Гнев Шпиля

      Заревая Голубка опустилась на колено рядом с Бертом; на её изысканных чертах застыло мрачное выражение, пока она осматривала его раны. Она кивнула один раз.       — Проклятие не особенно сильное, но настойчивое. Оно помешало бы самой простой исцеляющей магии и собственному исцелению смертного с малой Силой. И есть ещё кое-что: след скверны, мора в его крови, — в сиятельных тонах объяснила она. — Сейчас он стоит на грани жизни и смерти, и он борется. Почему ты продолжаешь бороться? — спросила она Берта, склонив голову к его окровавленным губам и прислушиваясь к какому-то шёпоту, которого Фриц не уловил.       Ответ Берта Заревой Голубке, должно быть, понравился, потому что она тепло улыбнулась, как луч солнца, разгорающийся над горизонтом.       — Воистину говорю тебе: иди вперёд и борись. Дело твоё праведно в моих глазах.       Она отстранилась от его лица и выдохнула; её дыхание закружилось сияющими пылинками и линиями золотой силы. Цветочный воздух прорезал запах утренней росы и сосны; чистота и новая бодрость, казалось, проникли в усталое тело Фрица. Дыхание жизни столкнулось с какой-то прежде скрытой тьмой, теперь проявившейся на колотых ранах Берта.       Фриц увидел то, что счёл проклятием: тёмные энергии клубились и дрожали, затем поблёкли, сдуваемые светом и воздухом. Заревая Голубка слегка осела, часть её сияющей ауры рассеялась от затраты. Она протянула палец кремового цвета и легко приложила его ко лбу Берта; тот мгновение светился, а затем сияние растворилось в его коже.       Она встала и повернулась к Фрицу.       — Проклятие сломлено, скверна подавлена, он отошёл от края, но для полного исцеления ему понадобится не только мой дар. Отнеси его к целителю как можно быстрее; у тебя не больше трёх часов, пока он вновь не окажется у порога смерти, — серьёзно, но не без доброты предупредила она, улыбнувшись Фрицу.       — Они пришли сюда из Шпиля, любовь моя. Если он доберётся до «Зала Источника», кажется, они так это называют, то с ним всё будет хорошо, — ответила Сумеречная Мотылёк, дёрнув крыльями.       — Тогда доставь его в этот «Зал Источника» без промедления, — легко согласилась Заревая Голубка.       — Полагаю, ваше гостеприимство не распространяется на то, чтобы проводить нас к Двери из вашего царства? — вежливо спросил Фриц, неловко переминаясь под чуждыми взглядами двух фэйри.       Заревая Голубка широко улыбнулась, а улыбка Сумеречной Моли вытянулась в тонкую линию.       — Смертный Фриц хитростью заставил тебя дать гостеприимство?! — воскликнула Заревая Голубка, поворачиваясь посмотреть на выражение своей возлюбленной. — Обхитрил, правда ведь!       Высокая женщина от души расхохоталась.       Линия губ Сумеречной Мотылька превратилась в раздражённый хмурый изгиб.       — Да, он меня поймал! Он вошёл весь побитый, в крови и волок за собой своего сломанного спутника. Первый Смертный в этом царстве за сотни лет. Откуда мне было знать, что они всё ещё помнят часть обычаев или сообразят ими воспользоваться? — возразила она, и голос её был скорее рыком, чем мурлыканьем.       Фриц вежливо кашлянул, снова прерывая их. Сумеречная Мотылёк немедленно взяла себя в руки, лишь бросив взгляд на Заревую Голубку, когда та хихикнула над её очевидным смущением. Затем Сумеречная Мотылёк уставилась на Фрица и подарила ему холодную улыбку:       — Да, мой сенешаль покажет вам путь из моего царства. Не будем тянуть с плаксивыми прощаниями. Я найду тебя, когда мне понадобится твоя услуга.       — Эми, подготовь экипаж. Мы не позволим Берту и Фрицу топать по нашему царству, словно чернь, когда они такие престижные и почтенные гости, — быстро приказала она.       Манера её стала резковатой, будто она хотела выпроводить Фрица и Берта как можно скорее.       Раздался переливчатый ответ, которого Фриц не понял, но был уверен, что это согласие.       — Проследуй за мной, — объявила Сумеречная Мотылёк, разворачиваясь и направляясь в прихожую, через которую Фриц вошёл.       Он собирался поднять Берта, но Заревая Голубка покачала головой:       — Позволь мне. Ты измучен, Фриц.       Она легко подняла безвольного Берта, словно тот весил меньше подушки.       Огромная женщина кремового цвета зашагала вслед за Сумеречной Мотыльком, почти откровенно пожирая взглядом её стройную удаляющуюся фигуру. Фриц не мог её винить: обе были прекрасны и изящны, но из них двоих к Сумеречной Мотылёк сильнее всего тянуло его, хотя он не смог бы сказать почему.       «Берт предпочёл бы Заревую Голубку и спорил бы со мной до посинения», вскользь подумал он, следуя за ними.       Он пошёл вслед за ней из тронного зала, через прихожую и к парадной двери особняка. Снаружи, ожидая только его и Берта, стояла великолепная карета из серо-серебристого дерева, тоньше и изящнее любой, какую он видел даже в детстве, когда жил в Верхнем Кольце. Формой карета напомнила Фрицу бутон цветка, готовый распуститься. К карете был впряжён огромный чёрный заяц с костяными рогами; он встретил изумлённый взгляд Фрица глубоким фиолетовым взором.       — Что, никогда кареты не видел? — произнёс огромный чёрный кролик перед ним низким громовым голосом, обращаясь с Фрицем как с каким-то невежественным плебеем.       — Нет, — с оправданием сказал Фриц, настолько поражённый его речью, что ответил односложно.       — Грязные смертные, — презрительно сказал заяц, покачав гигантской головой, взмахнув огромными рогами и встряхнув массивными висячими ушами.       — Достаточно, Жеральдо, — коротко сказала Сумеречная Мотылёк зайцу.       — Конечно, Принцесса, — ответил Жеральдо, с раздражением дёрнув одним свисающим ухом.       Эми-сенешаль мелькнула в поле его зрения, скользя на тоненьких крыльях, и с удивительной для такого маленького размера силой открыла дверцу кареты. Заревая Голубка кивнула крошечной пикси с благодарностью. Она уложила бессознательного Берта внутрь, на роскошный фиолетово-лавандовый шёлк, а затем жестом велела Фрицу забраться следом. Он шагнул к карете, благодаря Шпили за то, что всё почти закончилось, что он почти сошёл с лезвия ножа.       Одна его нога уже стояла на серо-серебристой подножке, когда голос Сумеречной Мотылёк замурлыкал ему на ухо:       — Прежде чем уйдёшь, Фриц, обернись.       Он сделал, как ему велели, и оказался лицом к лицу с Сумеречной Мотылёк; будь у него время, он смог бы сосчитать все её серебряные веснушки. Она обхватила его щёки ладонями, наклонила его голову вперёд и приложила губы к его лбу, нежно поцеловав. Её губы были неописуемо мягкими и оставили прохладное покалывание, когда коснулись его кожи, а затем это ощущение внезапно исчезло.       Её руки ушли с его лица, и она отлетела назад на крыльях с узорами заката. Она взмахнула рукой, и его втянуло в карету; дверца быстро захлопнулась прямо перед ним. Он раздвинул лавандовые занавески на дверце и выглянул в окно, увидев, как две фэйри держатся за руки и машут на прощание с яркими улыбками на лицах.       После высокого свиста карета дёрнулась и начала быстро удаляться от особняка и фэйри. Поездка оказалась на удивление ровной, учитывая, что его тянул огромный скачущий заяц. Снаружи всё размылось, когда они набрали скорость, и Фриц осел на роскошное сиденье напротив Берта, который лежал, растянувшись на собственной мягкой фиолетовой скамье. Он устроился поудобнее, погружаясь в предоставленный комфорт, и уже через несколько мгновений тонкое покачивание экипажа убаюкало его в сон.

***

      Сид бежала впереди Ви, Линн и Наоми, ведя их к сине-зелёным огням. С тех пор как они оставили Фрица, не было ни разговоров, ни даже мольбы Наоми об отдыхе. Сид чувствовала вину и знала почему. Если бы она не попросила Фрица помочь ей добыть девушкам Пути, Дверей бы всем хватило. Им бы не пришлось бросать двух парней.       Она теребила свой алый шарф, дёргая одну из распустившихся нитей и зная, что потом придётся его починить. Пока же она черпала утешение в мягкой шерсти, толстые нити были тёплыми, когда скользили между её пальцами. Она споткнулась о трещину, выругалась и выбросила руку вперёд перед падением, которое так и не случилось.       — Сосредоточься на задаче, Сид, — отчитала она себя, выдёргивая руку из тепла шарфа.       Вот о чём ей стоило беспокоиться и что она высматривала: молотобоец, которому она позволила сбежать. Он, вероятно, был слишком ранен для чего угодно, особенно с дырой в животе. Но если у него было зелье или Способность для исцеления, у них могли начаться неприятности. Особенно если он доберётся до Дверей раньше них.       Сине-зелёный свет рос и обретал форму, превращаясь в Дверные проходы, пока они пересекали разбитые равнины. Наконец, почти через пять минут бега, тишина разговоров оборвалась.       — Сколько... ещё? — жалобно прохныкала Наоми.       «Наоми всегда была самой мягкой из нас, наверное, потому что сестра её балует», подумала Сид с непривычной горечью, «Её здесь быть не должно. Здесь должен быть Фриц. Ты просто обуза.»       Сид вспомнила неловкое объятие Фрица и Наоми и почувствовала тот же укол злости, что и тогда.       — Осталось... чуть-чуть... Ещё... пять... минут, — выдохнула Сид, снова отдёрнув руку от шарфа, потому что та инстинктивно потянулась к ткани, когда она подумала о Фрице.       Странно, ведь именно им она когда-то почти задушила его.       — Ещё... пять... — выдохнула Наоми, говоря с собой и удерживая темп как могла.       Четыре Двери становились всё ближе, и всё ещё не было никаких признаков молотобойца. В конце концов, с большими усилиями и борьбой с неровным камнем, они добрались до Дверных проходов. Двери были вырезаны прямо в камне, а на порогах мерцала завеса сине-зелёного света.       Они стояли, хватая воздух ртами или согнувшись, их было почти готово вывернуть от напряженного бега. Даже усиленная Выносливость, похоже, пока не могла справиться с тем, через что их протащили.       — Проходите через Двери! — выкрикнула Сид пересохшим горлом. — Живо...! Отдохнёте на другой стороне.       Женщины мутно огляделись, но каждая встала перед своей Дверью, а затем шагнула внутрь. Сид остановилась перед собственной, повернулась и обшарила разбитые каменные равнины в поисках хоть какого-то признака Фрица или Берта. Ничего. Она знала, что ничего не будет, и так было к лучшему. Так или иначе.       Сид не хотела, снова, драться с ним за выживание, но знала, что сделала бы это. Она бы уложила этого дурачка, если бы это означало, что сможет дальше жить.       «Откуда во мне такая вина? У меня за душой немало ужасных поступков, и многое меня вообще не тревожит. Так почему он? Почему сейчас?»        То, что её поступки совсем её не тревожили, было в некотором роде ложью, но она дала отпор своей совести, снова заталкивая её вниз.       «Правь – или тебя смоет дождём.»       Она яростно развернулась и шагнула в сине-зелёный проход. Сине-зелёный свет поглотил её зрение, а во рту у неё появился странный металлический привкус, очень похожий на мясо рыбы-монстра. Затем она оказалась в комнате из камня того же цвета, что и предыдущий этаж, только этот был нетронутый и гладкий как стекло.       По комнате были разбросаны постаменты из гладкого камня, а на них или вокруг них валялись груды разбитого камня. Разбитый камень, похоже, был осколками статуй; каких именно, она сказать не могла, но среди обломков она определённо видела высеченную человеческую руку.       — Чего так долго? — спросила Линн с поддразнивающим блеском в бордовых глазах. — Фрица ждала?       Сид отвела взгляд от лица девушки. Наоми всхлипнула от этого замечания, а Ви упрекающе шлёпнула Линн по плечу. Та осознала, что ляпнула, и поняла правду о судьбе Фрица и Берта.       Лицо Линн вытянулось:       — Я не это имела в виду, я... э-э, прости, — извинилась Линн перед комнатой в целом.       Сид вздохнула, оглядывая остальную комнату. Похоже, постаменты и пьедесталы держали статуи, но большинство статуй рассыпались или были разбиты. Некоторые, однако, стояли целыми и невредимыми. Статуи эти были похожи на... них, поняла она.       Одна изображала Сид, стоящую прямо с натянутым луком; другая – Ви со щитом и плавниковым клинком в руках. Статуя Наоми была похожа на статую Ви, а Линн была просто Линн, выпрямившая спину и сцепившая руки за спиной.       Неразбитые статуи излучали Силу Источника. Она чувствовала, как та её тянет к себе, словно сама она тянула нити своего шарфа. Она медленно подошла к собственной статуе, не отрывая от неё взгляда. Резьба была безупречной, но та, кого она видела, была на самом деле не ей – это была лучшая версия её, та, кем она хотела стать, и там же была Сила, способная претворить это в жизнь.       Она положила руку на резное колено, и Сила хлынула через её ладонь, вверх по руке, в грудь и в её Санктум; ветер внутри неё взревел в триумфе.       — Ого, — сказала она, когда её усталость, ссадины и порезы от бега по равнинам смыло Силой, взмывшей через её тело.       Она повернулась и увидела, что остальные девушки тоже касаются своих статуй и улыбаются с облегчением, наслаждаясь своей Силой.       Сид тяжело села, устроилась в позе отдыха, прислонившись спиной к постаменту своей статуи. Затем она нырнула в свой Санктум, оседлав ветры своего духа.       Она мягко приземлилась на холм и посмотрела на великие холмистые равнины золотой травы, бывшие её Санктумом. Она чувствовала бриз, бесчисленные ветра, что сходились здесь, на этом золотом холме. Она ощущала Силу в новых ветрах, ревущих над её Санктумом, и направила их над собой и своим холмом.       ——————       Путь       Выберите одно       ——————       Лучник       Лук согнут, стрела летит, вновь на тетиву – враг падёт.       Пользователь луков, обрушивающий стрелы на врагов с расстояния и с великой точностью.       Связан с шестью очкам следующих Атрибутов:       Сила, Ловкость, Выносливость, Восприятие.       Активирует и привязывает шесть очков к следующим Продвинутым Атрибутам:       Грация, Рефлекс.       Получите один выбор Способности Пути.       ——       Вы убили много гоблинов луком и стрелами.       Вы сражались луком и стрелами против других восходцев.       Вы вонзили четыре стрелы в уязвимую точку монстра.       ——       Шинковщик       Крадись в переулках, выслеживай добычу, достань кинжалы, закалывай.       Специалист по скрытности, кинжалам и другим малым клинкам.       Связан с шестью очкам следующих Атрибутов:       Сила, Ловкость, Выносливость, Восприятие.       Активирует и привязывает шесть очков к следующим Продвинутым Атрибутам:       Скорость, Рефлекс.       Получите один выбор Способности Пути.       ——       «Шинковали» другого восходца.       Под влиянием Техники «Наблюдения».       Под влиянием Шпиля.       ——       Элементалист Воздуха       Зови и твори, ветра и небеса, порыв или буря, падение или полёт.       Маг со Способностями, взывающими к стихийному воздуху для призыва или управления ветром.       Связан с шестью очкам следующих Атрибутов:       Ловкость, Восприятие, Концентрация, Память.       Активирует и привязывает шесть очков к следующим Продвинутым Атрибутам:       Контроль, Сущность Воздуха.       Получите один выбор Способности Пути.       ——       Вы использовали Способность Ветряной удар, чтобы убить много гоблинов.       Вы использовали Способность Ветряной удар больше чем на одном типе оружия.       Вы использовали Способность Ветряной удар на другом восходце.       Под влиянием Санктума.       ——       ——————       Особенность       Выберите одно       ——————       Режущий ветер       Ветра режут острее кинжалов и ножей, незримые клинки, отсекающие жизни.       Добавляет режущий эффект атакам Воздуха и Способностям; пассивно в малой степени увеличивает их остроту и пробивание.       Привязка: Воздух, Клинок.       Цена: нет.       Длительность: пассивная, подавляемая.       Восстановление: нет.       ——       Вы использовали Способность Ветряной удар с большой эффективностью.       Под влиянием Санктума.       Под влиянием Шпиля.       ——       Козёл отпущения       Не смотри сюда, это он, не я! Вини всех прочих, чтобы самому сбежать.       Заставляет цель думать, что источником твоей следующей атаки или Способности является кто-то другой.       Привязка: Разум.       Цена: нет.       Длительность: удар – три секунды, воздействие – девять секунд.       Восстановление: девять минут.       ——       Под влиянием Шпиля.       Бросили других восходцев: Фрица и Берта.       ——       Сердце Воздуха       Ветер кружится в твоём центре, полый и размытый, как сердце из зефира, и свободный, как птица.       Активировать и привязать девять очков к следующим Продвинутым Атрибутам: Грация, Сущность Воздуха.       Привязать девять очков к следующим Атрибутам: Ловкость, Выносливость.       Привязка: Воздух.       Цена: нет.       Длительность: пассивная.       Восстановление: нет.       ——       Вы использовали Способность Ветряной удар с большой эффективностью.       Под влиянием Санктума.       Под влиянием Способностей, связанных с Воздухом (Ветряной удар, Быстроногий).       ——       ——————       Получено Атрибутов       +3 Не привязано       ——————       Как много выборов. Слишком много. Она не могла решить прямо сейчас, ей нужно было всё обдумать. Поэтому она вылетела из транса и вернулась в болезненный мир Шпиля. Эти выборы должны были сформировать всю её оставшуюся жизнь, значит, ей нужно не спешить и хорошенько подумать. Никаких поспешных решений не должно быть.       Хотя, если быть честной, два варианта словно звали её – оба отмеченные объяснением «Под влиянием Санктума». Но были ещё два, от которых она хмурилась и чесала голову.       «Я “шинковала” кого-то и бросила Фрица с Бертом. Серьёзно? Даже мой Санктум пытается меня обвинить? Или это проделки Шпиля?»       Оставался ещё один выбор, зависящий от выбранного Пути.       «Значит, похоже, сперва нужно выбрать Путь, потом посмотреть, какие варианты он даст, а затем подобрать хорошую синергичную пару Способностей.»       Когда она впервые наткнулась на слово «синергичный», ей понадобилось время, чтобы научиться его читать и понять значение, но теперь ей нравилось его произносить. Так что она и произнесла. Тихо, конечно.       Раздался треск, затем грохот от одной из целых статуй. Сид узнала в ней образ молотобойца, высеченный в камне. Трещина пробежала по середине, потом статуя распалась на зазубренные куски и разбилась о пол серией громких ударов и тресков. Она уставилась в шоке, ужас сжал её грудь.       «Он сейчас умер? Вот что означают эти статуи?»       Сид резко повернула голову, ища статуи Фрица и Берта. Она легко их нашла, и, как в настоящей жизни, они стояли вместе, на одном постаменте. Сид едва не закатила глаза от этой приторной малюсенькой детали. Это было до боли сладко: мысль, что хотя бы эти двое умрут вместе, что они не будут одни в конце. Как она.       Она подошла к статуям, глядя вверх на красивое лицо Фрица и его самодовольную улыбку, идеально вырезанную в камне. Затем на ухмылку Берта и его грубоватые черты; впрочем, что бы ни высекло это, оно не смогло поймать тот дикий свет в его глазах. Как и странную ауру безумной надежды, которую Фриц носил с собой. Присутствие и цель не только заявить, что невозможное возможно, но потом ещё и доказать.       Сид вздохнула; в груди у неё тянуло. Она снова села в ожидании, когда Ви, Линн и Наоми очнутся из своих Санктумов. Линн вернулась первой, ворча что-то про «тупые варианты Пути».       Следующей всплыла Ви, радостно улыбнулась и возбуждённо начала рассказывать о своём «Пути Танцовщицы» и всех прекрасных Способностях, которые выбрала. Сид отстранилась, не особо заботясь о подробностях. Ей нужно было обдумать собственный Путь, а к выбору она так и не стала намного ближе.       Последней была Наоми, которая подарила всем сдержанную улыбку и подтвердила, что получила Путь Травницы. Где она нашла время собирать травы, оставалось только гадать.       «Может, это было под влиянием Санктума, прямо как с Элементалистом Воздуха или Режущем ветром?»       Сид подозревала, что это более вероятная причина.       Наоми дружелюбно, возбуждённо болтала и даже начала смеяться, строя догадки обо всём, что они смогут сделать, когда они выйдут. Когда они выйдут.       Сердце Сид ухнуло от этой мысли. Она ожидала восходить одна, когда входила в Шпиль, но теперь чувствовала, что это будет одиноко. Не говоря уже о дикой опасности без кого-то, кто прикрывает тебе спину, – а это она уже начала принимать как должное. Она вздохнула и присоединилась к девушкам, болтая с ними и пользуясь временем, чтобы ослабить свои грудные повязки и снять с себя нагрудник.       «Здесь ведь нет никого, кроме нас, девчонок. Больше не нужно скрываться.»       Разговор продолжился, они делились надеждами и говорили о будущем.       — Я стану великой Танцовщицей. Может, даже выступлю в Верхнем Кольце, — с надеждой сказала Ви.       — Я могу быть твоим телохранителем и, может, иногда участвовать в призовых боях. Мой Путь Драчуна хотя бы для этого сгодится, — добавила Линн ленивым пожатием плеч и уверенной ухмылкой.       — Моя сестра офигеет, но будет чертовски довольна Травницей в помощницах, — засияла Наоми.       Они с улыбками повернулись к Сид.       — Я ещё не знаю, что выбрать, но я буду восходить дальше, до вершины этого Шпиля, даже если не доживу до конца, — вызывающе сказала Сид.       Они продолжали ей улыбаться, но она видела трещины в их масках. Они беспокоились и попытаются её отговорить. Поэтому она опередила их:       — Нет, вы не не заставите меня передумать. Но кто-нибудь из вас хочет пойти?       Они не смогли встретиться с ней глазами; качали головами, отводили взгляды и бормотали извинения. Сид ожидала этого, но оно всё равно немного задело её.       — Мы аж до сюда дошли, что уже неплохо, — примирительно сказала Вии.       Линн и Наоми кивнули в знак согласия.       — Спасибо, что помогла нам забраться так далеко. У тебя есть кто-нибудь снаружи, с кем ты хочешь, чтобы мы связались или за кем присмотрели? — робко спросила Наоми.       — Нет. Только вы, наверное. О, и Тэлли, — сказала Сид, качая головой. — Можете сказать ей, что я доберусь до вершины Шпиля. Золотое Восхождение.       — Ты сама ей это скажешь, — сказала Линн, хлопнув Сид по спине, а затем притянув в объятия.       Остальные, увидев шанс, навалились в общие объятия и начали всхлипывать. Сид не выдержала и тоже заплакала, в основном от облегчения, от накопившегося напряжения и ужаса этажа, как она подозревала, но ещё и потому, что ей было грустно покидать друзей, пусть даже ненадолго.       Когда их плач стих, они разошлись, вытирая покрасневшие глаза. Даже Линн, к удивлению Сид, похоже, присоединилась к общему плачу. Они окончательно попрощались и вышли через выходную Дверь, спустившись по лестнице и исчезнув из поля зрения Сид.       Сид вздохнула и направилась к статуе Фрицберта.       — Дурацкое имя, — пробормотала она себе под нос.       Она села перед каменным изваянием и задумалась о своём Пути, Способностях и Атрибутах. Прежде чем она успела принять решение, её сморил сон. Этого и следовало ожидать: она была измотана. Так что она заснула.

      ***

      — Кажется, ты говорил, что не станешь ждать меня, Сид?