Зарисовки по Сичэнам.

1.

Лань Сичень, зайдя в дом, первым делом обратил внимание на звуки — тягучая, ритмичная музыка раздавалась откуда-то из гостиной. Обычно дома было тихо, если не считать включенного телевизора или закипающего иногда чайника. Он повесил пальто, снял обувь и прошёл вглубь квартиры. В комнате, откуда доносилась мелодия, оказалось пусто, однако на кухне Хуаня уже встречал Цзян Чэн. Ваньинь был одет в один лишь халат, а в его руке согревался бокал дорогого вина. –А-Чэн, я... дома, — Сичень замер, уже чувствуя, что этот вечер не закончится как обычно. – Я вижу. И я очень долго тебя ждал. Соскучился, а ты встал как вкопанный, — Цзян Чэн наигранно нахмурился, вручил Ланю бокал и повел его в комнату. – Прости. Я просто не ожидал, что ты так меня встретишь. Но мне нравится, очень. – Конечно нравится. Ещё бы тебе не нравилось. Лань сделал несколько глотков, в то время как его партнёр бережно провёл рукой по линии его плеч, очерчивая круг, словно акула. Цзян Чэн оставил дразнящий поцелуй в уголке губ Ланя. Музыка по-прежнему сопровождала каждое действие, и Ваньинь намеренно подстраивался под её медленный ритм. Он сделал несколько наступающих шагов, вынуждая Хуаня сесть на стул. — Ты... очень красив, — Лань Сичень почувствовал, как в горле пересохло, когда ощутил вес живого тела на своих бёдрах. Впечатление, впрочем, было обманчивым. Чен отставил их бокалы, заставил Ланя опустить руки, после чего... быстрым, уверенным движением привязал его запястья к подлокотникам лентами, которые выудил из кармана халата. Сичень даже не успел ничего сообразить, просто доверчиво поддался. — Ваньинь... что ты делаешь? — сердце в груди остановилось.. а потом забилось с новой силой. Ему не ответили. Вместо этого Чен ловким движением выхватил из его волос ленту, позволяя тёмным прядям рассыпаться по плечам. – Лань Хуань. Теперь смотри внимательно. – Чен улыбнулся. Он стал медленно двигаться под звуки музыки. Белоснежная лента скользила по его собственной коже, намеренно акцентируя внимание на соблазнительных изгибах: сначала запястья, потом шея, дальше – вокруг талии. Каждое движение было несвойственно плавным, заставляя Сиченя до боли закусить губу. Лань потерял дар речи, ему отчаянно хотелось прикоснуться. Руки безвольно дернулись, но их надёжно сдерживал узел. Хуань всегда славился своим отличным терпением, но сейчас... он хотел раз и навсегда забыть о любых запретах. – Лань Хуань. Ммх, Лань Хуань... – имя срывалось с уст Чена рваными вздохами, почти намеренными стонами, вынуждая Сиченя вздрагивать всем существом. – Цзян Чэн... – голос совсем стих, когда Ваньинь ослабил узел на груди и позволил шёлковой ткани обнажить плечи и ключицы. – Ты что-то хотел сказать? – Чен ослепительно, но немного смущённо улыбнулся. Он плавно опустился обратно на чужие бёдра. Ваньинь стал неторопливо тереться о пах своего партнёра, двигаясь в такт мелодии – одним словом, изводил и дразнил его. Хуань совершенно не ожидал от него такой инициативы; его зрачки расширились, а с губ сорвался рваный вздох. Руки снова дёрнулись, но ленты держали крепко. Ужасно хотелось коснуться, уложить его прямо здесь и совершить все возможные непотребства, но Сичень не мог. Это бессилие одновременно возбуждало и мучило. Цзян Чену этого было мало. Он хотел, чтобы его любимый содрогался от желания, умолял разрешить дотронуться. Поэтому следующим движением халат был сброшен на пол, а сам Ваньинь оказался на коленях перед стулом. — Лань Хуань, — снова протяжно позвал Чен, — смотри... смотри внимательно. Ваньинь вновь взял в руки ленту, очерчивая ею обнажённые участки кожи. Сичень не мог отвести взгляд. Под серым халатом ничего не оказалось, и теперь перед его глазами открывался вид, от которого все разумные мысли мгновенно испарились, упав куда-то ниже пояса. Дыхание сбилось, тело в очередной раз дёрнулось, но узел был надёжным. Когда только Цзян Чэн научился завязывать такие узлы? — Ваньинь... ты отлично знаешь, как меня изводишь. Это невыносимо... — сбивчиво проговорил Хуань, чувствуя, как кожу обдаёт жаром. — Я знаю, — ответил Чен, перехватил ленту губами и подполз ближе. Он положил щеку на бедро Ланя, заставляя того содрогнуться. Это было совершенно неприличное, но такое правильное зрелище. Ваньинь у его ног, полностью обнажённый, двигающийся в такт музыке, демонстрирующий каждый изгиб своей фигуры. А ведь он был и вправду очень красив: аккуратная талия, упругие бёдра, рельефная спина, укрытая старыми шрамами. Куда ни посмотри – всё прекрасно. Чен слегка укусил Сиченя за бедро сквозь ткань брюк, и тот резко дёрнулся, издав хриплый выдох. Натянувшаяся ткань в паху давно выдавала, насколько сильно тело Сиченя нуждалось во внимании. – А-Чен, дорогой, развяжи меня, пожалуйста... Я... уже почти до боли хочу тебя. – В ответ прилетел ещё один короткий укус, прямо рядом с прежним. Лань снова вздрогнул – его терпение окончательно подходило к концу. В голове Сиченя рождались такие мысли, о которых Чену лучше было бы не знать.