Созвездие по имени «Ты»

      Мягкий карандаш цвета летнего неба после заката скользил по листку, тихонько шурша. Умиротворял своей монотонностью, превращая мысли в эластичное желе, полностью погружал в момент. Солнце разбрасывало свои лучи на его макушку и отражалось игривыми солнечными зайчиками от серого блестящего пенала, который Майк когда-то давно стащил у Нэнси.        Уилл прикусил нижнюю губу, старательно разукрашивая вьющуюся челку Курту, монстру из недавно прочитанного нового выпуска «Людей Х». Он вслушивался в звонкое пение птиц, доносящееся сквозь открытую форточку, в шелест листьев, еще совсем зеленых, неуспевших пожелтеть под гнетом палящего летнего солнца. Каникулы едва только начались. Наконец-то можно было позабыть о дурацких контрольных и домашки до позднего вечера, и даже, если сильно постараться, можно было позабыть о дремлющей где-то в глубинах Изнанки Векне. Теперь можно было днями-ночами зависать в подвале Уиллеров, устраивая кампании по D&D, плескаться в прохладном озере, а потом прятаться в теньке, поедая давно остывшие сендвичи. Можно было кататься на велосипедах вдоль рощи и лежать на пшеничном поле, слушая музыку, пока колоски щекочут тебе лицо. Всё как и полагается юным тринадцатилетним мальчишкам.        Дверь тихонько скрипнула, впуская легкий сквозняк в комнату. Уиллу не нужно было даже оборачиваться, чтобы узнать по шагам Майка. Или скорее почувствовать. Он бы почувствовал его присутствие даже будучи в наушниках, в забитом автобусе, в переполненной комнате. По телу бы разлилось тепло, а сердце начало трепетать еще до того, как он взглядом нашел его.        На стол, возле локтя Уилла осторожно приземлились две кружки, окутывая комнату насыщенным шоколадным ароматом.        — Мама сделала нам горячий шоколад.         Уилл не видел его лица, но чувствовал в голосе улыбку.        — Спасибо, – Уилл обернулся через плечо и, встретившись с теплым карим взглядом, уголки губ сами потянулись вверх.        Майк, стоя позади Байерса, наклонился, укладывая свой подбородок ему на плечо. Его кудряшки щекотали шею и если бы Уилл был достаточно смелым, он бы слегка склонил свою голову, чтобы коснуться своей щекой его.        — Ну как успехи? – прозвучало где-то над ухом.       — Почти закончил, – задумчиво протянул Байерс, практически полностью увлеченный процессом. Практически. Если бы не дыхание Майка у самой шеи, посылающее по спине мелкие мурашки.        — А знаешь что? – Майк вдруг выпрямился, игриво склоняя голову, его глаза искрились весельем.        — Что? – в тон ему игриво повторил Уилл, зеркально склоняя голову.        — Ты круто рисуешь. Нарисуй мне что-нибудь!       Майк в ожидании протянул Уиллу свое предплечье. Байерс перевел взгляд с руки на лицо друга, на котором сверкал неподдельный интерес.        — Что, например?        — Не знаю…Ну там паука какого-нибудь или меч…Или можно пирата, – Майк пожал плечами и Уилл насмешливо на него уставился.         — Пирата? Ты явно переоцениваешь мои способности, Майки, – усмехнулся он.        — Эй! Хватит меня так называть, – хоть голос мальчика и звучал обижено, его лицо вовсе не излучало раздражение.        — Ладно, давай попробуем паука, – вздохнул Байерс.        — Или паука с мечем!, – Тут же загорелся новой идеей Майк. Уилл пустил смешок.        Он несмело коснулся пальцами предплечья, провел кончиком указательного вдоль, борясь с желанием тут же отдернуть руку. Этот жест вдруг показался интимным, слишком нежным и слишком осторожным. Щеки Уилла порозовели, а трепет в груди грозился вот-вот отпечататься на его лице испугом. Странные и невиданные ранее чувства неумолимо набирали обороты, захватывали, заставляли хватать ртом воздух, стоило Майку оказаться слишком близко.       Осознав, что задержал дыхание, Уилл выдохнул, беспокоясь, как бы его странная реакция оказалась незаметной для Майка, но тот лишь безмятежно изучал его лицо. Наблюдал за тем как длинные ресницы трепещут над веками, как он без конца облизывает губы и как он морщит лоб, явно имея собственное мнение на счет эскиза.        Уилл взял черный тонкий лайнер и, прикусив язык, принялся выводить линии чуть выше запястья.        — Что-то типо того… – пробежавшись взглядом по своему рисунку, Уилл накрыл фломастер колпачком. Он поднял глаза на Майка, теряясь в догадках, нравится ли ему результат. Мальчик поднес руку к лицу, рассматривая кожу: ровное лезвие, затемненное по краям, и тонкая, вовсе не громоздкая рукоять, обвитая серебряными лианами.        — Вау…Клянусь, я больше никогда не буду мыться, чувак!       Уилл разразился смехом, забавляясь его серьезным заявлением и сияющими от восторга глазами. Веселье оказалось заразительным, заставив Майка тоже начать хохотать.        — Нет, серьезно, Уилл, это выглядит офигеть как круто! Еще скажи, что ты даже не старался, – Майк сократил расстояние и положил ему руку на плечо, возвышаясь над сидящим другом.        — Конечно, я старался. Это же для тебя, – на несколько тонов тише сказал Байерс.        Уилл поднялся со стула, оказавшись практически на одном уровне с Майком. Обхватил ладонью его запястье, ощущая разряд статического электричества на своей коже. Он перевел взгляд с места их соприкосновения на лицо Уиллера, совершенно не замечая, как подушечками пальцев подглаживает его руку. Их улыбки вмиг испарились. Воздух в комнате сгущался, казалось, что от витающего напряжения из приборов вот-вот посыпятся искры. Уилл рассматривал его кучерявую копну волос, медленно скользя взглядом ниже. Встретившись с теплом ореховых глаз, по телу разлилась нега, а сердце было готово ухнуть в желудок.        Уилл любовался крошечными веснушками, щедро осыпавшими его переносицу и щеки.        — Они похожи на созвездия…       — Что?, – Уиллер слегка приподнял брови, удивившись.        — Твои веснушки…они красивые и похожи на созвездия… – повторил он так тихо, что Майку почти пришлось наклониться, чтобы услышать, — Сядь.         Уилл сместил свою ладонь с его запястья на плечи, направляя парня в сторону кровати. Майк сделал шаг назад, опускаясь на мягкую постель. Байерс отвернулся и полез в серебристый пенал, перебирая пальцами разноцветные фломастеры. Найдя нужный оттенок, он вновь развернулся и опустился на край матраса. Нежно коснулся Майка чуть выше груди, направляя прилечь на подушки. Сам же уселся рядом, подгибая под себя ноги, и зубами снял колпачок. Рука Уилла покоилась подле головы Майка, достаточно близко для того, чтобы его волосы нежно щекотали пальцы. Уилл не пытался копаться в себе, искать причины своего странного поведения, анализировать поступки. Он заставил шестеренки в своей голове прекратить неумолимо вращаться и действовал на поводу порывов сердца.       Байерс склонился над его лицом, сгибая локоть, касаясь своей грудью его руки. Он облизнул пересохшие губы, опаляя своим дыханием его кожу, и мог чувствовать теплое дыхание Майка на своей. Уилл поднес фломастер к его лицу и, невесомо коснувшись, провел отрезок меж двух веснушек. Потом еще один. И еще.        — Большая Медведица, – глухо произнес он, встречаясь с Майком взглядом. — А это…Созвездие Дракона, – он очертил пальцем линии и вновь поднял глаза.       Майк не выглядел смущенным или недовольным, наоборот, его лицо выражало полное умиротворение. Как будто в воздухе витало нечто обволакивающее каждую часть тела, растворяющее каждую ненужную мысль. Его нос и щеки были покрыты множеством отрезков — никак иначе, как карта звездного неба.  Молчание, что повисло в воздухе, вовсе не оседало на плечи тяжелым грузом. Уилл готов был поклясться, что может сидеть и любоваться красотой Майка целую вечность. Изучать каждый миллиметр его тела, рассматривать каждую родинку, морщинку, каждый синяк на коленке. Бережно касаться его пальцами, чувствовать его своей кожей.  Майк поднял ладонь, нежно проводя ею по его предплечью. Так медленно и бережно, будто бы опасаясь, что это волшебство между ними может в один миг раствориться в воздухе. Его рука на мгновение повисла, а затем пальцами он начал очерчивать подбородок Уилла, затем щеку, заставив его ресницы дрогнуть в наслаждении. Майк смахнул с его лица несколько упавших прядей, пальцами пробираясь к макушке. Заботливо перебирал мягкие волосы и мог чувствовать отдаленный аромат яблочного шампуня.        Взгляд Уилла скользнул по приоткрытым губам напротив. Его сердце ухнуло вниз, едва Уилл приблизился настолько близко, что смог оставить легкий поцелуй на мягкой щеке Майка. Подняв голову, в его глазах на секунду пронесся испуг, но тот быстро сменился вожделением. Уилл наклонился еще раз, прикасаясь губами к подбородку, чувствуя горячее дыхание Майка на своем лице. Чувствуя его руку в волосах снова. Ощущая как тонкие пальцы подглаживают его за ухом, Уилл замер. Они были так невыносимо близко, что в животе ныло от желания прикоснуться к его губам своими.       — Уилл… – прошептал Майк, совершенно неуверенный, что хотел сказать.        — Прости, я…– он резко отпрянул, — Я подумал, что…– испуг, так ясно отпечатавшийся на лице, заставил взгляд метаться по лицу напротив, отчаянно пытаться найти ответы, найти отвращение или несогласие. Найти хотя бы крупицу понимания их поступков. Было бы куда проще, имей хоть один из них объяснение этим неукладывающимся в голове порывам.        — Уилл… – снова позвал его Майк, но тот отчаянно замотал головой, кусая щеку изнутри.       — Мы можем все это прекратить. Я не знаю, что на меня нашло… Я просто… – слова струились непрекращающимся потоком, грозящие вот-вот перерасти в истерику.        Внезапно Майк завел руку за его голову и притянул в несмелом поцелуе, глотая окончания слов. И в эту же секунду Уилл почувствовал, как в его голове взрываются всевозможные галактики, а по телу растекается истома.        Их губы двигались медленно и невинно, исследуя так стремительно разрушающиеся границы позволительной им близости. Уилл едва не задохнулся, стоило Майку провести горячим языком по его нижней губе. Он чувствовал покалывание на кончиках пальцев — не то от не самой удобной для поцелуев позы, не то от непреодолимого желания касаться его снова и снова.       Майк отстранился первым. Все еще находясь до от дури близко, чувствуя дыхание Уилла, заставляющее волоски щекотать лицо, Майк подарил ему самую нежную, на которую только был способен, улыбку. Губы Уилла неуверенно растянулись в ответ.        — Иди сюда, – Уиллер поднял руку, притягивая его поближе, позволяя Уиллу уткнуться носом в его ключицу.        Тишину нарушил тихий всхлип. Майк даже сначала подумал, что ему показалось, но затем этот звук повторился. Он почувствовал, как его тело обдала мелкая дрожь, а на кожу приземлились несколько капелек.       Тяжело вздохнув, он запустил свободную руку Уиллу в волосы, а затем настойчиво подушечками пальцев попытался поднять его подбородок. Уилл замотал головой, отказываясь показывать свое лицо.        — Уилл, – тихий шепот породил еще один всхлип, — Уилл, посмотри на меня.        — Педик! – хрипло и надрывно  воскликнул Байерс, поднимая голову.       — Мой отец все детство называл меня педиком. А в итоге что? Оказался прав! – Уилл яростно раздирал глаза, стирая дорожки от слез.       — Твой отец — просто полный придурок, который разбрасывается оскорблениями направо и налево, – его голос был насквозь пропитан раздражением.        — Нет, Майк, ты не понимаешь. Ты знаешь каково это — слушать в истерике после того, как отказался идти на борьбу, крики Лонни о том, что «мать вырастила из тебя гомосека»?        Горло разрывало от злости не то на обидные слова отца, не то на себя же самого за то что он оказался прав.        — Ты знаешь, я рисовал тебя. И не один раз. Даже не 10, Майк! И после того как он нашел один из моих дурацких рисунков, он разорвал его… – сдерживаться было абсолютно бесполезно. Его глаза и щеки были красные, а соленые слезы уже пощипывали кожу под веками, — А после — толкнул меня в стену с этими огрызками в руках, – Уилл выплюнул это настолько агрессивно, будто отец сидел прям перед ним. Зубы издали неприятный скрежет.         Глаза Майка расширились от ужаса, покрытые пеленой боли словно вуалью. Он схватил его ладони в свои, не позволяя так отчаянно пытавшемуся Уиллу вырваться. Взгляд Байерса бегал из стороны в сторону, не фокусируясь ни на чем конкретном. Воздуха катастрофически не хватало, а шея покрылась алыми пятнами.       — Послушай меня, пожалуйста, – убаюкивающим тоном сказал Майк, — Я ведь тоже в этом замешен. Да, меня никогда не звали гомос…этим ужасно оскорбительным словом, но это не изменяет тот факт, что мы в одной лодке, Уилл.        Слезы продолжали литься, однако Байерс, наконец, смотрел неотрывно, прямиком в глаза.        — Я всегда знал, что ты для меня особенный, – внезапно признался Майк.       Уилл глубоко втянул носом воздух, чувствуя как из уголка глаза вновь течет слезинка —слезинка облегчения.        — На самом деле, я спихивал все на то, что ты стал моим первым другом. Но никогда глубоко не копался в причинах, не искал ответы. Это было будто бы само собой разумеющееся, понимаешь? – глаза защипало и Майк почувствовал как покраснели щеки от этих откровений, — Был Лукас, Дастин, была Оди…Мои самые близкие друзья. И был ты, – Уиллер облизнул пересохшие от волнения губы, открыл было рот, но слова застряли в глотке, — Ты всегда был просто Уиллом…Моим Уиллом. И всегда занимал самое особенное место в моем сердце.        — Майк… – выдохнул Байерс так тихо, что практически позволил ветру унести его имя с собой.        С красными глазами, опухшими губами и горящими щеками он улыбался. Так широко и так счастливо, что Майк не сомневался — одна лишь только его светлая улыбка и сияющий взгляд способны растворить весь мрак, сгущающийся у них на пути. Растворить самые тяжелые камни в его душе. Озарить самую темную дорогу и одолеть всех самых страшных тварей из недр Изнанки.        — Когда…– Майк почувствовал словно ему в горло запихали булыжник, слова давались с большим трудом. Но воспоминания, тут и там всплывающие в сознании редкими вспышками, будто пульсирующие кратеры света, то медленно разрастались, то затухли вновь, постепенно складывались в четкие картинки перед глазами, — Когда доставали твое тело из речки, я почувствовал, как окаменели мои кости, – последнее слово прозвучало так тонко и надрывно, словно Майку в этот момент перекрыли кислород, — Нет, их как будто все сразу раздробили. Как будто меня проткнули насквозь.        Он говорил тихо, но четко, а из покрасневших глаз начали течь слезы, замыливая лицо Уилла.        — Мне казалось, я потеряю сознание прям там. И тогда я, наверное, осознал, что ты больше, чем просто друг. Ты уже тогда был моей семьей, – последнее слово, словно мыльный пузырь, громко булькнуло и растворилось, погружая в тишину.       Оба молчали, смотрели друг другу в глаза и понимали без слов. Тишину нарушил всхлип. Майк выдернул руки из теплых ладоней Уилла и закрыл лицо, изо всех сил пытаясь задушить рыдания.        Уилл потянулся к нему, и тот сразу нырнул в объятия, так сильно прижимая к себе, что комкая футболку на спине Байерса. Мягкие поглаживания по спине утешали и убаюкивали, заставляли сердце биться в ровном ритме, а дыхание — выравниваться.        Майк медленно отстранился первым. Вытер следы мокрых дорожек слез и поднял взгляд на Уилла, наконец, облегченно улыбаясь.        — Боже мой, не говори Лукасу, что я такие сопли распустил, –  охрипшим от рыданий голосом взмолился Майк.        — Так уж и быть, сохраню твою репутацию в его глазах, – смеясь, ответил Уилл.        Уилл был уверен, эти каникулы непременно станут особенными для них обоих и оставят свой теплый след в его сердце.