Доктор и Мастер

Это было за несколько дней до начала съёмок спецвыпуска. Маленькая комната с микрофонами-петличками, двумя стульями и камерой. Журналистка — молоденькая, старающаяся выглядеть профессионалом, но явно не готовая к тому, что актёры начнут перебивать друг друга на двадцатой секунде от начала самого интервью. Дэвид сидел, склонившись слегка в бок в сторону Майкла, опираясь на одну из рук.. Майкл, напротив, чуть подался вперёд — как будто собирался доказывать определенно что-то важное. Оба актера никак еще не были похожи на свои роли, ни крашеных волос, ни других характерных аксессуаров. Улыбчивый дуэт светился от предвкушения. — Итак, — начала журналистка, сверяясь с блокнотом, — вы двое прекрасно сработались в "Благих знамениях". Но я слышала, что до этого вы были... ну, скорее соперниками, чем друзьями? Майкл тут же кивнул, даже не дав ей договорить: — О, безусловно. Мы знали друг друга, но не близко. И знаете почему? — он сделал театральную паузу и повернув голову посмотрел на Дэвида, который с легкой ленцой поднял голову на друга, друга изобразившего наигранную обиду и не сдержавшись весело фыркнул, а потом стремительно опустил голову давясь смешками. — Потому что мы постоянно пробовались на одни и те же роли. — Это неправда, — вскинул голову Дэвид и всплеснул руками в попытке оправдаться. — Абсолютная правда. — перебив, яростно произнес Майкл. — Мы пробовались всего пару раз на те же роли. — приподнимаясь и наконец садясь ровно возразил Теннант, смотря прямо в лицо аппоненту. Журналистка было уже хотела или задать новый вопрос, или разнять актеров, как те уже были погружены в спор... И в диалог друг с другом... — Казанова, — сказал Майкл, загибая палец. — Ты получил Казанову. — он сделал паузу, наблюдая за реакцией собеседника. Журналистке только оставалось только слушать — Я идеально подхожу на роль Казановы, — гордо заявил Дэвид приложив руку к груди, а на лице появилось выражение наигранной скромности. — Я же... ну, ты видел. Обаятельный. Неотразимый. — мужчина вскинул брови и заискивающе улыбнулся. — Ты получил эту роль, потому что режиссёр был наслышан о твоём Докторе, — фыркнул Майкл, но в глазах уже плясали смешинки. — А я тогда был просто... ну, никем. — пожал плечами он. — Ты был Тони Блэром, — закатив глаза, протянул Дэвид. — Это не "никем". Не прибедняйся. — Это было после. А до я был просто парнем, который проиграл тебе роль Казановы. — склонившись ближе к Дэвиду хмыкнул Майкл, покачивая головой. Тот же скучающе откинулся назад и что-то пробурчал, формулируя ответ на данное заявление. Они смотрели друг на друга с явным вызовом, больше не с агрессивным, а привычным и любимым, и девушка, ощущающая себя лишней в этой комнате, затаив дыхание, переводила взгляд с одного на другого, слушая... и со скростью звука записывая диалог обоих себе в блокнотик, забыв, что запись всего диалога идет на камеру. Оба мужчины еще пару минут перекидывались аргуметами, словно играли в бадминтон, стараясь и победить, и не дать проиграть другому. Спустя еще десяток слов оба замолчали просто смотря друг на друга, а сам спор перешел в мимику. Мужчины строили рожицы, дергали бровями и поочередно закатывали глаза, все еще доказывая что-то друг другу. — А как же... — начала было уже девушка, понимая что они уже закончили, но запнулась так как горло запершило из-за долгого молчания. Актеры развернулись на девушку, осознавая что она еще тут, смущенные от своего погружения в спор. — Не спешите, пожалуйста. выпейте воды, мы вас слушаем и подождем, — поспешно заверил ту Майкл. Девушка уже пила и смущенно кивала, смотря на актеров. — Простите, мы увлеклись. но теперь мы все во внимании, — продолжил Дэвид, садясь на край стула, ближе к журналисту. — Хорошо, большое спасибо, — с тихим стуком поставив стакан на стол, кивнула девушка и не медля повторила вопрос,— а что на счет доктора кто? Актеры переглянулись. — А что "Доктор Кто"? — Дэвид приподнял бровь, отведя взгляд от Майкла и посмотрел на девушку. — Ну, вы играли Доктора... И многие британские актеры являются фанатами и хотели бы там сыграть... Майкл тоже фанат разве нет? И раньше ходили слухи .... — Ну... Я играл десятого, по счету доктора, да. И это было великолепно, — он чуть прищурился с самодовольной улыбкой и сел более расслабленно, — а еще он вернулся и теперь на пенсии живет на шее у Донны. — хмыкнул Теннант смущенно проведя рукой по волосам. Майкл тут же подался вперёд, не в силах смолчать: — А знаешь, я ведь тоже пробовался на эту роль. — и посмотрел на собеседника, который уже от удивления приоткрыл рот. — Что? — Дэвид повернулся к нему с искренним изумлением, — Что ?! — Правда. Давно. В 2005 году, когда они искали замену Кристоферу Экклстону. Я был в списке. Читал пробные сцены. Дэвид смотрел на него так, будто узнал что-то новое о человеке, с которым проработал несколько лет. Ну, точнее так и было. — Ты никогда не рассказывал. Почему?? — дэвид аж весь встрепетнулся. — А ты никогда не спрашивал, — Майкл пожал плечами. — Я, конечно, понимал, что роль отдадут тебе. У тебя уже была фан-база, ты снимался в "Гарри Поттере", да и у тебя было то самое... — он изобразил непонятный жест руками в воздухе, — эдаковое твое докторовское. Да и по самому сериалу ты был тем еще гиком. — То есть ты знал, что проиграешь, и всё равно пробовался? — Я пробовался, потому что мне нравится этот мир, — сказал Майкл просто. — И потом, — он хитро прищурился, — я все таки дождался своего часа. Почти. Когда мне предложили роль Мастера. Дэвид поперхнулся воздухом. Он приподнялся в кресле от удивления. — Тебе предлагали Мастера?! — и сел в кресле закрыв руками глаза, стараясь переварить услышанное. — Да. Неофициально. Продюсеры прощупывали почву, — Майкл откинулся на спинку стула с видом победителя. — Это было уже после того, как ты ушёл. Они думали о кастинге на Доктора Капальди. Или уже когда собирали сезоны с Джоди... И я согласился. — И что случилось? — А ничего, — Майкл развёл руками. — Переговоры затянулись, я был занят в других проектах, они нашли Сашу Дхэвана... — он вздохнул с лёгкой меланхолией. — Не сложилось. — Так ты хочешь сказать, — Дэвид медленно повернулся к нему всем корпусом, — что мы могли играть вместе в Докторе Кто..? — Теоретически — да. Я — Мастер, ты — Доктор. Было бы эпично, — Майкл усмехнулся. — Но, знаешь, может, и к лучшему, что не сложилось. — Почему? — Потому что тогда бы не было Благих знамений. А это, — Майкл посмотрел на него с той самой теплотой, которая появлялась только в моменты полной искренности, — это лучше, чем любая вселенная. Ну, может потом, я был бы рад сыграть с тобой где нибкдь еще. Дэвид на секунду замолчал. Потом хмыкнул и покачал головой. — Ты становишься сентиментальным к старости, Шин. — Я всегда был сентиментальным, Теннант. Просто раньше ты меня не слушал. Журналистка, воспользовавшись паузой, решила вернуть разговор в нужное русло: — И когда вы наконец начали работать вместе — на съёмках первого сезона "Благих знамений", — эти старые столкновения... они как-то повлияли на ваши отношения? — О, да, — Дэвид и Майкл сказали это почти одновременно, потом переглянулись, и оба рассмеялись. Майкл взял слово первым: — Понимаете, мы пришли на площадку с... как бы это сказать... с грузом прошлого. Я всё ещё помнил, что он получил роль, которую хотел я. А он помнил, что я упорно продолжал напоминать ему об этом. Хоть оказывается, он это не понимал — Я вообще это не осознавал! Я думал ты меня постоянно подкалывал, — хмыкнул Дэвид. — Каждый день. Каждую сцену. "О, Дэвид, ты уверен, что Кроули сказал бы это именно так? Ведь я читал книгу, а ты нет". Майкл приложил руку к сердцу с притворной невинностью: — Я просто пытался помочь! — Ты пытался меня разозлить, — поправил его Дэвид, но без злости — скорее с усталым весельем. — И знаешь, иногда это срабатывало. Были дни, когда я хотел... ну, не знаю... — он замялся. — Сказать мне, чтобы я шёл в известном направлении? — подсказал Майкл. — Примерно. — кивнул Теннант вздыхая. — А я тебе потом объяснял, что это шло на пользу сцене, — добавил Майкл. — Потому что Кроули и Азирафаэль — они же тоже подкалывают друг друга тысячу лет. Наше напряжение на площадке... оно работало на образы. Дэвид фыркнул: — Ты это придумал уже после, чтобы оправдаться... — Дэвид скривился вспоминая что-то, после чего изрек — оправдать! Да! Свой буллинг меня ! — сам уже актер смеялся, из-за чего остальные в комнате так же начали хихикать. — Нет, я придумал это во время, — возразил Майкл, подавляя хохот. — Просто ты не заметил. Они снова переглянулись, и на этот раз в их взглядах читалось что-то очень тёплое — то, что остаётся между людьми, которые прошли через всё это вместе. Соперничество, ревность, подколы, а потом — неожиданное понимание, что без другого ты уже не можешь. Журналистка решила рискнуть: — И как же вы помирились? Майкл и Дэвид переглянулись. Потом Дэвид усмехнулся: — А мы и не ссорились. Мы... ну, как это сказать... — Спорили, — подсказал Майкл. — Всё время. Но это никогда не было серьёзно. Потому что мы оба знали: в конце дня мы всё равно пойдём пить кофе вместе и обсуждать, какую сцену завтра попробуем не испортить. — И кто кого сегодня переиграл, — добавил Дэвид. — Кого переиграл? — Майкл приподнял бровь. — Дэвид, дорогой, мы играем вместе. Это не теннис. и все знают что конечно выиграл я. — Ничего подобного! Майкл закатил глаза. Но с улыбкой. — И кто, по-твоему, выигрывает? — Я, конечно, — Дэвид ухмыльнулся. — Это у тебя галлюцинации, старик. Они снова принялись подкалывать друг друга, совершенно забыв о камере, и журналистка, вздохнув, выключила диктофон. Это интервью можно было заканчивать — главное они уже сказали. А за кадром осталось то, что не попало в запись: как после интервью они вышли вместе, и Майкл, положив руку на плечо Дэвиду, тихо сказал: — Знаешь, я рад, что мы всё-таки не сыграли Мастера и Доктора. — Почему? — Потому что тогда я должен был бы тебя ненавидеть. А я... — Майкл замялся, подбирая слова. — Ну, ты понимаешь. Дэвид кивнул. Не оборачиваясь. Но улыбнулся. — Понимаю, ангел. — нежно сказал Дэвид, наблюдая как краснеет Шин. Тот отвел взгляд. Снаружи было свежо. Лондонское небо успело поменять цвет с серого на бледно-голубой — такой бывает поздней весной, когда солнце уже почти пробилось, но ещё не решилось светить в полную силу. Ветер гонял по тротуару прошлогодние листья и чей-то забытый чек из кофейни. Никто не хотел уходить. Не сейчас, но оба молчали. — Кофе? — спросил Майкл, не глядя на Дэвида. Он уже достал телефон и тыкал в карту, ища что-то поблизости, лишь бы больше не краснеть, не смотреть на Дэвида. — А без кофе ты меня отпустишь? — Дэвид засунул руки в карманы джинсов и зевнул. Не прикрывая рот. Потому что кому он тут должен что-то доказывать. — Нет, — честно ответил Майкл, все еще пылая — Ты после интервью становишься невыносимым. Без кофе ты ещё и ныть будешь. — Я не ною. Ты просто не хочешь со мной прощаться. — Ты сейчас заныл. И... ничего подобного! — Это был риторический вопрос. — А мой ответ был риторическим согласием, — Майкл поднял голову от телефона и улыбнулся. — Идём. Тут через дом есть место, где варят нормальный. Не тот ужсс, который нам наливали в студии. — А ты разбираешься, — Дэвид пошёл следом, чуть отставая, чтобы Майкл прокладывал маршрут. Тот смотрел искоса на собеседника и неловко улыбался. Дэвид тоже смущенно растянул уголки губ и отвел взгляд. — В этом я разбираюсь, Теннант. В отличие от тебя, я знаю, сколько ложек сахара класть в капучино, чтобы не сломать себе челюсть. Дэвид хмыкнул, но ничего не ответил. Просто шёл и смотрел на спину Майкла — на его светлую голову, на немного нелепую походку человека, который одновременно торопится и никуда не опаздывает, на то, как он поворачивает голову то налево, то направо, сверяясь с невидимой картой у себя в голове. Интересно, подумал Дэвид, он всегда таким был? Или это появилось после съёмок? После того, как они начали проводить вместе по двенадцать часов на площадке? После того, как Майкл научился читать его настроение по тому, как он открывает дверь в гримёрку? — Ты чего застыл? — окликнул его Майкл, обернувшись. — Давай быстрее, я хочу успеть до того, как они закроют кухню. — Они закрывают кухню в три часа дня? — В этом заведении — да. У них там такой повар... — Майкл сделал загадочное лицо, — который уходит ровно в три, даже если перед ним будет сам король. — Ты уважаешь всех, кто уходит с работы вовремя, — заметил Дэвид, догоняя его. — Потому что это признак здоровой психики, — парировал Майкл. — В отличие от некоторых, кто готов переснимать одну сцену пять раз, потому что ему показалось, что он неправильно моргнул в камеру. — Это называется профессиональная этика! — Это называется паранойя. Они завернули за угол, и Майкл наконец остановился у маленькой кофейни с облупившейся вывеской. Дэвид оглядел фасад с сомнением. — Серьёзно? — Лучший кофе в этом районе, — заверил его Майкл и толкнул дверь. Внутри было почти пусто. Только бармен за стойкой протирал чашки, да в углу сидел мужчина с ноутбуком, который, судя по всему, жил здесь уже несколько часов. Майкл кивнул бармену — тот кивнул в ответ, и было понятно, что Майкл тут частый гость. — Тебе чёрный, без сахара, — сказал Майкл, не спрашивая. — Себе возьму что-нибудь молочное. Знаешь, я тут подумал... — Опасно, — перебил Дэвид, усаживаясь за столик у окна. — ...насчёт того, что мы рассказывали в интервью. Дэвид поднял голову. Майкл стоял у стойки, ждал заказ и смотрел куда-то в сторону — не на него, а скорее в пространство между ними. — А что с ним не так? — спросил Дэвид. — Всё с ним так, — Майкл наконец повернулся. — Но я думал... ну, знаешь, про ту часть про Доктора Кто. — Что я получил роль, а ты нет? — Нет. Про то, что я согласился на Мастера, — он сделал короткую паузу, и бармен поставил перед ним две чашки. Майкл взял их обе и пошёл к столику, осторожно лавируя между стульями. — И про то, что не сложилось. — А, это, — Дэвид отодвинул свою чашку поближе, но пить не стал. Просто смотрел на неё, как будто она могла дать ему ответ. — Ты ведь это не просто так рассказал, да? — Что значит не просто так? — Майкл сел напротив, пригубил свой капучино и поморщился — видимо, обжёгся. — Я рассказал, потому что это правда. Ну, почти правда. Художественная, конечно, но... — Я не про то, правда или нет, — перебил его Дэвид. — Я про то, почему ты рассказал это при ней. При камерах. При всех. Майкл замолчал. Поставил чашку на стол, и его пальцы замерли на фарфоре — не сжались, не дрогнули, просто замерли. Как у человека, который внезапно задумался, стоит ли вообще продолжать разговор. — Потому что я хотел, чтобы это услышали, — сказал он наконец. — Что именно? — Что я не просто... ну, не просто твой коллега. Что у нас была история до того, как мы встретились на площадке. Что я мог быть твоим врагом — по сюжету, в смысле, — но стал... Он запнулся. Дэвид ждал. Не давил, не торопил, просто сидел и смотрел на Майкла поверх своей чёрной чашки. — Стал кем? — спросил он тихо. Майкл поднял глаза. В них было что-то неуловимое — смесь смущения, теплоты и того самого чувства, для которого у Дэвида не было названия. Или было, но он боялся произнести его вслух. — Стал твоим ангелом, — сказал Майкл, и голос его чуть дрогнул в конце. — Хотя по сценарию я должен был быть кем-то другим. Дэвид не ответил сразу. Он медленно сделал глоток кофе — горького, обжигающего, такого, который Майкл заказал для него, даже не спросив. Потом поставил чашку и сказал: — Знаешь, что я подумал, когда ты рассказал про Мастера? — Что я всё выдумал? — усмехнулся Майкл. — Нет, — Дэвид покачал головой. — Я подумал: "А ведь он был бы отличным злодеем". Не потому что ты злой. Потому что умеешь быть убедительным. И когда ты злишься — по-настоящему, не понарошку, — у тебя глаза становятся другими. Тёмными. Я это заметил ещё на первой читке, когда мы поссорились из-за книги. — Мы тогда не ссорились, — возразил Майкл. — Мы тогда разговаривали на повышенных тонах, — поправил себя Дэвид. — Но ты был прав. И я это знал. Просто не хотел признавать. — А теперь признаёшь? — А теперь мне всё равно, — Дэвид пожал плечами. — Я прочитал книгу. В конце концов. Майкл удивлённо вскинул брови. — Ты прочитал? Когда? — После того, как мы отсняли первый сезон. Думал, что будет неловко, если фанаты спросят меня о каком-нибудь моменте из книги, а я не вспомню, — Дэвид отвёл взгляд. — И... ну, мне понравилось. Твоя книга. Которая стала моей, потому что ты её так и не забрал. — Я специально не забирал, — тихо сказал Майкл. Дэвид посмотрел на него с недоумением. — Что? — Я специально не забирал книгу, — повторил Майкл. — Я хотел, чтобы она осталась у тебя. Чтобы ты когда-нибудь взял её в руки, когда заскучаешь, или когда будешь не в духе, или просто... ну, не знаю. Чтобы она была твоей. На память. — О том, что я отнял у тебя роль? — усмехнулся Дэвид, но усмешка вышла невесёлой. — О том, что я тебя простил, — ответил Майкл. — Хотя тебе и не за что было просить прощения. Они замолчали. Какое-то время просто сидели и смотрели друг на друга — не как актёры на пресс-конференции, а как два человека, у которых за спиной три сезона, бесчисленные съёмки, несколько ссор и одно долгое-долгое примирение, которое так и не оформили словами. За окном кофейни кто-то прошёл с собакой — большим рыжим колли, который вилял хвостом и тянул поводок вперёд, как будто знал, куда идти, даже если хозяин понятия не имел. Майкл проводил его взглядом, потом повернулся обратно. — Знаешь, что самое смешное? — спросил он. — Что ты до сих пор не поправил меня, когда я назвал тебя ангелом? Майкл фыркнул. — Нет. Хотя... это тоже смешно, — он улыбнулся. — Нет, я про другое. Самое смешное, что мы сейчас сидим здесь, пьём кофе, которого я тебе налил, потому что знаю, как ты любишь, и говорим о том, что случилось пятнадцать лет назад. И нам не скучно. Нам вообще никогда не бывает скучно. Даже когда мы молчим. — Это потому, что у нас нет чувства самосохранения, — предположил Дэвид. — Это потому, что мы друг друга выбрали, — возразил Майкл. — Неосознанно. Не специально. Просто... так получилось. Дэвид долго молчал. Майкл не торопил. Снаружи начал накрапывать дождь — мелкий, такой, который можно не замечать первые полчаса, а потом внезапно понять, что ты промок до нитки. Капли стучали по карнизу, смешиваясь с шумом города и далёкими голосами прохожих. — Знаешь, — сказал наконец Дэвид, — я рад, что мы не сыграли тех персонажей. — Почему? — Потому что я не хочу быть твоим врагом. Даже понарошку. Даже в выдуманной вселенной, где всё решает сценарий и дубль, — он поднял глаза, и в них не было привычной лени — только странная, почти пугающая серьёзность. — Я хочу быть тем, с кем ты сидишь в дешёвой кофейне и споришь о том, кто переиграл кого в последней сцене. Я хочу быть тем, кому ты приносишь кофе без сахара, потому что знаешь мои привычки лучше меня самого. Я хочу быть... — он запнулся, подбирая слово. — Кем? — спросил Майкл, и голос его был едва слышен. — Тем, кто всегда бдет рядом, тем кто понимает без слов и с полу слова. кто всегда выслушает, — закончил Дэвид. Тишина повисла между ними — не неловкая, не тяжёлая, а какая-то уютная, как старое одеяло, которое уже не греет, но выбросить жалко. Майкл смотрел на Дэвида, и в голове у него крутилась только одна мысль: "Как мы дошли до этого? Как мы вообще дошли до того, чтобы сидеть в забегаловке и говорить такие вещи?" Он не знал ответа. И, наверное, это было к лучшему. — Ты невыносим, Теннант, — сказал он наконец. — Это я-то невыносим? — возмутился Дэвид, и напряжение, висевшее в воздухе, лопнуло как мыльный пузырь. — Это я невыносим?! Ты себя в зеркало видел, когда просыпаешься на съёмках в шесть утра? — Я выгляжу прекрасно. — Ты выглядишь как взьерошенный и седой воробей! — Это называется "утончённая элегантность". — Это называется "я сейчас упаду лицом в кофе, если ты не заткнёшься". Но признаюсь, ты выглядишь довольно мило. Оба рассмеялись. Громко, некрасиво, так, что бармен за стойкой обернулся и покачал головой — но без осуждения. — Ладно, — сказал Майкл, вытирая глаза. — Давай закругляться. У нас завтра съёмки с утра, и если я опоздаю из-за того, что мы тут философствуем, меня убьют. — Никто тебя не убьёт, — возразил Дэвид, вставая из-за стола. — Все слишком любят твоего Азирафаэля. — А тебя они любят? — Меня они терпят, — Дэвид пожал плечами. — Как Кроули. Необходимое зло. Они вышли из кофейни, и дождь уже успел припустить сильнее. Майкл достал зонт — откуда, Дэвид понятия не имел, у него же не было сумки, — и раскрыл его над ними обоими. — Сентиментальный и предусмотрительный, — прокомментировал Дэвид. — Скоро ты начнёшь вязать мне шарфы. — Не дождёшься, — фыркнул Майкл, но зонт держал так, чтобы Дэвиду доставалось больше защиты, чем ему самому. Они пошли вдоль улицы, прижимаясь друг к другу, чтобы поместиться под одним зонтом. Майкл что-то рассказывал — кажется, про завтрашние сцены, про реплики, которые нужно будет переснять, про то, что у Кроули в этом спецвыпуске слишком мало экранного времени, но Дэвид не слушал. Он смотрел на мокрый асфальт, на лужи, в которых отражалось серое небо, на то, как их тени — две, но под одним зонтом — сливаются в одну, и думал о том, что, наверное, не всё он в этом мире презирал. И уж точно не это.