обещай мне

      Около двух недель назад Дотторе покинул стены Заполярного дворца, оставив Панталоне в полном одиночестве в окружении нескончаемого количества бумажек. Банкир резко негативно отнёсся к отъезду Доктора, ведь на собрании было сказано о возможных столкновениях с врагами, то есть участие Дотторе в бою было вполне вероятным.       Изначально, услышав это, банкир был уверен в том, что на задание отправится очередной клон учёного, а оригинал в свою очередь останется в жуткой лаборатории и продолжит заниматься своими обычными делами, но всё изменилось буквально в одно мгновение, когда Дотторе озвучил, что намеревается выполнить это задание лично. Тогда Панталоне наплевал на все правила приличия и при всех обернулся к голубоволосому, схватив того за воротник рубашки.         — Ты совсем с ума сошёл? — схватил его запястье Дотторе и, сжимая настолько сильно, что, казалось, сломает тому кость, попытался оторвать чужую руку от своей одежды.         — Здесь сошёл с ума только ты! — зашипел Панталоне от боли, но руку не убрал, а только лишь сильнее сжал синюю ткань рубашки.         — Я тебя сейчас ударю, — максимально спокойно выдал учёный, а уголки его губ поднялись, оставляя на лице ухмылку.         Они прервали собрание. Таким наглым и глупым способом заставили каждого обратить на них внимание, но конкретно Панталоне сейчас переполняли эмоции, которые он впервые в жизни не смог контролировать. Все привыкли видеть на его лице улыбку, но сейчас на нём не было ничего кроме ненависти и агрессии.         Всё изменилось около года назад. Тогда, когда их отношения с Дотторе явно перестали быть просто товарищескими. Изначально всё началось с глупого интереса Панталоне, который пытался узнать своего коллегу поближе, ведь все слухи, ходившие вокруг его персоны и той самой жуткой лаборатории не на шутку будоражили разум банкира. Но в один момент они оба свернули куда-то не туда, и их жизни координально изменились.         Их перепалку внезапно прервал Капитано, который всё же смог оторвать Панталоне от несчастного воротника Дотторе.         — Благодарю, — произнёс Пьеро и вздохнул. — Попрошу впредь всё же сдерживать свои эмоции, но не могу отчитывать кого-либо из вас, так как всё же понимаю сложившуюся ситуацию, — мужчина посмотрел на Панталоне, который тяжело дышал и стеклянными глазами смотрел в пол. Его всё ещё придерживал Капитано, а Доктор же безразлично поправил воротник рубашки и совсем отвернулся от банкира, будто бы ничего не произошло.         Когда собрание закончилось, все стали расходиться. Капитано пару раз спросил о самочувствии Панталоне и также скрылся, оставляя их с Доктором наедине. Дотторе стоял около колонны поодаль от банкира и внимательно наблюдал за уходящими фигурами. Только лишь когда последний Предвестник вышел из зала, он наконец подошёл к мужчине, нервно сжимавшему края своей белоснежной шубы.         — И что это было? — холодно спросил Дотторе, рассматривая чёрные волосы мужчины напротив. — Что за глупости и ребячество? Тебе не хватает внимания?         В ответ Доктор получил звонкую пощёчину и сразу же ухмыльнулся, издав тихий смешок.         — Для чего ты делаешь всё это? — тихо спросил Панталоне, подняв голову и устремив свой взгляд в глаза учёного, спрятанные за жуткой маской. — Зачем ты играешься с моими чувствами?         — Чувствами? — теперь уже во весь голос засмеялся Доктор. — Не смеши, Лоне, какие чувства? Тебе самому то не смешно? Мы всего лишь доставляем друг другу удовольствие и скрашиваем серые дни наших никчёмных жизней, — голубоволосый провёл рукой по щеке банкира и только лишь сильнее ухмыльнулся, а его голос звучал слишком монотонно и спокойно.         — Смешно, — Панталоне откинул чужую руку и развернулся к выходу из зала. — Прощай, Дотторе.         Регратор вышел в огромный коридор и опёрся о ледяную стену, накрывая лицо руками. Как бы трудно ему не было это признавать, но чувства были только лишь у него, и мужчина прекрасно это знал. По крайней мере прекрасно в это верил.         Дотторе много раз говорил о том, чтобы банкир не считал их отношения особенными, столько же раз отталкивал и играл, словно с игрушкой, но ещё больше противоречил своим словам. Безрассудная ревность к каждому, кто подходил к Панталоне, глупые и порой даже слишком романтичные подарки, которые доставляли в час ночи в кабинет банкира, бесконечное количество укусов и засосов, поставленных Дотторе на самых видных частях тела. Он даже пару раз признавался в любви во время очередного секса в кабинете Панталоне — те дни мужчина будет помнить всегда.         Это случилось в день, когда Панталоне впервые узнал об отъезде. Тогда они распили пару бутылочек дорогого вина, которые банкир получил прямиком из Фонтейна от своего партнёра. Дотторе не особо любил пить, но рядом с главным экономистом Снежной мог позволить себе бокал-другой. В этот раз голубоволосый перебрал с алкоголем, отчего наговорил Панталоне много глупостей, начиная с того, какие прекрасные у него волосы, заканчивая тем, что он уже давно присвоил его себе и никому не позволит даже смотреть на банкира.         — Знаешь, — осушая залпом вино, начал Дотторе. — Скоро я уеду… Уеду очень далеко и возможно не вернусь, — голубоволосый поставил бокал на тумбу рядом с диваном и полностью развернулся к банкиру, подсаживаясь ближе. — Я бы хотел быть с тобой каждую секунду своего времени, хотел бы слышать твой голос, чувствовать твои руки на своём теле… — внезапно он замолчал и прильнул к губам Регратора, жадно впиваясь в них и также быстро отстраняясь. — А хотя… Всё это не особо важно, ведь так?         — Дотторе… — начал Панталоне, но Доктор прервал его очередным поцелуем.         — Давай запомним этот момент навсегда? — Доктор на несколько миллиметров отстранился от банкира, прошептав это прямо тому в губы, а после спустился поцелуями к уже истерзанной шее мужчины, посасывая ещё не затронутые участки светлой кожи. — Пообещай, если я не вернусь, ты продолжишь жить дальше, продолжишь подписывать свои проклятые бумажки, считать свои проклятые деньги, — Доктор кусал шею будто в последний раз, прокусывал её до крови, доводил мужчину под собой до шипения и тихих болезненных стонов. — Лоне, прошу, живи без меня, — Дотторе оторвался от шеи, поднимая взгляд в глаза мужчины напротив.         — Дотторе… — испуганно произнёс банкир, замечая в красных глазах проблеск слёз. — Что ты такое говоришь?         Доктор начал судорожно вытаскивать водолазку, заправленную в штаны Панталоне, попутно выцеловывая напряжённый живот, оставляя в некоторых местах несильные укусы, а после, когда с верхней частью одежды было покончено, он опустился к груди банкира, взяв в рот розовую бусину соска, слегка её прикусив. Одной рукой он сминал второй сосок, а свободной опустился к штанам мужчины, расстёгивая ширинку.         — Дотторе, я люблю тебя, — внезапно Панталоне остановил мужчину, отстраняя от себя и заглядывая в покрасневшие глаза.         После этих слов учёного охватила тревога и паника, отчего он отскочил от Банкира и встал с дивана, попятившись назад. Доктор столкнулся со столом и закрыл лицо руками, продолжая вжиматься в мебель позади. Навязчивые мысли начали одна за другой лезть в его голову, порождая там полный хаос, заставляя сердце разрываться, а кровь в венах кипеть.       Дотторе открыл глаза и увидел перед собой Панталоне: всё его тело было в кровавых гематомах, в бесконечных укусах и застывшей крови, что вызвало у Доктора ещё больше паники и отвращения к самому себе.         — Я чудовище, которое истерзало твоё тело, — Дотторе снова закрыл лицо руками и согнулся, будто бы находясь сейчас в агонии. — Ты ведь единственное, что я так сильно полюбил в своей жизни, но… Но ты должен жить без меня, — он схватил себя за волосы и потянул, но его руки перехватил банкир.         Темноволосый прервал бред Доктора поцелуем, утягивая за собой на несчастный диван. Нет, ему не был важен секс, просто… Это единственное, что смогло бы сейчас отвлечь их обоих от собственных угнетающих мыслей.       Панталоне наспех расстегнул оставшиеся пуговицы рубашки и скинул её куда-то на пол, переходя поцелуями к шее в ошейнике. Темноволосый целовал её, нежно приговаривая что-то о любви, Дотторе же замер и вслушивался в каждое слово мужчины.         Панталоне наспех начал стягивать штаны с учёного, руки предательски дрожали, а сердце будто бы было готово выскочить из груди в любую секунду. Когда с ними было покончено, банкир нежно провёл рукой по плоскому животу к паху, запуская её под нижнее бельё и сжимая уже вставший член, отчего Доктор издал тихий стон и слегка толкнулся в руку. Темноволосый провёл рукой от основания к головке, останавливаясь и поглаживая её большим пальцем. Дотторе притянул мужчину к себе, жадно впиваясь в губы, проникая своим языком в чужой рот, а рука Панталоне стала двигаться быстрее.         Доктор схватил запястье темноволосого и остановил его, заглядывая в любимые глаза. Терпеть уже не было сил, поэтому он принялся стягивать штаны с Панталоне, слегка приподнимая того, дабы быстрее избавиться от ненужной вещи.         — Где смазка? Быстрее, прошу, — поджав губу сказал Панталоне.         — Вот и вся твоя любовь, Лоне, — грустно усмехнулся голубоволосый и опустил руку на пол к своим штанам. Полазив в кармане несколько секунд, он протянул банкиру сосуд со смазкой, наблюдая за его действиями.         — Что ты несёшь? — возмутился мужчина и выпрямился, держа в руке уже открытую баночку. — Приди в себя, Дотторе.         — Влечение, — единственное, что сказал Доктор, перед тем как схватить за шею Панталоне и поменяться с ним местами. — Вся твоя любовь заключается лишь в нём, — будто бы слетев с катушек начал твердить учёный.         Дотторе щедро распределил смазку на пальцы, а потом резко вставил сразу два, отчего сидящий на нём Панталоне выгнулся и застонал, схватившись за его предплечья. Доктор выходил почти до самого конца и вставлял пальцы слишком резко, заставляя Регратора сильнее сжимать руки на его предплечьях.         Спустя всего лишь пару минут Дотторе вытащил все пальцы и обильно полил смазкой член, приподнимая Панталоне за бёдра. Перед глазами мельтешили все моменты, проведённые вместе, а после мысли о скором отъезде, отчего эмоции снова переполнили учёного, и он впился ногтями в бёдра банкира, резко входя во всю длину. Панталоне застонал, но это было больше похоже на болезненный вопль, отчего учёный вернулся в реальность и остановился на несколько секунд, давая привыкнуть к ощущениям.         — Да что с тобой? — банкир дышал очень громко и смотрел прямо в красные глаза Дотторе.         Голубоволосый ничего не ответил и возобновил движения, выходя почти до конца и входя обратно на всю длину. Хотелось расцеловать и пометить каждый миллиметр чужого тела, присвоить себе, сделать так, чтобы все знали об этом, заставить Панталоне умолять и кричать так, чтобы все оставшиеся на этаже услышали, и Дотторе сделает это.         Доктор впивается в бёдра Панталоне, сжимает их с такой силой, что завтра там будут синяки, а темноволосый всё же срывается и стонет во весь голос, наплевав на то, что они находятся, между прочим, в его кабинете, а снаружи ещё бродят сотрудники. Такой расклад событий лишь сильнее раззадоривает Дотторе, который внезапно останавливается и выходит из Панталоне, а после подхватывает Банкира и встаёт, направившись к стоявшему напротив дивана столу. Синеволосый одним движением сметает с него всё: бумажки разлетелись по всему полу, а какая-то статуэтка с грохотом приземлилась на пол. Учёный грубо укладывает банкира на деревянную поверхность, отчего теперь Панталоне ногами стоял на полу, а туловищем лежал на столе.         — Дотторе, — обеспокоенно зовёт Панталоне, но тот совсем его не слышит и снова внезапно входит в разгорячённое тело с громким шлепком о кожу. — Мне больно.         — Прости, — учёный действительно немного сбавляет темп и аккуратно целует в лопатку, а после переворачивает мужчину на спину и вглядывается в глаза. — Смотри на меня, хорошо? Не отводи взгляда и не смей сдерживать свой голос, — толчки ускоряются, и Дотторе склоняется к Панталоне, взяв его ладонь и переместив ту на свою шею. Банкир чувствует руку на своём члене, отчего сильно сжимает шею учёного и вырывает из того удовлетворённый стон, а после череду сильных толчков. Они кончают практически одновременно, и Дотторе утыкается лбом в грудь мужчины под собой, тяжело дыша.         Через пару минут Доктор первый приходит в себя, немного обеспокоенно оглядывая мужчину. Почти что сразу без лишних слов он подходит к дивану и начинает одеваться, а темноволосый поднимается только лишь спустя минуту, когда учёный уже застёгивает пуговицы на своей рубашке.       Панталоне подбирает с пола водолазку и вытирает ею сперму со своего живота, а после надевает нижнее бельё и штаны. Дотторе берёт в руки маску, лежавшую на тумбе около дивана, и собирается выходить, как вдруг разворачивается обратно к банкиру, поднимает его за подбородок и жадно впивается в губы, напоследок прокусывая нижнюю до крови. Голубоволосый отстраняется от мужчины, гладит его рукой по щеке и надевает привычную маску обратно, покидая кабинет.         Они не проронили ни слова, оставили друг друга с кучей вопросов, они снова причинили друг другу только боль.         Дотторе остановился у закрытой двери и со всей силы ударил стену, сдерживаясь, чтобы не заорать во весь голос. Хотелось разнести весь Тейват и умереть, а ещё хотелось перерезать глотки всем, кто сейчас встретится на его пути. На костяшках появились капли крови, так же, как и на стене, а на лице снова безумная улыбка. Дотторе всё же ушёл в свою лабораторию, где успел смести со стола все документы и разбить колбы, попавшиеся под горячую руку.         Он любил его.       Любил до потери памяти, был готов убить каждого, кто просто проходил мимо Панталоне. В порывах, когда контролировать эмоции было невыносимо, Дотторе давал слабину и, словно влюблённый подросток, дарил банкиру нежность и ласку. За год их странных взаимоотношений он дважды признавался ему в любви. Всего лишь дважды. В то время, как Панталоне был готов чуть ли не каждый день осыпать его признаниями и клятвами.         В последнее время моральное состояние Дотторе ухудшилось.       Бессонница, которая сопровождала его на протяжении всей долгой жизни, только лишь в разы усилилась, а паранойя преследовала его почти всегда. Ещё давно он пообещал себе жить вне человеческих чувств, жить только лишь новыми экспериментами и ничем больше.       Задуманное получалось слишком хорошо, но в какой-то момент он обзавёлся товарищем. Поначалу это был обычный интерес и выгода, а после это переросло во влечение, но не в физическое. Оно появилось позже всего остального. Дотторе влекло к человеку, хотелось узнать его от и до, подарить ему буквально весь мир, поднести всё к его ногам.         Внутри ломалась стена, которую он возводил несколько сотен лет, а клоны снаружи подшучивали над создателем, но с глубоким уважением относились к банкиру, хоть и особо этого не показывали.         Собственные мысли Дотторе в какой-то момент взяли над ним верх и вогнали в жизнь, наполненную страхом. Он никогда не мог контролировать свои эмоции в идеале, отчего часто срывался на Панталоне, бросал до ужаса грубые слова в его адрес, издевался (так считал сам Дотторе) над его телом так, что главному экономисту Снежной было порой больно класть руки на твёрдую поверхность стола, а горло от водолазки давило на новые укусы под ним.         Он решил отдаляться от Панталоне любыми способами, даже самыми жестокими. На протяжении полугода он говорил ему о том, что все их встречи — повод для того, чтобы снять стресс, а всё, что было до — игра, в которую они оба заигрались. Признаться честно, после каждых таких слов Дотторе уходил в свою лабораторию и устраивал там настоящую катастрофу; вещи летали по всему пространству, колбы и банки разбивались, а столы и шкафы он переворачивал, разбивая всё, что находилось на их поверхностях.         Спустя три месяца он начал принимать таблетки, которые понемногу помогали ему справляться с агрессией. Но, к сожалению, на смену погромов пришло новое увлечение: он разбивал руки в мясо о стены лаборатории, проверял насколько сильно наточен скальпель прямо на своём теле. Это, конечно же, заметил Панталоне, очень сильно обеспокоившийся состоянием Доктора.       Тогда Дотторе принял решение огородить его от себя. Голубоволосый завалил себя работой, сутками напролёт сидел в своей лаборатории, а клонам был дан приказ: никого не впускать. Никого — значит даже Панталоне.         И вот Дотторе узнал о задании, проходившем далеко от Снежной. Туда даже Капитано задействовали. Голубоволосый хотел поехать и отвлечься, что уж скрывать — он просто надеялся не вернуться обратно. Таблетки уже давно не помогали справляться с тревожностью, поэтому он окончательно всё решил: за день до собрания встретиться с Панталоне и провести с ним последнюю ночь вместе. Нет, Дотторе не планировал трахаться всю ночь, он просто хотел насладиться присутствием Банкира в последний раз, ещё раз посмотреть в любимые и родные глаза, почувствовать прикосновения тёплых рук на своём теле и извиниться. Извиниться за все сказанные грубые слова, объяснить своё поведение, расставить всё по местам, ведь последние полгода он только мучал единственного, кого так сильно любил.         Банкир помнил абсолютно всё, что говорил ему Доктор, каждое его слово, каждую эмоцию на бледном лице. Он знал каждый шрам на чужом теле, ведь все они стали для него слишком родными.         Дотторе никогда не отличался чрезмерной лаской или заботой, но на него иногда находило и такое, что было большой редкостью, а для Панталоне всё это стоило дороже денег, которые он безгранично любил. В такие моменты темноволосый чувствовал себя самым счастливым человеком в мире, но вскоре всё это сменялось чувством ненависти к себе. Буквально после каждой ночи, проведённой вместе, Панталоне уходил глубоко в себя, зарывался всё глубже и ненавидел себя всё сильнее. Ненавидел себя за привязанность к этому человеку, за такую уязвимость перед ним, за свою любовь.         Чаще всего наутро в постели никого не оказывалось, только лишь холодная простынь и аккуратно сложенные вещи банкира на краю кровати. Это только сильнее давило на итак расшатанную психику мужчины. Были и дни, когда они просыпались вместе: тёплые объятия, из которых вырваться было почти невозможно, лёгкие поцелуи в макушку и бесконечные извинения Доктора, который не знал, что Панталоне проснулся. Эти извинения банкир слышал всего несколько раз, но он запомнил каждое слово, каждое прикосновение к своему телу.         Дотторе перестал выходить на связь спустя пять дней, а Предвестники совсем ничего не знали о данном задании, ведь то было помечено как секретное. С каждым днём тревога только лишь усиливалась, а параноидальные мысли посещали банкира всё чаще. Работать так было просто невозможно, что заметно сказывалось на его успеваемости. Пьеро даже выдал тому один выходной по просьбе самой Царицы, которая также заметила неладное. Честно говоря, этот свободный день он провёл за самобичеванием и только сильнее загнал себя.         Спустя ещё пять дней к нему поступило известие об успешном завершении данной миссии, но новости о больших потерях насторожили. На собрании в честь этого только лишь мельком оговорили суть задания, но всё равно в воздухе будто бы витала недосказанность и напряжение.         — Сейчас к Заполярному дворцу движется Второй Предвестник, — спустя небольшую паузу начал Пьеро, мельком посмотрев на Панталоне. — Он находится в тяжёлом состоянии, но Дотторе сделал это во благо Царице, во благо Снежной, поэтому мы непременно окажем всю необходимую помощь, и он вернётся к работе уже в ближайшее время.         Самое ужасное, о чём только мог подумать Панталоне, свершилось. В глазах потемнело, в ушах противно запищало, и земля будто бы начала уходить из-под ног, но он старался держаться и не подавать вида. Только лишь Тарталья подошёл к нему чуть ближе, заметив, как тот пошатнулся.       Банкир опёрся о колонну и уже не слушал последующие речи Пьеро, в голове были ужаснейшие картины, которые представлял себе мужчина. Нет, этого просто не может быть. Дотторе, его Дотторе…. Он ведь по силе стоит в одном ряду с Архонтами, неужели противники были настолько жестокими? Что-то пошло не так? Дотторе пострадал случайно? Из-за большого потока мыслей он не заметил, когда закончилось собрание, и только лишь рука Тартальи вывела мужчину из мыслей.         — Там… — сделал паузу рыжий парень, будто бы боясь реакции банкира. — Прибыл Дотторе.         Панталоне сказал что-то типа «спасибо» и быстрым шагом направился к выходу из дворца, расталкивая впереди себя рядовых и даже некоторых Предвестников. Банкир выбежал на улицу, осматривая приезжих, пытаясь среди них найти знакомые голубые волосы. И вот, спустя пару минут поиска, он увидел большое скопление людей, которые что-то кричали о срочной помощи. Панталоне кинулся к ним, несмотря на лёд под ногами и снег, который пошёл совсем не вовремя.         — Дотторе, — прошептал себе под нос мужчина, наконец увидев знакомую фигуру. — Дотторе! — все рядовые моментально склонили голову перед Девятым Предвестником, даже те, кто помогали Доктору идти опустили головы и замерли. — Что с ним?         — Большое количество ранений, кажется есть рваные раны и что-то с органами внутри, — протараторил рядовой с опущенной головой. — Всё будет в порядке, господин Панталоне! Мы ручаемся за господина Дотторе своими жизнями!         — Да помолчи ты, — фыркнул Доктор и закашлял, отчего изо рта потекла струя крови. — Здравствуй, Лоне, я дома, — голубоволосый улыбнулся и дёрнул руками, давая понять, чтобы его отпустили. Рядовые посмотрели на Панатлоне и отпустили мужчину только тогда, когда банкир одобрительно кивнул.         Доктор сделал шаг вперёд и пошатнулся, сваливаясь в объятия Панталоне, который успел быстро среагировать и поймать Предвестника. Рядовые отошли от них, дабы позвать помощь быстрее.         — Вот стыдоба, — засмеялся Дотторе. — Жалкое зрелище, да? Наверное, всё это я получил за грубые слова в твой адрес, которые в итоге оказались ложью? — голубоволосый попытался отстраниться от Панталоне, чтобы заглянуть тому в глаза. — Прости меня, Лоне, я правда люблю тебя, — Доктор из последних сил улыбнулся, его ноги резко подкосились, и он всем телом навалился на банкира, немного сползая вниз.         Сердце Панталоне, казалось бы, остановилось. Темноволосый прижал мужчину к себе, утыкаясь подбородком в голубую макушку головы, мирно покоящейся на его плече. Одной рукой он держал Дотторе за талию, а второй зарылся в чёрный мех на чужой накидке, сжимая его в руке.       Капли крови изо рта Доктора стекали на белую шубу банкира, отчего паника становилась всё сильнее, а время в ожидании помощи шло слишком медленно. Панталоне прижал учёного к себе, закутывая в свою шубу, и опустошённым взглядом смотрел на приближающихся к ним людей.         — Всё будет хорошо, — сам себе шептал банкир, боясь сделать лишнее движение, дабы не навредить Доктору сильнее. — Всё обязательно будет хорошо, клянусь.