Связка

      Под ногами расстилался белый мрамор, в котором, словно в горном озере, отражался золотистый свет скрытых ламп. Колонны и балки из глубоко чёрного дерева создавали строгий каркас, разделяющий огромный зал на уединённые зоны. Вместо стен стояли гигантские панорамные окна во всю высоту этажа, из которых днём открывался сказочный вид на альпийские склоны, но сейчас, в темноте, пейзаж приобрёл монументальный, мистический характер.       Городские огни едва дотягивались до гигантских заснеженных вершин, но и этого слабого света хватало, чтобы контуры гор узнавались в вышине. Они кольцом сжимались вокруг крошечного, светящегося точками городка, напоминая о том, какая колоссальная и дикая сила дремлет всего в паре километров от уютного ресторана.       Кашимо и Сукуна заняли округлый стол в углу зала, накрытый белой скатертью. Сукуна, уже сменивший штурмовой комплект на чёрный мериносовый лонгслив, с недовольным видом листал кожаную папку меню. А Хадзимэ в этот момент выглядел откровенно хреново, раздраженно поправляя белые напульсники. На его переносице залегла глубокая складка. Вместо того чтобы отдыхать, он залипал в экран телефона, куда отец только что скинул очередной пакет документов. Корпоративная рутина настигла его даже в заслуженный выходной. Кашимо прокрутил пальцем длинную Excel-таблицу, шумно выдохнул сквозь зубы и со стуком опустил смартфон на белоснежную ткань. Следом он зыркнул на Сукуну. — Ты его наизусть учишь? — буркнул Кашимо. — Я ищу раздел с мясом, — не отрывая лица, отозвался Сукуна, перелистывая страницу. — Но пока твой гадюшник меня разочаровывает. Ладно, хрен с ним, возьму стейк пожирнее и рёбра. Дважды. — Я в тебе не сомневался, — Кашимо потёр переносицу. — А я возьму кнодли с лисичками. Хоть углеводами закинусь. От одного упоминания килограммов мяса его слегка подташнивало. Тяжёлая еда сейчас просто не лезла в горло. Хихиканье Годжо отозвалось где-то вдали — он вместе с Гето уже подходил к столу, выныривая из золотистого полумрака ресторанного зала. Годжо, как обычно, бесцеремонно развалился в кресле, едва не задев плечом соседний декор. Гето только цикнул на его манеры, качнув головой, но делать замечание вслух не стал — бесполезно. — Штрууудель… Господи, я так хочу яблочный штрудель, — со стоном протянул Годжо, утыкаясь носом в меню и пролистывая его сразу к разделу десертов. — С ванильным соусом. Нет, с двумя порциями соуса. И сливками… Боже. — Тебе на гребне мозги продуло? — проворчал Хадзимэ. — Какой штрудель на пустой желудок. — Ты белок недобираешь, чучело, — подал голос Сукуна. — Тебя скоро стервятники унесут. — Меня? Унесут? Да я вас сам туда и обратно на себе унесу, — фыркнул Годжо и быстро подмигнул проходящей мимо официантке. Миловидная девушка неловко подошла к столу. Её руки нервно подрагивали, когда она достала блокнот и начала записывать заказ. Пока Сукуна перечислял все мясные изыски из меню, Гето терпеливо ждал своей очереди. В итоге он выбрал то же, что и сидящий напротив Хадзимэ.             Как только суета улеглась, Сугуру откинулся на спинку и засмотрелся в огромное панорамное окно. За стеклом царила леденящая, густая тьма, в которой едва различались острые пики.       Эти горы словно потянули за собой шлейф воспоминаний его детства. Гето задумчиво повертел в пальцах тканевую салфетку и, не отрывая взгляда от чернеющих склонов, снова заговорил о брате. — Кэндзяку ведь в своё время облазил половину Непала, — тихо произнёс он, привлекая внимание друзей. — Помню, как он вернулся после Аннапурны. Неделю ходить нормально не мог, весь чёрный от горного солнца, обветренный, но глаза дикие. Он тогда часами твердил, что наши Альпы после Гималаев кажутся просто лесопарком. — Тот масштаб вообще ни с чем не сравнить, — Гето повернул голову к столу, его голос звучал серьезнее обычного. — Он рассказывал, что там другое давление, другой воздух, и стены льда уходят куда-то в космос. Какая-то совершенно нереальная разница.       Кашимо, который до этого момента был мыслями погружен в рабочие дела, резко оживился. Он прекрасно понимал, о чём говорит Кэндзяку, знал не понаслышке. Ведь он сам бывал в тех краях по делам отцовских курортных холдингов, и этот ужасающий масштаб азиатских восьмитысячников до сих пор сидел у него в подкорке. — Может, ну его? — предложил Кашимо, нарушая ностальгический припадок друга. — Кого? — не понял его Гето. — Монблан, все ведь там уже бывали. Погнали в Гималаи? На секунду за столом воцарилось молчание. — Воу, — подал голос Сукуна, и на его губах заиграла ленивая ухмылка. — А папочка-то отпустит? — Я тебе сейчас жопу надеру, — мгновенно переключился Кашимо, свирепо зыркнув на друга. Сукуна только тихо угорел с его реакции. Шутить над корпоративной зависимостью Хадзимэ было его любимым развлечением. — Да, хочу. Очень, — честно признался Гето, и в его глазах играл почти детский блеск. — Это же мечта. — Я только за, — добавил Годжо, поднимая палец вверх. — Но чур с одним условием: минимум коммерции. Никаких толп, никаких вагонов шерпов, которые тащат тебя под мышки. Идём своей бандой. Сукуна согласно кивнул: — Здесь я с белобрысым согласен. Если лезть туда, то нормально. — Отлично, — Кашимо усмехнулся. — Можно сразу на две вершины замахнуться. — Пф...вряд ли, — Сукуна тут же его притормозил, охлаждая пыл. — Мы там охренеем от акклиматизации. Организм просто сдохнет, если прыгать с пика на пик. Кашимо закатил глаза, но спорить совершенно не хотелось. — А может, на Манаслу? — предложил Годжо, подавшись вперёд. — Классная гора. Будет наш первый восьмитысячник. — Мой уже второй, — буркнул Кашимо. В этот момент на него одновременно покосились три пары глаз. Наступила ошарашенная тишина. Годжо медленно опустил подбородок, заглядывая в глаза предателя. — В смысле — второй? — спросил Сукуна. Хадзимэ под их тяжёлыми взглядами слегка стушевался, понимая, что проболтался о том, о чём следовало бы молчать. Оказалось, пока парни тренировались в Европе, он уже успел втихаря сгонять в Гималаи без них. — Ну, я же говорил: когда по делам отец послал разбираться, глупо было такую возможность не использовать, — аргументировал Кашимо, пытаясь защищаться под их взглядами. — М-м-м… Понятно, — протянул Годжо. — Да, ясно всё с тобой, — хмыкнул Сукуна, возвращаясь к пустому столу, но взгляд его оставался недобрым. — Хоть бы рассказал мне, — негромко добавил Гето, искренне разочарованный тем, что такой опыт прошёл мимо их компании. — Извините, — тихо пробормотал Кашимо. — С тебя проживание в Непале, — припечатал Сукуна, даже не глядя на него. — Ага, — тут же подхватил Годжо, довольно потирая руки. — И за штрудель тоже платишь ты. Считай, моральный ущерб. Кашимо улыбнулся: — Блять, будто у меня варианты есть.       В этот момент к столу наконец вернулась официантка. Её появление спасло Хадзимэ от дальнейшего допроса. На белой скатерти появились огромные тарелки: перед Сукуной красовался сочный, исходящий паром стейк с поджаристой корочкой и гора рёбер в тёмном соусе; перед Годжо — утопающий в ванильной тучке штрудель; а Кашимо с Гето получили свои ароматные кнодли с лисичками, пахнущие сливками.       Разговоры тут же сошли на нет. После тяжёлого похода организм требовал калорий, еда исчезала с тарелок с невероятной скоростью.        Сукуна расправлялся с мясом с эффективностью хищника, Годжо блаженствовал со своим десертом, а Кашимо наконец-то расслабился, чувствуя, как горячее возвращает силы. Они поели достаточно быстро, и усталость, которая до этого сдерживалась азартом спора, накатила новой волной, стоило им только отложить вилки. Навалилась сонная сытость.