Ожидание на глубине

Три уверенных стука в дверь.  Сынмин убавляет звук телевизора, поднимается с дивана и медленно идёт открывать.  Особой необходимости в этом нет, гость знает, где находится ключ и может зайти сам, однако продолжает стучать, уже более нетерпеливо и громко.  - Я принёс курочку, с тебя пиво! - Голос, как всегда, опережает своего владельца, и Чанбин, не сбавляя шагу и оттеснив младшего плечом, проходит в комнату с запотевшим и пахнущим едой пакетом в руках.  - Не стоило, хён, я же говорил, всё в порядке... - медленно начинает Сынмин, но тут же его перебивает хрипловатое: - Мы же договаривались, да и я своё уже сделал, Чан и Сон-и быстро закончат, останется только всё перепроверить. Разложи, я пока руки помою, оки?  Он решает проглотить возражения, кивает и идёт за приборами.  Казалось бы, должен радоваться, хëн наконец решил провести время с ним, а не снова с милашкой-Джином или солнышком-Феликсом, но чувство неправильности происходящего не уходит и грызёт изнутри.  Тёмные мысли, уже клубившиеся в голове, начинают принимать всё более причудливые уродливые формы.  Разве хотят провести время с тем, с кем неинтересно? Но кому-то всегда нужно больше внимания, а он справится сам, так - правильно, и так было почти всегда.  Да и он сам - разве не опора и поддержка для Йенни и Ликса, и Джина тоже?  И никакой неприязни, его мемберы - семья, близкие друзья, коллеги, и просто лучшие из лучших.  Ничего, кроме неожиданно острой ревности в такие моменты как этот.  Вредная еда и неспешные разговоры, большего и не нужно, он сам себе - центр тяжести и оплот спокойствия.  Мысль стучит в висках, разгоняя пульс за минуту.  Требовать внимания к себе, словно капризному избалованному ребёнку. Отвратительно.  Он - отвратительный.  Сынмин слегка трясёт головой с закрытыми глазами в попытке успокоиться и расслабить напряжённые плечи.  - Что случилось, снова тупик на вокале?  Внезапный голос с левой стороны заставляет вздрогнуть, сжаться и быстро замотать головой: - Нет, всё хорошо, просто не ожидал, что ты всё-таки придёшь сегодня.  - А, да, ты же знаешь Чана, выгнал, чтобы самому засесть, да и Джисон-а почти всё сделал. Считай, мне внезапно подогнали свободные пару часов, - он посмеивается и тянется за банкой с пивом. - Надеюсь, не так много пропустил?  Сынмин снова мотает головой и пультом прибавляет громкость на записи новой игры любимых "Гигантов". Под уже привычно громкие и глупые комментарии Чанбина пытается погрузиться в ту самую атмосферу безопасности и стабильности, но сегодня не получается.  Раз.  И мысль снова уходит в глубину.  Два.  Пропадают звуки матча, жевания, пузырьков воздуха в стаканах с пивом.  Три.  Шум в ушах нарастает, воздух пропадает из лёгких.  Утопление, так это ощущается?..  Внезапно плеча что-то касается, и тело тут же реагирует, пытаясь отстраниться. Сынмин моргает, не сразу понимая, что шум телевизора исчез, а верхний яркий свет сменился полумраком с мягким светом от торшера и лампы на комоде рядом.  - Эй, я, конечно, понимаю, что мы уже достаточно давно не проводили время вот так, но всё же не уверен, что заслужил настолько глухой игнор...  В его голосе почему-то нет ни шутливой обиды, ни искреннего сожаления, только спокойствие.  И этот серьёзный взгляд, лицо так близко, что Сынмина вдруг ломает.  - Если что-то не нравится, можешь возвращаться к себе или в студию, досмотрю игру один. - Бросает сухо в ответ и тянется за пультом.  И замирает, услышав звук растегивающейся молнии.  Чанбин сбрасывает с плеч любимый чёрный бомбер и протягивает руку: - Мин-а, если так хочешь покусать меня, просто сделай это, а потом мы поговорим нормально.  - Хëн, ты ненормальный, совсем с ума сошёл?!  Сынмин огрызается, скалит зубы, словно по-настоящему обратился злобным псом, и пытается вскочить с дивана.  Нужно увеличить расстояние.  Снова. Быстрее. Но внезапно ощущает на загривке привычную тяжесть чужой ладони. Она удерживает на месте, не даёт сбежать, заземляет.  Успокаивает.  Чанбин вздыхает и негромко выругивается себе под нос: - Ты же знаешь, что я от тебя не отстану, пока мы не поговорим?  Ответ Сынмину известен: не отстанет.  Любимый хëн, его дерево, удерживающее всю землю на своих корнях, и всё небо - на своей широкой раскидистой кроне.  Его стабильность, непоколебимость, его дурацкое упрямство.  Там, где остальные оставят его в покое со словами вроде: "Если нужны, мы всегда рядом", он один остаётся и ждёт, громко спрашивая, чем можно помочь.  - Я просто... Скучаю... -  Произносит тихо, в попытке скрыть дрожь в голосе.  - Глупый Щенок... Чанбин лишь вздыхает, убирает руку с его шеи и накидывает на сжатые плечи свой бомбер.  - Я надавил на хëнов и менеджеров, так что нам до конца месяца должны дать несколько дней на совместный отдых. Конечно, нужно будет что-то отснять на влог для фанатов, но это уже мелочи, сам понимаешь.   Он замолкает на мгновение, делает глоток пива из банки и продолжает: - Мы давно не отдыхали так, группой. Джинни уже угрожает меня побить, настолько трирача увязла в проектах, ха-ха. А ещё я присмотрел несколько мест, где рядом есть спорт-площадки, так что можно будет выгулять одного заскучавшего Щеночка...  Окончание повисает в воздухе, а Сынмин всё ещё не верит.  Что-то горячее расходится волнами в груди, замешивается с благодарностью и вылетает наружу с неловким: - Спасибо, я правда рад, и прости, что... - Он не заканчивает фразу, когда тело снова тянут в сторону, а загривок снова треплет рука Чанбина.  - Я понял, всё в порядке, сам должен извиниться. Теперь постараюсь больше уделять тебе внимание, всё-таки, в этом мире существует только один поющий Щеночек, нужно тебя беречь!  Довольный шуткой, Чанбин заливается своим особенным смехом, а Сынмин одним движением плеч сбрасывает его руку и, не выдержав, начинает улыбаться тоже.  Остаток вечера они проводят за просмотром и обсуждением игры, курочкой и пивом, а потом долго обсуждают, куда можно поехать всем вместе и для отдыха, и для контента.  Уродливые мысли не уходят до конца, но заметно выцветают и блекнут.  Дышать под толщей воды становится легче, и Сынмин уже не думает о других.  Он и его хëн общаются и смеются вместе, и этого достаточно.  О чём-то другом он запрещает себе думать. Ещё не время.