А если бревно?

Смех в гримерке после выступления всегда был самым искренним. Антон, с горящими глазами и довольной улыбкой, рассказывал очередную историю, а Арсений, как всегда, слушал с легкой полуулыбкой, изредка вставляя свои комментарии. — Арсений, ну ты серьёзно? – раздался голос Димы, когда Арсений уже собирался уходить. – Ты, правда, двумя руками руль держишь, как будто на экзамене в автошколе? Сергей подхватил: —Да уж, Арс, тогда ты как моя бабушка. Всегда так аккуратно, будто боишься, что машина развалится, а ещё хуже рассада упадет. А как на звонки отвечать, если двумя руками держишь? Арсений вздохнул, но не сердито. Он уже привык к этим подколам, что поделать такова их работа. — Да, ни как. Ребят, ну вы же знаете, я осторожный водитель. Вдруг не доеду, а вы же без меня не справитесь. Лучше перестраховаться. — Перестраховаться? – фыркнул Антон, подходя ближе. – Да ты так ездишь, что я засыпаю на пассажирском сиденье. — А что ты за оправдание на выступлении передумал. "Вдруг бревно откуда-то упадет?". Ну, Арс, что за глупость! Это даже не огромная сосуля! Где ты видел падающие бревна?! Арсений вздрогнул. Бревно. Это слово, как будто выстрел, пронзило его. Он попытался улыбнуться, но улыбка получилась натянутой. — Ну, Дим, ты же знаешь, всякое бывает. Антось, пойдём. — позвал Арсений и взял за руку Шастуна , покрепче сжал её в своей. В голове тут же всплыла картина. Яркая, болезненная, как свежая рана. Это было давно. Антон только-только получил права. Счастью его не было предела. Он позвонил Арсению, сияя, как самая яркая звездочка, "Арс, я еду! Сам! Хочешь, я тебя по городу покатаю?" Арсений, конечно, согласился. Он помнил, как Антон, весь на нервах, но с горящими глазами, выехал из двора. Держал руль одной рукой, другой жестикулировал, рассказывая о своих ощущениях. Арсений сидел рядом и улыбался, но на его сердце скребли кошки. Антон был слишком самоуверен, слишком расслаблен. И тут это случилось. Перед ними ехал фура и неожиданно на повороте вылетело бревно. Огромное. Антон, застигнутый врасплох, резко дернул руль. Машина вильнула, занеслась, и с глухим ударом врезалась в дерево. Арсений почувствовал резкую боль в плече и погрузился во тьму. Когда он пришёл в себя, боль не ушла, но его первой мыслью было – Антон. Он огляделся, увидел Антона, бледного, с окровавленным лицом, пытающегося выбраться из машины. Его правая рука была неестественно вывернута. Арсений, забыв о собственной боли, бросился к нему. Скорая, больница, гипс. Следующие несколько недель Арсений провел, навещая Антона. Он помогал ему во всем: приносил еду, читал книги, просто сидел рядом, когда Антону было одиноко. Он видел, как Антон страдает, как ему больно, и чувствовал себя виноватым. Виноватым за то, что не настоял на том, чтобы Антон ехал осторожнее. Виноватым за то, что позволил ему так рисковать. Антон, несмотря на боль, старался шутить. "Ну что, Арсений, теперь ты мой личный водитель? Придется тебе меня везде возить, пока рука не заживет." Арсений только кивал, чувствуя, как внутри все сжимается. Он знал, что это бревно, это случайное бревно, оставило след не только на руке Антона, но и в его собственной душе. После этого случая он не давал Антону садиться за руль и везде возил его сам. "Арсений? Ты чего завис?" – голос Антона вырвал его из воспоминаний. Арсений моргнул, пытаясь стряхнуть наваждение. Он увидел, как Антон смотрит на него, но в глазах его читалось понимание. Антон знал. Он знал, что это воспоминание до сих пор мучает Арсения. "Да так," – Арсений попытался улыбнуться. – "Просто задумался." "Бревно, да?" – тихо спросил Антон, и в его голосе не было ни тени насмешки. Арсений кивнул. "Это было давно, Арс," – Антон положил руку ему на плечо. – "И это больше не повторится. Я теперь осторожнее. И ты тоже." Арсений посмотрел на Антона. На его улыбку, на его глаза, в которых больше не было той безрассудной самоуверенности. Он видел, что Антон действительно изменился. Но страх, этот старый, въевшийся страх оставался. Поэтому он снова взял руль двумя руками, аккуратно довозя Антона домой. Потому что для него безопасность его Антоси — превыше всего.