты требовать его в качестве награды?       По трибунам вязким шёпотом расползлись волнения. Кто-то указывал на победителя и бранил, другие с сочувствием смотрели на Мидея. Но юный принц не отошёл в тень навеса и лишь сильнее сжал кулаки, не отворачиваясь от тёмной фигуры. В первые секунды ему действительно стало страшно. Это чувство оставило след, но погасло также стремительно, как и воспылала на его углях злость.       Острый кончик лезвия блеснул на солнце, подмигнул своему желанному трофею. Как не щурился принц, а разглядеть очертаний лица не получалось. Под капюшоном была сплошная чернота и маска. Даже прорезей для глаз не было.       — Забирай тот трофей, что дают, или поди прочь.       Гнев царицы несоизмерим. Попадись Горго под руку копьё, она не раздумывая вонзила бы ему меж рёбер или в горло, чтобы мучался подольше.       Только воин остался при своём молчании. Он опустил меч, сделал один шаг назад и развернулся к выходу более резким движением. От взмаха плаща разом потухли все факела в амфитеатре. Гладиатор беспрепятственно покидал арену. Не задержавшись у выхода. Не обернувшись. И, как выяснилось позже, никто не видел воина за пределами амфитеатра. Исчез. Также незаметно, как и появился.       С того дня прозвали в народе скрытного воина Похитителем пламени. Гладиатор, возжелавший наследника Кремноса. Из раза в раз побеждающий, ни разу не награждённый. С каждым его уходом священное пламя в факелах погасало по воле воина. С каждым его появлением на душе Мидеймоса припекала ярость.       Годы шли, но традиции оставались нетронутыми. Наследник престола рос на глазах: учился, тренировался и крепчал, как духом, так и телом. Одно лишь зерно раздора не давало покоя. Каждый раз меч гладиатора указывал на Мидея. Каждый раз чернота его доспехов мерещилась принцу в толпе воинов. Мидеймос, будучи вспыльчивым юношей шестнадцати лет, тогда впервые порывался сойти на арену и вызвать гладиатора на бой. С той поры Похититель пламени обходил состязание стороной, словно выжидая, когда придёт время.       Почитатели веры и служители храмов имели на происходящее свою точку зрения и утверждали, что воин этот – вестник скорой гибели Кремноса. В сенате же наоборот, пресекали глупые выдумки, уверяя народ, что наглец – всего лишь наёмный убийца, которого следовало изловить и прилюдно казнить. Так и раскололась идилия между верой и разумом.       Непризнанный гладиатор продолжал появляться в тени каменных сводов, скрываться от преследователей, наблюдать за царским ложе. Смотреть только на принца. Мидеймос замахнулся и со всей силы разрубил тренировочный манекен пополам.       — Похититель пламени, — сбивчиво усмехнулся Мидей, — ещё пожалеет, что ступил на землю Кремноса. Своими же руками отправлю на дно реки душ.       Клятву о каре он повторял много раз. Только случая всё никак не доводилось. До сегодняшнего дня.       Когда вновь зажглось священное пламя, на трибунах колизея не было ни одного свободного места. Люди толпились в проходах, собирались вокруг здания, лишь бы собственными глазами узреть великую бойню принца Кремноса. Как когда-то мать его Горго вышла на арену против мужа своего, так и Мидеймос в желании сразиться с тем, кто смел претендовать на его волю многие годы, наконец мог бросить вызов.       Похититель пламени одержал очередную победу в гладиаторских боях спустя долгое отсутствие на арене. Но вместо награждающей процессии под восторженные овации к гладиатору вышел Мидей.       Возмужавший, окрепший воин ступал по окровавленному песку твёрдо и уверенно. Шаг за шагом приближаясь к своему противнику. И, кажется, впервые Похититель пламени посмотрел на него иначе. Не маленький мальчик, не малодушный юноша встал напротив, а мужчина, закалённый в битвах, возжелавший раз и навсегда покончить с унизительным клеймом трофея.       Увенчана голова принца шлемом с красным гребнем, ноги и плечи сковали доспехи, а за спиной развивался плащ. Ярко-красный, как линии краски на обнажённой груди и торсе.       За одно движение Мидеймос вынул копьё из тела павшего. Крепко обхватил древко и смерил Похитителя взглядом. Предвкушающе острым.       — У достойного воина должен быть достойный соперник.       Смолк гул на трибунах, вслушиваются люди в речь принца Кремноса, ожидая. Мидей оружия не поднимает, остриём оно к земле опущено. И капля за каплей стекает чужая кровь.       — Я не поднимаю меч против своего народа. Но ты – чужак на этой земле. Так сразись с тем, кто равен по силе. — Губы растягиваются в презрительной улыбке. — Сразись и забери свой трофей. Или умри от моей руки.       Долго пришлось ждать ответа. Но Мидеймос не двинулся с места. С высоты царского ложе он чувствовал на себе прожигающий взгляд отца. Давящий холод на затылке спустился по позвоночнику. Мидею хотелось бы знать, какую ставку выдвинул царь. Чтобы его втоптали в груду остывших тел, или чтобы смерть наследника была мучительной агонией? Этого же так желал отец, сбросивший единственного сына в пропасть проклятой реки. Черты лица Мидея огрубели. Жалким мечтам труса, поверившего в пророчество оракула, суждено истлеть. И Еврипону за смерть Горго ещё предстоит ответить.       Под ногами захрустел песок, стоило противнику сделать шаг вперёд и обнажить меч. Мидей задержал на нём взгляд. Оружие из чёрной стали настолько редкое, насколько скрытен и велик его хозяин. Кровь на его лезвии незаметна.       С натужным хрипом соперник его впервые произнёс:       — Воин, одарённый бессмертием. И царь, проклятый судьбой.       Одновременно поднято оружие. И под гром сигнальных труб пламя ярости вспыхнуло мгновенно.       С безудержным рыком, отбивая удар за ударом, наступая и уклоняясь. Всё его мастерство Мидей видел много раз. Запоминал, куда бьёт, как держит удар и защищается. Соперник бесспорно был достойным. Однако в своих силах Мидей был уверен не меньше. До следующего столкновения.       Когда от взмаха меча из рук Мидея едва не выбили копьё, когда правый бок его зацепила сталь, принц Кремноса осознал обман. Совершенно другая сила, частота, движения. За столько лет Похититель пламени не сражался во всю мощь. Ни одному смертному не суждено было выстоять против него. И все гладиаторские бои с его участием оказались лживой прелюдией.       Мидей отбивал череду рубящих взмахов быстрее, чем кружили они по арене. Не составило труда понять, что во всех предшествующих состязаниях воин бился в половину своей силы. И выигрывал с лёгкостью.       Может и не стоило Мидею задумываться о величине мастерства противника в пылу схватки, подкармливая собственное эго.       Удары быстрые, рваные, песок под ногами поднимался пылью и искры от скрещенной стали мерцали со всех сторон. Арена, вмещающая больше трёх сотен воинов, оказалась мала для двух гладиаторов, чьё величие не выдерживали даже стены. Дрожали под натиском битвы.       Мидей сорвал с себя плащ, когда меч полоснул по ткани. Он ловко отбил атаку и завернул за спину соперника. Осталось лишь замахнуться и пробить его чёрные доспехи, всадить копьё до хруста костей. Заставить пасть.       Голова гладиатора резко повернулась. Тело уклонилось от двух ударов, Мидей обрубил ему манёвр обхода за спину более яростно, не поскупившись на короткую брань. Точный удар древком в челюсть пошатнул соперника. Мидей успел присесть, и меч размашистым разрезом просвистел над головой.       Два шага и удар. Ещё шаг — оружие, накрест сходящееся, замерло. Тяжёлое дыхание под маской прервал низкий хрип.       — Царю-отцеубийце не суждено править. Трон не даст ему мира.       — Заткнись!       Оттолкнув противника, копьё Мидея зацепило руку. Гладиатор словно этого и не заметил, увернулся от следующего колящего удара в грудь, отразил атаку и в рывке пнул под рёбра.       С головы принца слетает шлем и катится по песку. Глухой хлопок о землю Мидею отдаёт в позвоночник. От поднятой пыли перехватывает дыхание, но тёмный силуэт уже нависает над ним. И вновь кончик меча указывает на него.       Голос воина ломается, и речь сминается в неразборчивую смесь диких звуков, от которых любому станет дурно.       — Твоя смерть... руки... Као..лан...       Он захлёбывался в собственном удушье. Но произнесённое внушало опасную дрожь. За мгновение меч словил солнечный блик. Мидей увернулся и вскочил на ноги, с криком занося копьё на воина.       Удар пришёлся в маску. С треском и звоном отскочившего оружия гладиатор отшатнулся, едва устояв на ногах. Черепки осыпались на землю. Он, сгорбившись, придерживал маску свободной рукой, продолжая хрипеть. Небольшое волнение растеклось по трибунам.       Наследнику Кремноса стоило нанести последний удар. Но медлил. Ждал, когда гладиатор развернётся и встретит учесть свою лицом к лицу. Как подобает любому воину.       Но едва Похититель пламени обернулся, Мидея пронзило увиденное. Он впервые ощутил прожигающе-голубой взгляд. Бездушный, ледяной, словно пожирающая пустота смотрела на него сквозь чужую оболочку.       Одним рывком сокращено расстояние и выбита искра из перекрещенного оружия. Мидей не успел отразить атаку. Тихий голос выбил землю из-под его ног быстрее:       — Твоя смерть на десятом позвонке... Но не я твой палач.       Из рассеченой брови гладиатора текла кровь. Её цвет сбил твёрдость хвата, отчего копьё соскользнуло с противоборствующего лезвия. Поражённый силой, оглушённый собственной тайной Мидею не собрать расколотый дух. И не прижечь зарождающуюся тревогу.       Золотая кровь. Такая же, как у самого Мидеймоса.       Похититель пламени отступил на шаг, опуская меч. Он больше не смотрел на принца, только развернулся в молчании и направился к воротам, прикрывая капюшоном сколотый край маски. С отвращением было отброшено копьё. Мидей прожигал его затылок взглядом. Останавливать и требовать объяснений бессмысленно. Все вопросы так и останутся без ответа. С каждым шагом гладиатора факела священного пламени гасли один за другим, пока воин не скрылся в тени.       Оставляя гореть последний факел у выхода с арены.       Оставляя тонуть в раздоре и хаосе наследника Кремноса.

***

      "Царю-отцеубийце не суждено править"       В том же году единственный наследник престола лишил жизни своего отца. Еврипона нашли обезглавленным и четвертованным на месте, где когда-то он убил свою жену, а Мидеймоса провозгласили царём.       В том же году о божественных силах нового правителя узнал весь Кремнос.       "Трон не даст ему мира"       В череде затяжных войн правителя Кремноса терзала извечная жажда своего народа. Его люди хотели узурпировать, нести раздор на каждом обнажённом мече. Но кто как не царь направляет слуг своих на истинный путь? С тех времён повелось у народа Кремноса называть своего правителя бессмертным тираном.       "Но бессмертный умирает не телом"       Правление Мидеймоса оборвалось внезапным известием. Сенат объявил о смерти царя и передаче власти сенаторам, но в народе до сих пор ходил слух о том, как в полночь у врат царского дворца появилась чёрная фигура мужчины, которого тайно встретил царь и покинул границы Кремноса вслед за ним.