Покров тьмы. Тот, кого не оставили

Первое утро в статусе падавана оказалось не торжественным. Оно оказалось ранним. Сигнал подъема еще не прозвучал в младших крыльях Храма, когда Макс открыл глаза от негромкого касания в Силе. Это не было ни толчком, ни словом - только спокойным напоминанием, которое невозможно принять за остаток сна. Пора. Он несколько мгновений лежал неподвижно, глядя в полумрак новой комнаты. На низкой полке у стены темнел знакомый силуэт длинноухой игрушки. За прозрачной панелью окна Корусант еще не стал дневным - между башнями медленно гасли ночные огни воздушных трасс, а небо только начинало светлеть у самого горизонта. Рядом, за открытой внутренней дверью, находилась небольшая общая комната, соединявшая его пространство с покоями мастера Йоды. Макс сел. Падаванская косичка скользнула по щеке, непривычно напомнив о себе. Он машинально отвел ее назад, потом посмотрел на сложенную одежду у кровати. Нара принесла ее вчера вечером, уже после посвящения. Не прежнюю светлую тунику юнлинга, а новую - тоже храмовую, простую, без лишних деталей, но чуть темнее. Внутренний слой был серовато-бежевым, верхняя ткань - приглушенного песочного оттенка, пояс - плотнее старого. Нара сказала, что падавану понадобится одежда, рассчитанная на более долгие занятия и постоянное ношение меча. Макс ничего не ответил, но долго после ее ухода разглядывал вещи, сложенные у кровати. Они не были черными. Но и прежней светлой одинаковости в них уже не осталось. Он оделся быстро, не позволяя себе задерживаться над каждой застежкой. Пояс с мечом закрепил с первой попытки - вчерашняя поправка Нары осталась в памяти пальцев. Коснулся рукояти, проверяя, не перекосилась ли. Потом вышел в общую комнату. Йода уже ждал. Мастер сидел у низкого стола. На нем лежал небольшой датапад с открытым расписанием. Макс успел заметить знакомые строки - утренние медитации, занятия с мастером, теоретические уроки уже не вместе с младшими юнлингами, практика с мечом, самостоятельная работа в Архивах. Между плотными блоками оставались пустые окна. - Доброе утро, мастер, - сказал Макс. - Доброе, падаван. Слово все еще отзывалось внутри слишком заметно. Макс постарался не улыбнуться слишком явно и сел напротив. - Здесь пусто, - сказал он, показав на несколько промежутков в расписании. - Отдых. Макс поднял взгляд. - Его тоже записывают? - Тебе пока да. - Я не устаю так быстро. - Потому и пропускаешь момент, когда уже устал. Возразить хотелось. Но уверенности, что Йода ошибается, не нашлось. В последние годы Макс и правда чаще замечал усталость лишь тогда, когда начинала болеть голова, а внимание сужалось до одного задания. Йода отложил датапад. - Сегодня начнем не с расписания. Макс выпрямился. - Да, мастер. - Вспоминать будем. Тот холодок, который не имел отношения к его обычному полю, пробежал между лопаток. - Что именно? - Зал игр. Шесть лет тебе было. Мальчик Джан. Слово «замолчи». Макс опустил взгляд. Он не думал об этом каждый день. Давно уже нет. Но не забыл. Некоторые воспоминания не требуют частого возвращения, чтобы оставаться ясными. Лицо Джана, когда тот пытался говорить и не мог. Испуганные глаза Тево. Голос Нары: «Макс, отпусти». Собственная растерянность, потому что он не понимал, что именно держит. - Сегодня? - спросил он тише. - Сегодня. - Почему сейчас? - Потому что падаваном стал ты не вчерашним вечером только. Начал путь этот раньше. Там тоже. Йода поднялся, взял трость. - Идем. Тренировочный зал, куда он привел Макса, был меньше обычных общих помещений. Без разметки для групповых упражнений, без рядов стоек с учебными мечами, без мягких платформ для младших. В центре пола лежал круг темного камня, окруженный тонкой светлой линией. С дальней стороны виднелась полупрозрачная панель, за которой мягко двигалась вода в узком декоративном канале. Макс вошел и остановился у края круга. - Садись, - сказал Йода. Они устроились напротив друг друга прямо на полу. Макс привычно выпрямил спину, положил ладони на колени. Йода некоторое время молчал, позволяя залу стать просто залом, а воспоминанию - подняться без принуждения. - Расскажи, - сказал он. Макс знал, что мастер помнит отчет. Возможно, точнее, чем он сам. Но спрашивал не для фактов. - Мы были в игровом зале, - начал Макс. - Из-за дождя нас не пустили в сад. Я хотел присоединиться к Тево, Сири и остальным. Джан сказал, что потом можно. Только не в тоннель. Потому что там и так холодно, а со мной будет совсем. Последние слова вышли ровно. Почти. Макс давно научился говорить о них без сбивчивости, но внутри все равно что-то коротко сжималось. Не так больно, как тогда. Зато точнее. - Что почувствовал? - Сначала будто он сказал это слишком громко. Хотя он не кричал. Потом стало пусто. - Пусто? Макс поджал губы, стараясь найти ближе. - Как будто все сразу услышали то, чего я сам боялся. - Что именно? Он помолчал. - Что рядом со мной и правда хуже. Йода не отвел взгляда. - Злился? - Да. Ответ дался не сразу, но теперь Макс не стал прятаться за «наверное». - На Джана? - На него. И... не только. - На кого еще? Макс посмотрел на линию темного камня перед собой. - На всех, кто мог так думать и не говорить. И на себя. Потому что холод правда был. - Холод был. Вывод его - не обязательно правда. Макс кивнул. - Я сказал: «Замолчи». И он замолчал. - Что сделал ты в Силе? - Не знаю. - Попробуй вспомнить не словами. Ощущением. Макс закрыл глаза. Воспоминание поднялось не сразу целиком, а отдельными частями. Игровой зал. Фраза Джана. Желание уйти. Желание, чтобы все остановилось еще до того, как кто-нибудь успеет посмотреть на него иначе. Тогда Макс не чувствовал, будто приказывает Силе. Он просто больше не хотел слышать чужой голос. И что-то вокруг этого желания сжалось, нашло Джана, вошло в самый край следующего действия и удержало. - Я нашел, что он собирался сделать, - произнес Макс, не открывая глаз. - Сказать дальше. И остановил. - Остановил что? - Его... намерение? Йода молчал чуть дольше. - Да. Макс открыл глаза. Это слово оказалось страшнее прежних объяснений. Не просто «Сила отозвалась на эмоцию». Не просто «ребенок случайно сделал слишком много». Он нашел намерение другого человека и удержал его, как когда-то удерживал падающую миску или дверцу шкафа на Альдераане. Только намерение - не вещь. - Я вошел ему в голову? - спросил Макс. - Нет. Мысль не внушил. Память не тронул. Не заставил хотеть другое. Уже рожденный импульс поймал и прижал. Грубо. По-детски. Очень сильно для ребенка. - Поэтому он не мог говорить. - Поэтому. Макс посмотрел на собственные руки. - Я мог сделать хуже? - Мог. Ответ прозвучал спокойно. - Насколько? - Узнавать цену через пугающие догадки не будем. Но знать должен: чужая воля не предмет. Если давить на нее без меры, вред нанести можно. Паникой. Болью. Тем, что в нужный миг человек вовсе не сможет выбрать движение сам. Макс не шевелился. - Я не хотел. - Знаю. - Но это не отменяет. - Не отменяет. За прозрачной панелью ровно шелестела вода. Макс смотрел на тонкие блики и пытался не провалиться в привычный вывод: со мной опасно, значит, лучше больше не касаться этого вовсе. Йода не ради этого вернул его к старому случаю. - Зачем вы рассказываете мне сейчас? - спросил он. - Чтобы владеть ошибкой мог ты, а не прятаться от нее. - Владеть? - Видеть ее целиком. Не меньше. Не больше. Если скажешь: «Был ребенком, не понимал, значит, неважно», - ложь будет. Если скажешь: «Сделал однажды, значит, нельзя мне больше касаться этой стороны себя никогда», - тоже ложь. Макс медленно поднял взгляд. - Но вы не хотите, чтобы я так делал. - Без причины - нет. - А с причиной? Йода взял трость, лежавшую рядом, и поставил ее перед собой концом на каменный пол. - Представь. В руке у человека оружие. Рядом тот, кого он ударить собирается. До удара миг один. Можешь оттолкнуть оружие телекинезом - хорошо. Можешь перехватить руку - тоже. А если нет времени? Если ближе всего к тебе не тело и не предмет, а импульс: ударить. Макс слушал, уже понимая направление разговора. - Тогда остановить его можно? - Можно. Иногда нужно. - Это не будет неправильным? - Будет вмешательством. Вмешательство не всегда зло. Но право на него не появляется потому, что ты способен. Макс запомнил сразу. - Потому что я мог - не значит, что имел право, - сказал он. - Да. - А если я ошибусь и подумаю, что имею? - Потому и учиться будем. Различать. Проверять себя. Не доверять удобству только потому, что ответ пришел быстро. Йода поднялся. - Теперь упражнение. Макс встал следом. Волнение сменило прежнюю неподвижность, но не стало паникой. Скорее настороженностью. Он не ожидал, что мастер захочет работать с этим уже сегодня. Йода подошел к одному из шкафов и достал оттуда три небольшие матовые сферы, каждая размером с ладонь. Положил их на пол у края круга. Затем вынул тонкий металлический стержень и поставил его в центре. - Сначала простое. Стержень - цель. Сферы - угрозы. Остановить до касания. Макс почти удивился. Это было знакомое упражнение на телекинез, пусть и чуть сложнее обычного. Йода поднял одну сферу Силой. Та плавно взмыла в воздух и без предупреждения рванула к стержню. Макс остановил ее за несколько ладоней до цели. - Хорошо. Еще. Вторая двинулась с другой стороны. Макс поймал и ее. Третья пошла снизу, почти скользя над полом. Он заметил позднее, но успел поднять чуть вверх, удерживая все три одновременно. Сферы зависли вокруг стержня. - Тяжело? - спросил Йода. - Нет. - Не отпускай. Макс удерживал. Сферы слегка дрожали, потому что Йода продолжал оказывать слабое встречное давление, заставляя каждую стремиться к цели. Это было неприятнее, чем просто поднять предметы. Нужно было чувствовать три отдельных направления сразу и не позволять одному украсть внимание у остальных. - Теперь одно отпусти, - сказал Йода. Макс выбрал ту, что висела выше всех, и позволил ей мягко опуститься на пол. - Почему эту? - Она была дальше от стержня. - Хорошо. Еще одну. Он отпустил нижнюю. Осталась сфера справа. - Теперь позволить ей коснуться цели. Макс убрал контроль. Сфера легко стукнулась о стержень. Тот чуть качнулся. - Удерживать умеешь, - сказал Йода. - Отпускать тоже. С предметами проще. Их воля не отвечает. Макс понял, что настоящее упражнение только начинается. Йода вернул сферы в шкаф и оставил стержень стоять в центре круга. Затем прошел к другой стороне зала и остановился напротив Макса. - Теперь открою тебе один простой учебный импульс. Не волю свою целиком. Только край намерения, достаточно ясный для упражнения. Я потянусь к стержню. Твоя задача - остановить именно это движение. Не больше. Макс сразу напрягся. - Волевым нажимом. - Да. - На вас? - На тот импульс, который покажу. Я остановлю тебя, если меру потеряешь. Макс не ответил. Сказать «я не смогу» хотелось почти автоматически, но он не был уверен, что это правда. И именно это пугало сильнее. - Готов? - спросил Йода. Макс выдохнул. - Да, мастер. Йода двинулся. Он шел медленно. Очень медленно. Не создавая ложной спешки. Трость оставалась у стены, руки свободны. Макс следил за ним обычным зрением, но почти сразу понял: если будет смотреть на шаги и ладони, сделает не то. Задача не в теле. Он прикрыл глаза лишь на мгновение, оставляя зрение боковым, и потянулся вниманием вперед. Йода был огромен в Силе. Не давил. Не заслонял. Но даже то малое, что он открыл для упражнения, ощущалось непривычно сложным. Макс почти отступил. - Не ко всему тянись, - сказал Йода. - Одно ищи. Одно. Стержень. Подойти. Взять. Макс нашел это не сразу. Сначала почувствовал движение мастера в целом, потом собственную растерянность, потом тихое раздражение от того, что ничего не выходит, и чуть не схватился за самое доступное - остановить Йоду физически, прижать шаг. Он вовремя заметил, что уходит в привычный путь контроля пространства, и остановился сам. Не тело. Намерение. Где-то впереди проступила ясная направленность. Спокойная, простая, открытая лишь настолько, насколько мастер позволил. Йода шел к стержню, чтобы взять его. Не больше. Макс коснулся этого импульса. И сразу прижал слишком сильно. Йода остановился. Не только рука. Не только следующий шаг. Сам учебный вектор оборвался так резко, будто Макс вцепился в него обеими руками и стянул слишком широко. В Силе возникла короткая твердая преграда - не болезненная, но отчетливая. Макс отшатнулся первым. - Простите. Йода снова двинулся, словно ничто не случилось, сделал еще шаг и остановился уже сам. - Что сделал? - Слишком много. - Что именно? Макс перевел дыхание. - Нашел намерение взять стержень. Но удержал шире, чем нужно. - Да. Когда боишься ошибиться, тянешься к чрезмерной силе. Хочешь наверняка. Макс опустил глаза. Это было неприятно точное замечание. Он правда хотел остановить так, чтобы не промахнуться. Не позволить мастеру дойти до стержня даже на долю лишнего движения. И вместо точности выбрал крепость. - Еще раз, - сказал Йода. - Сейчас? - Сейчас. Макс кивнул. Йода вернулся на исходное место. Снова пошел. На этот раз Макс не торопился. Позволил первым двум шагам случиться. Почувствовал, как намерение держится впереди тела, ровное, открытое для него ровно настолько, насколько мастер решил. Макс приблизился осторожнее. Не хватать. Не ставить стену. Коснуться. Понять направление. Надавить только там, где импульс собирается перейти в действие. Йода поднял руку к стержню. Макс остановил. Мастер замер на полудвижении, пальцы не дотянулись нескольких сантиметров. Но он продолжал стоять свободно. Дыхание не изменилось. Остальное тело не схватила чужая команда. Макс удержал только «взять». Несколько мгновений ничего не происходило. Потом Йода мягко усилил учебный импульс. Макс почувствовал это как давление навстречу. Не борьбу мышц, а попытку намерения довести действие до конца. Он рефлекторно усилился тоже. Сначала чуть-чуть. Потом еще. И вдруг понял, что ему нравится, как это держится. Что найденная нить отвечает. Что если надавить сильнее, она поддастся еще. Йода сразу оборвал открытость. Контакт исчез. Макс сделал шаг назад, будто его выпустили из натянутой петли. - Что почувствовал? - спросил мастер. Макс не хотел отвечать. - Падаван. - Что могу удержать, - сказал он глухо. - Еще. - Что если вы сильнее тянете, я тоже могу сильнее. - Еще. Макс молчал долго. Йода ждал. - Захотел проверить, насколько, - признался он наконец. - Опасное чувство. - Да. - Почему? Макс сглотнул. - Потому что начинаешь думать уже не о том, надо ли. А о том, получится ли сильнее. Йода кивнул. - Именно. Максу стало стыдно. Не так, как после случая с Джаном, когда его испугал сам факт случившегося. Сейчас было иначе. Тише и неприятнее. Он увидел в себе не случайный детский выброс, а настоящее желание проверить предел подчинения просто потому, что подчинение ответило. Это оказалось ближе, чем хотелось бы. - Это и есть темная сторона? - спросил он. Йода некоторое время смотрел на него. - Одна из дверей к ней. Не единственная. И не только для тебя. Каждый, кто власть почувствовал над другим, может такую дверь увидеть. У тебя просто ручка ближе к ладони. Макс медленно перевел взгляд на свою руку. - Значит, мне нельзя любопытствовать? - Можно. Иначе учиться не сможешь. Но спрашивать должен: что именно хочу узнать? Как защитить? Как понять меру? Или как далеко могу зайти, пока никто не остановит? Он снова вспомнил мгновение до того, как Йода оборвал контакт. Ответ был не идеальным. - Второе тоже было, - сказал Макс. - Знаю. - Вы почувствовали? - Да. Макс опустил глаза. - Это плохо. - Это правда. Хорошо, что не спрятал ее. Мастер подошел ближе, остановился возле стержня и положил ладонь на его верхушку. - Теперь другое упражнение. Макс удивленно поднял голову. - Еще? - До конца не дошли. Йода вернул стержень в исходное положение, но сам остался рядом с ним. - Я снова открою импульс взять стержень. Ты не должен мешать. Только почувствовать момент и ничего не делать. Макс растерялся сильнее, чем при первой задаче. - Ничего? - Ничего. - Но если я чувствую? - Чувствовать - не приказ действовать. Йода медленно отвел руку, затем снова потянулся к стержню. Макс уловил знакомый импульс почти сразу. Теперь, когда путь уже был найден, намерение мастера ощущалось яснее. Подойти не требовалось - он стоял рядом. Взять. Простое, открытое движение. Рука Йоды приближалась. Макс не трогал. Это оказалось труднее, чем ожидалось. Найденная нить будто сама лежала под пальцами внимания. Он уже знал, где надавить. Знал, что сработает. Ничто не мешало. Нужно было просто не делать того, что возможно. Йода взял стержень. Макс выдохнул. - Трудно, - сказал мастер. Макс кивнул. - Да. - Почему? - Потому что я уже чувствовал, как остановить. И... если можно, сначала непонятно, зачем не делать. - Затем и учимся. Чужой импульс не становится твоим, даже если поддался тебе. Не все, что подчиняется, принадлежит тебе. Макс слушал, не двигаясь. Йода поставил стержень обратно. - Еще раз. Во второй раз было немного легче. В третий - снова труднее, потому что мастер сделал намерение резче, почти похожим на внезапный рывок. Макс напрягся, едва не коснулся, но удержался. В четвертый Йода изменил задачу на ходу: - Останови. Макс среагировал сразу, но слишком поздно - пальцы мастера уже легли на стержень. - Медленно, - сказал Йода. - Не угадывать приказ мой должен. Слышать ситуацию. Следующие попытки смешивали команды. Иногда вмешаться было нужно. Иногда нельзя. Иногда Йода начинал движение и говорил «не трогай». Иногда молчал до последнего. Макс ошибался. Один раз остановил, когда не следовало. Один раз не вмешался, когда мастер попросил задержать движение. Несколько раз справился чисто, коротко, не затрагивая ничего лишнего. К концу занятия голова начала побаливать над глазами. Не сильно, но ровно, как после слишком долгой сосредоточенности на мелких деталях. Пальцы рук, хотя он почти не двигал ими, были сжаты. Макс заметил это только когда Йода сказал: - Достаточно. Он разжал ладони. На коже остались бледные следы ногтей. Йода вернул стержень в шкаф, затем подошел к небольшой нише у стены, где стояла вода. Наполнил две чаши и одну подал Максу. Тот выпил почти сразу. - Не похоже на телекинез, - сказал он, когда дыхание стало ровнее. - И не должно. - Предмет или держится, или нет. А здесь... если держать слишком мало, ничего не выйдет. Если достаточно - выйдет. Если чуть больше, уже можно сделать лишнее, хотя внешне почти то же самое. - Верно. Макс посмотрел в пустую чашу. - После случая с Джаном я хотел вообще не трогать это. - Тогда естественно было. Ребенок испугался собственной силы. Но если сейчас выбрать то же, уже не страх только будет. Отказ видеть, что часть тебя существует. Макс молчал. - Тебе легче подчинить, - продолжил Йода. - Значит, особенно хорошо помнить должен: живое не принадлежит тебе. Макс медленно повторил: - Мне легче подчинить. Значит, я должен особенно хорошо помнить, что живое не принадлежит мне. Йода кивнул. - Хорошая формула. Держать сможешь? - Да. - Проверит жизнь. - Я буду помнить. - Этого достаточно сегодня. Макс ожидал, что мастер отпустит его отдыхать, но сам все же спросил: - Тогда я был маленький. Сейчас такое оправдание уже не сработает? Йода посмотрел на него внимательно. - Сейчас выбор яснее тебе будет. И ответственность тоже. Макс опустил взгляд. - А зачем вообще Сила дает мне то, чем так легко сделать неправильно? Йода медленно перевел взгляд к воде за прозрачной панелью. Свет над каналом дрожал на поверхности, распадаясь мелкими полосами. - Не по удобству уроков Сила дары дает. Не знаю я, почему именно так устроен отклик твой. Возможно, узнаем когда-нибудь. Возможно, нет. Но вопрос важнее другой. - Какой? - Что с этим сделаешь ты. Макс не ответил. - Можно проклинать руку за то, что клинок держит, - сказал Йода. - Можно учить ее, когда клинок достать, а когда оставить на поясе. Второе труднее. Но джедаю подходит больше. Макс коснулся рукояти светового меча. Сравнение не было точным до конца. Клинок лежал на поясе видимо. Его можно было не зажигать. Волевой нажим был ближе, тоньше, иногда отзывался еще до того, как он успевал назвать желание. Но мысль все равно оставалась верной: опасное не исчезает только потому, что от него отвернулись. - Вы поэтому начали с этого так рано? - спросил он. - Да. - Потому что это самое опасное? - Пока - одно из самых опасных. И одно из самых старых в тебе. Увидеть его нужно прежде, чем привыкнешь считать его только позором или только инструментом. - А чем оно должно стать? Йода улыбнулся едва заметно. - Ответственностью. Они вышли из тренировочного зала ближе к середине дня. Коридоры Храма стали оживленнее. Навстречу прошли двое старших падаванов, негромко споривших о чем-то из архивных материалов. Один из них приветственно кивнул Йоде, второй - Максу тоже, заметив падаванскую косичку. Макс ответил, чуть запоздав. Ему все еще было непривычно, что теперь его видят иначе. На повороте к общим помещениям Йода остановился. - Обед. Потом час отдыха. Не в Архивах. Макс хотел сказать, что не собирался в Архивы, но мастер посмотрел на него так, будто спор не имеет смысла. - Да, мастер. - Хорошо. Они вошли в обеденный зал. Тево, заметив Макса у входа, сразу поднял руку. Рядом с ним сидели Сири и Ириан, а напротив оставалось свободное место. Макс на мгновение замедлился. Утренний разговор о Джане, о праве говорить, о праве выбирать, еще оставался близко. Но именно поэтому он не стал решать заранее, что сейчас слишком устал для чужого общества или что после тяжелого занятия лучше сесть отдельно. Он подошел к ним. - Ну? - сразу спросил Тево. - Первый день с мастером Йодой. Уже умеешь смотреть так, чтобы все признавали вину заранее? - Нет, - сказал Макс, садясь. - Пока только вставать слишком рано. - Это страшнее. Ириан прищурилась. - Ты выглядишь уставшим. - Было занятие. - С Силой? - спросила Сири. Макс взял чашу с водой. Подумал. - Да. Он не стал рассказывать подробнее. Не потому, что снова запирал дверь. Просто слова еще не улеглись настолько, чтобы выпускать их в общий шум. Тево легко принял короткий ответ и тут же переключился на собственный рассказ о старшем падаване, который утром отправил тренировочный дроид в стену, а потом пытался убедить наставника, что это была «проверка прочности оборудования». Макс слушал, ел и иногда отвечал. Головная боль понемногу отступала. За столом кто-то смеялся. Сири спорила с Тево. Ириан поправляла обоих. Мир оставался обычным, хотя утро показало ему вещь совсем не обычную и далеко не легкую. Макс заметил, что слишком крепко держит чашу, и ослабил пальцы. Вода дрогнула у края, но не пролилась. Он поднял взгляд на Тево, который уже изображал руками полет несчастного дроида, и остался слушать.