Девушка из Табакерки

- Тук-тук, - тихий стук в деревянное окошечко. Парень, лет двадцати выпрямился, но вновь слегка сгорбившись, от холода стал топтать снег на месте. Вздрогнул и шустро потёр ладони друг от друга.  - Тук-тук, - вновь постучал он. - Здравствуйте, - неожиданно открылось окно, и из него показалось сонное лицо молодой девушки, - говорите быстрее, холодно как никак!? – попросила продавщица, заправляя бардовый тканевый шарф в капюшон толстовки. - М-можно зажигалку? – наконец сказал парень, и протянул давно приготовленные деньги.    - Какую? - А? – не расслышал парень. - Какую зажигалку? – повторяет она, вздрагивая от проникающей мерзлоты. На улице -15, так холодно и ветрено, что купленная зажигалка долго не приходила в действие, но, когда она всё же загорелась, он быстро поблагодарил её и удалился. - Ох, ну и денёк, - проговорила она и спустилась к старенькому обогревателю, которым пользовались ещё лет семь назад добрые дяди и тёти. Через что только не прошло это чудо техники. Его и обливали, и роняли, и чинили, и мыли, а возможно, даже красили. И вот он у неё, живой, слегка побитый, но ещё с теплом и жаром греет помещение. За эти дни, что она здесь работает, именно он стал ей другом, советчиком и главным слушателем. Ещё, конечно, есть сигареты, жвачки, зажигалки, леденцы, мелкие сладости, но они все продаются. Сначала выговаривала все обиды красному «Максиму», а потом продала его за 100 рублей. Ей показалось, что она продала не просто сигареты, а себя. И с того момента ей другом стал обогреватель Джек. - Тук-тук, - вновь раздался столь привычный звук. Продавщица неохота дёрнула затворку и открыла окно. - Здравствуйте, «Пётр 1» синий, пожалуйста, - попросил клиент. - Извините, остался только серый, - немного поискав, ответила она. - Хорошо, можно также и номер телефончика? – улыбнулся он. От его улыбки, она вздрогнула, но улыбнулась в ответ. - Вот, сигареты и сдача, - протянула она, собираясь закрыть окошечко. -  А номер!  - внезапно воскликнул он, не давая закрыть ей окно полностью. - Простите, - тихонько прошептала она. Неизвестно услышал он её или нет, но через секунду ушёл, оставив в покое. Девушка вновь сползла к Джеку слегка дрожа, но уже не от холода, а от страха. - Всё хорошо, - проговорила девушка, пряча колени под большую чёрную толстовку. На улице темнело, в Табакерке холодало, тусклый свет лампы еле освещал товар, сам магазинчик был деревянный и покрытый снаружи пластмассой. На полах потёртый коричневый ковёр и небольшой серый пуфик, на котором можно вздремнуть. Всё остальное помещение занимает товар и пустые коробки. Она совсем забыла отнести их на мусорку, она даже не выходила курить на улицу, как она обычно это делает. Да, курение вошло в привычку, но иногда, как сегодня, она могла обходиться и без неё. Уткнувшись в телефон, она провела так пол ночи, а остальную продремала, изредка просыпаясь от стуков покупателей и вечно лающих собак. К утру она поняла, как сильно не выспалась, но рабочий день продолжался, и приходилось всё больше пить быстро-растворимый кофе 3 в 1.  Полдень, сегодня опять выпал сильный снег, такой пушистый и махровой. Они падали вниз, как белоснежные перья с небес. В это время она ещё больше понимает, как сильно любит смотреть на небо. Иногда её шея отекает, по лицу нежно скатываются капли растаявших снежинок. Совсем не холодно, даже небольшая влага на лице бодрит. Девушка медленно делает затяжку, затем вторую. Только она успевает подумать, что вот оно – счастье, как кто-то подошёл к магазину. Она сидит на корточках, в двух шагах от магазина, снега навалило довольно много, и может показаться, что она засыпана им. - Здравствуйте, -  послышался мужской голос. Всё лениво заныло, затрещало, она не охота повернула голову, но сигарету не выкинула. - Здравствуйте, - перед ней был вчерашний парень, чуть выше среднего роста, слегка длинные волосы закрывали его брови и уши, но не более. Довольно большой красный шарф прикрывал его подбородок, что придавало ему немного милости. Девушка даже слегка улыбнулась. Если бы перед ней стоял какой-нибудь мужчина средних лет или накаченный парень с её любимый орлиным носом, то она бы вмиг подскочила и побежала обслуживать, но нет. Докурила. Достаёт себе одну, и протягивает пачку ему. Парень делает шаг вперёд, садится в шаге от неё на корточки. - Не курю, - тихо шепчет он, смотря вниз, на снег. Как будто потерял что-то. Она прячет пачку в карман куртки, поджигает сигарету и вновь делает долгую затяжку. Выдыхая, она медленно поднимает голову, и на пике широко открывает глаза. Он смотрит на неё из-под чёлки, пока сигарета не кончается, и чудо пропадает. Девушка быстро встаёт, не смотря на него, заходит в «Табакерку» и открывает окно. - Зажигалку можно? – слегка улыбнувшись, произносит он. Девушка протягивает туже, что и вчера. - Спасибо, - его взгляд бегал: то на неё, то вниз, будто хотел что-то ещё сказать, но не мог.       Она как-то даже растерялась, но напоследок улыбнулась, и он ушёл, так и ничего и не сказав. Уголки губ ещё приподнялись, какой странный и непонятный парень. Он шёл медленно, размеренным шагом. Под ногами хрустел только выпавший снег, в воздухе стояла приятная прохлада. Всю дорогу он был в раздумьях, пока его не окликнули: - Митька, чего так долго? – к нему подошли двое парней, только более крупных, упитанных. Один чернобровый, с карими глазами и грубой внешностью, другой рыжеволосый, с тонкими губами и орлиным носом.  - Очередь была, - проговорил парень, и отдал зажигалку. - Эй, почему ты покупаешь одни и те же? – нахмурился темноволосый и ударил приятеля в бок, - ты ведь не хочешь меня расстроить? - Нет, - тихо проговорил он. - О, Викуля пришла, - улыбнулся рыжеволосый даме. - Как ты её назвал? – тут же огрызнулся бровастый на своего приятеля. - Ты сегодня не в духе? – довольно высокая девушка слегка улыбнулась и поцеловала его в губы. Парни отошли на пару шагов от парочки, дабы не мешать им, и перекинулись парой слов об университете. Эти парни были одногруппниками. Митя перевёлся на факультет информационных технологий на втором курсе, и группа не сразу его приняла. Да и все немного замкнуты в себе, в своём маленьком электронном мирке, где царят программы и глобальная сеть. Они давно попали в этот мир и сполна довольствуются им. Чужие проблемы их не интересуют, а до нового студентика и подавно забыли. Лишь посмотрев на него первый раз, они сразу ставят те рамки, за которые они возможно никогда не выйдут. А в принципе зачем? В мире полно таких людей, но всегда будут лидеры, которые ведут группу, коллектив вперёд. Можно сказать, что они опорная сила, но наша ситуация немного другая. Они не умнее всех остальных гениев, они – активисты. Андрей и Паша взяли его под своё крыло и помогли освоиться. С того момента прошло полгода, а он до сих пор не ушёл из под этого крыла, боясь, что попытка взлететь потерпит неудачу. Вика – девушка Андрея, довольно красивая, но интеллектом не блещет, а Андрею с ней удобно. Нет этих шатких разговоров, которые могут перерасти в спор, нет глупых оправданий и неловких моментов. Они неидеальная пара, но Мите интересно наблюдать за ними. В какие-то моменты он делает выводы, что можно обойтись и без девушки, сидя за ноутбуком, с просмотром очередного порнофильма. По стечению времени они ему наскучили, там не так много сюжета, мало чувств. А что-то внутри просит этих бабочек в животе, какой-то заботы и внимания. Из-за этого он чувствует себя уязвимым по отношениям к девушкам, но это естественно.

***

      Конец зимы наступает слишком поздно во Владивостоке. Конечно, не так, как в Сибири или на севере, но довольно протяжно и даже мерзко. Особенно в марте – это тот переломный момент, когда первые тёплые лучи касаются ещё холодного снега. Это не симбиоз, они не могут находится в дружбе или союзе. Весна требует своего места, и она добивается его.  Но пока она не завладела своим троном, на улице ещё стоит холод и зимний покой. Пока нет этих ванильных парочек, и глупых шуток про любовь. Как же она не любит это. Всё кажется притворством, ненастоящим. Гормоны берут верх над разумом, и это они называют «любовью», но летом это всё заканчивается. Они говорят: «мы не сошлись характером», «он/она предела нашу любовь». Их нельзя за это осуждать, в них бушевали гормоны, они не могли им сопротивляться и поддаются этому сладкому чувству, как влюблённость. Она не хочет быть жертвой своих гормонов, поэтому закрывшись от всех в этой Табакерке, она тихо подождёт, пока закончится весна и эта жёсткая пытка. - Здравствуйте, можно орбит мятный? – Митя стоял в ожидании. Нет, не жвачки, а её глаз. Ему понравилась их глубина, и то, что они отражали. Было что-то неизведанное, что-то не такое как у всех. - Вот, - девушка протянула жвачку, но слегка смутилась от его взгляда, - что-то ещё? - М-можно ещё шоколад? - Какой? – подул ветер вместе с ним донёсся запах его одеколона. Сначала медленно он обволакивал её, постепенно проникая в Табакерку. -  Самый вкусный, -  он продолжал смотреть на неё, совсем позабыв про стеснение, манеры.  Девушка быстро достала тёмный Альпен Гольд с вишней и миндалём. - Спасибо, - расплатившись, он не спешил уходить. - Это вам, - он протянул тёмный шоколад, стараясь смотреть куда угодно, кроме неё.  Казалось, что если они встретятся взглядами, то он сгорит от стыда и смущения. - Спасибо, - внезапно она сказала на ноту выше, и это её смутило. - Меня зовут Митя, - представился парень, робко поправляя длинную чёлку, стараясь спрятать свои глаза. - Света, - сказала она, смотря на его кисть. У него была бледная кожа, длинные пальцы, но они не казались мягкими. Заметила пару мозолей на кончиках пальцев. Может он играет? Да, скорее всего. Ногти были ровно пострижены, а на одном было синее пятно. Наверное, ударился или защемил. - Молодой человек, - сзади стояла женщина, пожилого возраста, она слегка спешила, поэтому парень, посмотрел напоследок, кивнул головой и удалился. В этом городе все всегда куда-то спешат. Как будто моторчик сзади, всё время вертится и не останавливается. Спешат и спешат. Как никогда. Она уже привыкла к этой суете. Хотя сама не любит спешить. Не любит делать всё быстро, не любит отдавать всю себя чему-то, и город этот она тоже не любит, как он её. Когда она отдаёт всю себя, она чувствует, что становиться пустой. Что ничего не остаётся, и она теряет себя, и если ничего не возвращается обратно, то она становится марионеткой в этой серой обыденности. -Джек, тебе не кажется, что этот парень странный, - прошептала она, греясь возле обогревателя. Во рту таял тёмный шоколад, а в руках кружка с кофе. День подходил к концу, в дверцу постучали. Девушка быстро подскочила, она знала кто там, знала, что сейчас откроет дверь, и улыбка не будет сходить с её лица. - Привет, - перед ней стоял парень азиатской внешности, среднего роста, стройный, в узких глазах читалась доброта. От него приятно пахло мятой, так любимой ею. - Проходи, - слегка громче обычного сказала она. Он сел на стул, она поставила закипать чайник. - В этот раз фрукты. Ты бледно выглядишь, как ты? – парень протянул пакет, но как только она потянулась взять его, он схватил её за руку и слегка притянул к себе. Света замерла, еле дыша. Внутри всё сжалось от неожиданности. - Со мной всё хорошо, - выдохнула она, стараясь дышать в привычном темпе, - спасибо, - взяла пакет и сделала шаг назад. Он смотрел на неё, а она делала всё, чтобы не пересекаться взглядом. Он хотел увидеть лишь её улыбку. Всегда. Её улыбка, как бальзам для души. Грустные глаза и невинная улыбка делала его мир чуточку лучше. - Саша, тебе… - она стояла спиной, а он уже собирался уходить, - уже уходишь? – вмиг стало грустно, но она улыбнулась, наконец, посмотрев на него. - Да, - слегка приобнял её, еле касаясь, - сегодня к «моей», - на этом он вышел из Табакерки, махнув на прощание. Света вышла следом, достала сигарету и закурила, глядя, как его машина уезжает всё дальше и дальше, пока совсем не скрылась из виду. Это повторяется каждый раз, каждую неделю, каждый месяц, но она никогда не привыкнет. Да, сейчас он с другой, и завтра он будет с ней и после завтра тоже, и всегда. Он не будет с нею, и она не будет его. В такие моменты она хочет, чтоб полил дождь, дабы скрыть эти слёзы. Они никому не нужны: ни ей, ни ему, ни миру. Пусть их смоет дождь или снег, как ни в чем не бывало.       Темно. Всё небо усыпано маленькими частичками счастья. Однако они не освещают дороги Владивостока, этим занимаются фонари. Туман спрятал всю красоту, создав мутность на небе. Света глубоко вздохнула, желая увидеть давно забытые красоты. Сегодня она возвращается позже обычного. Приезжал менеджер, и они производили крупную ревизию, которая слегка затянулась. Она вызвала такси, но доехала только до магазина, чтобы купить буханку хлеба и сливочного масла. К вечеру она любила пить кофе. Пока она дойдёт до дома, примет душ и переоденется, масло слегка подтает и не будет уже таким твёрдым, как лёд. Она намажет его на тёмный ржаной хлеб, хоть и не очень свежий, но довольно вкусный. Сверху она посыпет щепотку кунжута. Ночной перекус поднимает немного настроения.  С мыслями о еде, она вышла из магазина, как обычно привычный двор: несколько домов, слегка пошарпаны, где-то падает штукатурка, где-то утепляют комнаты. Люди здесь живут разные, но в большинстве те, кто не накопили на хорошую квартиру в центре. Несколько скамеек, горка и маленькая песочница, где иногда возятся дети и собаки. Двор окружён перилами, на которых сидит ребятня, думая над своими подростковыми грёзами: Кто кого «любит» или «ненавидит»? Ржавчина. Краска давно облезла, старые перила покрылись ржавчиной. Двое парней медленно слезли с них, давно забытые джентльмены. Глаза их каждый час ищут нужных людей. - Девушка, не будет сигаретки? – доносится до её слуха. Света хочет, как ни в чём не бывало, спокойно дойти до подъезда, но всё же останавливается, поспешно достаёт пару сигарет «Мальборо». - Спасибо, - мимоходом благодарят они, без особо счастья закуривают. Им давно уже неважно какие это будут сигареты, главное, чтобы хоть чем-то заглушить это невыносимую тягу.       Девушка делает шаг, а затем и другой. Поспешно зайдя в подъезд, в нос бьёт резкий запах канализации. Из-за конденсата, в подъезде стоит легкий туман, подвальная дырка, где отопление бьёт ключом делает свое дело. Дверь, конечно же, не закрывается на замок, а о домофоне и речи не было. Лишь молодые девушки, заходя в подъезд, затыкают нос и быстро поднимаются, чуть ли не падая, проклинают «ЖКХ». Но в действительности, все только и могут жаловаться. Они будут грубить, говорить, что вот они бездельники, ничего делать не хотят, но на самом деле, если бы недовольны собрались и обратились к ним, то, конечно же, добились починки канализации. Но ни у кого нет времени на это, они могут лишь бранить, пускать недовольства в их сторону и проходить мимо, пытаясь не дышать. Ничего не меняется, люди не меняются. Света хоть и не так давно здесь поселилась, но за четыре года привыкла к этому. Под ногами еле живые лестницы: трещины, в которых скопилась вся пыль и мелкий мусор, обломки краёв давно мешаются под подошвой прохожих. В маленькое разбитое окно слегка просачивается свет от мигающего фонаря. Быстро шагая на четвёртый этаж, она только и успевает читать слова и фразы на белых стенах: где-то закрашено, где-то зачёркнуто, есть даже граффити и рисунки мелками. Эти стены пережили не один десяток лет и ещё столько же проживут. Их будут белить снова, а дети-подростки будут разукрашивать до тех пор, пока на них будет свободное место для их «художеств». Вся эта атмосфера в подъезде словно отдельное пространство для встреч-расставаний, отдыха и игры в крестики-нолики на стене пятого этажа. Почему пятого? Это самое последнее место, где есть нетронутые места для их потех.       Света со скрипом открывает входную дверь секции. Дойдя до 32 комнаты, она глянула на грязный линолеум и вспомнила, что сегодня её очередь мыть полы в секции. Со вздохом она открыла деревянную дверь и прошла в комнату. Без сил она упала на кресло около маленького чёрного столика, и поняла, что мытьё полов переносится на завтра. Соседи хоть и вредные были, но по этому поводу шли на уступки, так как видели, как рано она уходит и слышали, как поздно за полночь приходит. В секции жили две пожилые дамы, пара с ребёнком и Света, одна комната всегда пустовала. Её хозяин давно погиб, а наследникам нет никакого дела до несчастной комнатушки в убогом районе, да и ещё с нехилыми коммунальными долгами. Перед сном Света заварила чай и достала остатки дарёного шоколада Мити.