Сладкое не лечит

Руслан проспал весь вечер и всю ночь, поэтому в школу пришёл в приподнятом настроении. Ему даже захотелось подружиться с новыми одноклассниками. Согласился только один — его звали Илья. Паренёк с виду дружелюбный и безобидный, постоянно смеялся. Русу он сразу понравился. Они быстро нашли общий язык, и уже на втором уроке сидели вместе за партой Тушенцова, занимаясь всякой ерундой. Например, строили из ручек и карандашей башни, играли в крестики-нолики, морской бой и даже начали рисовать карты. Этим двоим постоянно прилетали замечания за шум и за неработу на уроке. На что Коряков каждой учительнице отвечал: — Извините, пожалуйста, мы будем тихо! — крикнул Илья из жопы класса Марине Петровне, а после сразу наклонился к Руслану, чтобы вместе похихикать. Второй учебный день Руслан провёл так же без напряжения, но уже с новым знакомым, который его веселил. Они разошлись на крыльце школы, потому что Илья живёт в противоположной стороне. Тушенцов не успел подойти к забору, чтобы выйти, как его остановил Данила, а за ним стояли двое друзей. Ясное дело, не подружиться они подошли, отчего Руслан сжал челюсть и слегка запаниковал. Он совсем забыл, что сегодня должны будут произойти разборки за базар. — Ну чё, пидрила челкастая, пойдём за нами, — с усмешкой произнёс Кашин, сократив расстояние между собой и Русом за один шаг и грубо схватив того за локоть. Они шли в неизвестном направлении, всё дальше от школы, от лишних глаз, хотя все и так знали, чем промышляют эти парни. Руслан почти не сопротивлялся — против троих бугаев он ничто и никто. Лишь был наготове, чтобы в любую секунду убежать, как только сильная хватка расслабится хотя бы на мгновение. Локоть уже болел, и Руслан с ужасом представил, что его изобьют до полусмерти с такой же силой, с какой Даня его держал, если не жёстче. Один из дружков подстраховывал с другой стороны. Тушенцова действительно привели за гаражи, как он и думал, но это не радовало совсем. Вокруг не было ни души, даже когда они шли по тропинке сюда. Руслана отпустили и тут же толкнули в грудь, впечатав в кирпичную стену гаража, после чего Даня подошёл почти вплотную. По его лицу видно сейчас он жалеть совсем не будет. — Я не люблю, когда такая, как ты, чепуха выскакивает и ещё смеет грубо отвечать мне. Ой, как не люблю, — приторно-ласково начал Данила, потирая кулаки и наслаждаясь явным страхом в глазах паренька напротив, который вжался в стенку. — Ты новенький у нас. Надо объяснить, как с главными правильно общаются. Ну ничё... Мы научим. Быстро поймёшь. Руслан не успевает ни моргнуть, ни ответить, как незаметно получает кулаком прямо в живот. Тушенцов в ту же секунду сгибается пополам от невыносимой боли, кашляя и хватая ртом воздух. Он вылупил глаза, на которых навернулись слёзы, и следом последовал удар в челюсть. Из губы хлынула кровь, стекая по подбородку и капая на белоснежную рубашку, заполняла рот. Руслан сплюнул в сторону, пытаясь удержаться на ногах, которые стали вдруг невероятно слабыми, словно желе. — Ты ещё стоишь на ногах... Мало тебе, сучёныш? — сквозь зубы проговорил Даня, рывком схватив Руслана за волосы на затылке, чтобы тот поднял голову. В ответ послышался болезненный стон. Омега зажмурился, и из глаз сразу потекли горячие слёзы по щекам. — Давай, давай, поной, — издевательский тон врезался в уши Тушенцова, отчего плакать расхотелось. Было больно и обидно. — Как девка, блять. Я думал, эпичнее будет, — скучающе сказал Вася. — Да ладно. Смотри, как Даня его щас отпетушит. Родную мать не вспомнит, — мерзко засмеялся Андрей, подгоняя Данилу кричалками, чтобы тот не останавливался. А потом и вовсе присоединился к избиению. После нескольких ударов одновременно с двух сторон Рус рухнул на колени. Перед глазами сильно плыло, места ударов пульсировали, отдавая болью по всему телу. Глаза опущены в пол, чтобы не провоцировать обидчиков, но, кажется, их это только больше забавляло, давая безграничную власть этим зверям. Резкий пинок в бок и он уже валяется на грязной земле, полной острых камней и битого стекла. Дыхание Руслана ещё больше участилось, когда над ним возвысились две фигуры, загораживая свет солнца, будто тот мог бы спасти. Слёзы уже текли ручьём, смешиваясь с кровью, которую Руслан размазал по лицу. Истерика должна была вот-вот случиться. Омега действительно начал в мыслях молиться богу, чтобы это прекратилось. Он также старался уйти в себя, чтобы время прошло быстрее, но нескончаемые тяжёлые удары ботинок проходились по всему телу — от ног до живота и спины, заканчивая головой. Тушенцов пытался закрыть голову руками, вздрагивал, кричал и скулил от жгучей распирающей боли. Хулиганам было плевать на слёзы, плевать на боль — это наоборот доставляло им животное удовольствие. Внезапно перед глазами появилась белая пелена, в ушах — оглушающий звон и странное онемение по всему телу, сопровождающееся жаром, который поднимался к горлу. Руслан открыл рот в немом крике, но затем полностью потерял сознание. Голова запрокинулась назад, челюсти крепко сжались, чуть не раскалывая зубы. Дыхания нет. Глаза Руслана стали похожи на стёкла, слёзы на них застыли. Даня и Андрей не обратили на это ни малейшего внимания, думая, что он так корчится от боли. Но сделав последний удар, Кашин открыл рот в изумлении. Изо рта Руслана начала быстро вытекать пена, смешанная с ярко-красной кровью. Его конечности и всё тело неуправляемо задёргались, будто в него кто-то вселился. Тишину разрывало только шумное прерывистое дыхание Тушенцова. Напряжение и страх выросли в одно мгновение, отчего оба альфы отпрянули от тела и переглянулись. — Ебать! Бежим! — крикнул Вася, срываясь с места, а за ним следом и Андрей. Вдалеке Даня видел, как они свернули за угол и даже не обернулись. Острая паника и предательство разъедали парня, пока его взгляд метался по трясущемуся телу на земле. Лёгкие сжались, не давая вздохнуть, а сердце бешено заколотилось, словно сейчас выпрыгнет из грудной клетки. Он буквально остолбенел. Всё остальное было как во сне: Данила подбежал к Руслану, быстро сел рядом, подложив под голову своё колено. Потом аккуратно перевернул Руса на бок, с ужасом наблюдая, как пена всё ещё стекает, капая на землю. Он не помнил, что делать дальше, продолжая находиться в трансе. Кашин нежно гладил эморя по волосам трясущимися от волнения пальцами. Они путались в прядях, тянули волоски, но даже этого Тушенцов не чувствовал. Наконец, спустя несколько минут, тики постепенно затихли, а дыхание медленно восстанавливалось, стало более ровным. Но взгляд оставался всё таким же пустым, с расширенными зрачками. На секунду Даня подумал, что Руслан умер. — Ты кто?! — Рус резко очнулся и сразу закричал, неловко поднялся и на жопе отодвинулся к стене гаража от страха и непонимания. — Тихо. Я Даня, — спокойно ответил альфа, сидя смирно на том же месте и лишь глазами следя за Тушенцовым. — Уйди! Я где? Я где? — панически выкрикивал он, бегая взглядом по окружающему миру и человеку перед ним. Он не узнавал абсолютно ничего. Вид Руса был, мягко говоря, плохим. Эмовская чёлка была растрёпанной и грязной, как и рубашка с джинсами. Кровь на губе и в носу запеклась, оставаясь на лице бордовыми смазанными пятнами. — Всё нормально. Пошли домой? — тут Данила понял, что вовсе не знает, где живёт младший. Но выкручиваться как-то надо. Ему самому было до сих пор страшно, особенно от такого ебанутого поведения Руса. — Уйди, уйди, — он подскочил с места и, шатаясь, поплёлся к выходу из лабиринта гаражей. На самом деле он не понимал, куда идёт, но главное подальше от странного человека. Данила, естественно, побежал за ним, но Руслан не давал к себе подойти ни с какой стороны. То отпрыгивал, то орал свою шарманку с испуганными глазами: «Уйди! Ты кто?». Найдя подход к больному, Кашин повёл того в сторону школы, мягко направляя омегу, когда тот сворачивал не туда. Как-то пытался заговорить, но Рус будто не слышал либо редко отвечал. Возле забора школы Данила тревожно топал ногой, грызя ноготь на мизинце. — А где ты живёшь, ты помнишь? — спросил рыжий, повернувшись к Руслану, который наворачивал круги неподалёку. Конечно, был риск, что родители увидят сына в таком ужасном состоянии, но Даня вовремя придумал душещипательную историю, где он останется совершенно чистым. — Не помню, не помню, — он часто замотал головой, обняв себя за больные плечи. После приступа мышцы сильно болели, но из-за избиений это была невыносимая боль. Возможно, именно из-за неё бедолага не мог сосредоточиться на вопросах. Данила тяжело вздохнул и попытался подойти ближе к парню. Тот всё ещё не останавливался, но выглядел уже более живым, чем пятнадцать минут назад, когда они только начали путь. Даня остановил вертушку, мягко положив ладонь ему на плечо. Удивительно, но тот почти не вздрогнул и послушался. — А мама? Папа? Где они живут? — Вон там, наверное, — Рус посмотрел влево, вдаль. Даня обернулся, пытаясь понять, какой из ближайших домов он имеет в виду. — Пошли, покажешь, — он чуть подтолкнул под спину, и они направились туда, куда посмотрел Рус. Не факт, что там точно дом Тушенцова, но попытка не пытка. Тем более идти недалеко. Через пару минут они вдвоём пришли к девятиэтажному обшарпанному дому из серых кирпичей. Осталось угадать подъезд — и дело сделано. — Вон там, — тихо сказал омега, подойдя к третьему подъезду. Он достал ключи из кармана и пикнул ими домофон, тут же скрываясь за металлической дверью. Даня пробубнил себе под нос прощание и постоял под домом, подождав, когда загорится свет на втором этаже. Он узнал Руслана из окна. Тот что-то делал в комнате и ходил туда-сюда. С облегчением выдохнув, Данила ушёл к себе.